Доклад на международной конференции «ОДКБ и безопасность Евразии»

Военно-политическая обстановка в Кавказском регионе все более усложняется, что связано, прежде всего, со стремлением Соединённых Штатов встроить Закавказье в свой «Большой Ближний Восток», вывести Россию из числа значимых геополитических игроков в регионе и сформировать геостратегический коридор для прямого выхода в Центральную Азию. Осуществляются меры по втягиванию стран региона в НАТО и созданию в Прикаспийском регионе военного плацдарма для нападения на Иран.

На Кавказе милитаризация развивается более ускоренными темпами, чем экономика. Плотность войск и вооружений здесь становится одной из самых высоких в мире, и сохраняется постоянный риск возобновления вооруженной фазы конфликтов.

Поскольку маршрут транспортировки энергоносителей из Центральной Азии в Европу в силу ряда причин, в том числе и геополитических, может проходить, по мнению западных специалистов, только через Южный Кавказ, то Закавказье приобретает особое значение. Обострение военно-политической ситуации в Закавказье может привести к вовлечению в конфликты также НАТО, США, Турции и Ирана.

Проблема международного военного присутствия в Каспийском регионе в последнее время актуализировалась в контексте борьбы за его углеводородные  ресурсы.

Во-первых, возникла проблема раздела углеводородных ресурсов Каспия.

Во-вторых, развитие энергетических мощностей на Каспии зависит не только от освоения месторождений нефти и газа и раздела моря. Особое значение приобрели также связанные с этим проблемы поставок и обеспечения безопасности транспортировки углеводородных ресурсов, к решению которых активно подключились основные «мировые игроки».

В-третьих, Каспий включён в перечень зон «жизненных интересов» США, что при возникновении определенных внешнеполитических условий может способствовать появлению в регионе военных сил НАТО.

Соединённые Штаты рассматривают Закавказье как «геостратегический стержень», связывающий Европу и Ближний Восток с Центральной Азией и Афганистаном. Этот регион играет также важнейшую роль в логистике для поддержания военной операции НАТО в Афганистане. Значимость Закавказья для США определяется еще и его географической близостью к Ирану. После планируемого ухода войск НАТО из Афганистана на Ближнем Востоке может образоваться политический вакуум, который Иран и Пакистан постараются быстро заполнить. Именно поэтому для США очень важно продолжить активное присутствие в Закавказье для достижения различных геостратегических целей.

Реализация проекта «Большой Кавказ» может позволить США перекрыть в случае необходимости каналы экспорта иранских энергоносителей в северном направлении, предоставляет возможности для крупномасштабного строительства трубопроводов и транспортных коридоров между Азербайджаном, Грузией и Турцией в обход России. В Вашингтоне существуют планы привлечения к исполнению проекта не только Грузии и Азербайджана, но и Казахстана, которому вашингтонские стратеги отводят важное место в данном проекте.

Проект предусматривает достижение важной для Вашингтона военно-стратегической цели –  создание мощной военной инфраструктуры США в Закавказье.

Реализация проекта «Большой Кавказ» позволяет США сразу решить несколько задач: создать зону «политического карантина» против действий России; поставить под свой контроль нефтепотоки Каспия; обеспечить себе плацдарм на территориях, сопредельных со сферами влияния Китая. Особое внимание Соединенных Штатов к указанному региону связывается и с возможным силовым сценарием решения «иранской проблемы».

Предполагаемое вовлечение Азербайджана и Грузии в процесс расширения Североатлантического союза на Восток должно и далее обеспечивать формирование геостратегического коридора для прямого выхода стран Запада в район Каспийского моря и в Центральную Азию. При этом военно-политическое руководство Грузии и Азербайджана ожидает помощи от Брюсселя в решении своих территориальных проблем.

Сближение и, возможно, принятие в перспективе в НАТО Грузии и Азербайджана означает расширение присутствия США и НАТО в регионе. Расширение военного присутствия означает, что сюда придет и американский бизнес, американские компании и фирмы, а это не в интересах стран региона.

По мере подготовки к вступлению в НАТО Азербайджана и Грузии может начать обостряться конфликт в Нагорном Карабахе, что может подтолкнуть Североатлантический союз к попытке ввести туда своих миротворцев.

Вовлечение Азербайджана и Грузии в процесс расширения альянса поможет создать стратегический коридор для прямого выхода США и их западных союзников в район Каспийского моря и далее – в Центральную Азию. Грузия и Азербайджан нужны Соединённым Штатам и НАТО не столько в качестве членов блока, сколько как транзитные государства для транспортировки энергоносителей. По признанию грузинских и азербайджанских экспертов, их страны осознают, что будут играть в Североатлантическом союзе роль «пушечного мяса», но это расценивается как неизбежная цена, которую придётся заплатить для достижения конечной цели – вступления в ЕС.

В связи с выходом войск НАТО из Афганистана, в том числе и через Азербайджан, в последнем появятся, по-видимому, и натовские военные базы.

Европейский союз также проявляет всё больший интерес к проблемам Кавказа, так как кавказский коридор является самым коротким путем из Европы в Центральную Азию и далее. Хотя конфликт августа 2008 г. показал ненадежность закавказских инфраструктурных коридоров, и большинство экспортеров прогнозируют переориентацию транзита углеводородного сырья на другие направления, это вряд ли повлечет за собой кардинальные изменения в европейской энергетической стратегии, поскольку к ней подключены военные ведомства стран НАТО, а на создание кавказско-каспийского энергетического комплекса затрачены значительные средства.

Сохраняется внутриполитическая нестабильность в Грузии, ухудшается социально-экономическая ситуация. Растут националистические настроения, Существуют сепаратистские настроения в Самцхе–Джавахетии (с перспективой вхождения в состав Армении), в Квемо–Картли (с перспективой вхождения в состав Азербайджана), в Аджарии (с перспективой вхождения в состав Турции).

Соединенные Штаты продолжают укреплять свои позиции в Грузии для обеспечения контроля не только за транспортировкой углеводородного сырья из Каспийского региона в Европу, но и над бассейном Черного моря. Кроме того, в случае проведения военной операции против Ирана Грузия может быть использована в качестве дополнительного плацдарма.

По-видимому, нельзя исключать возможности приема Грузии в НАТО без Абхазии и Южной Осетии. Вероятно, на ближайшем саммите НАТО в Лондоне будет сделан еще один шаг на пути сближения Грузии и Азербайджана с НАТО. Налицо укрепление сотрудничества между НАТО, Грузией и Азербайджаном.

Грузинское руководство не намерено мириться с потерей Абхазии и Южной Осетии и продолжит, по-видимому, предпринимать шаги по созданию условий для их возврата.

Вашингтон намерен помогать Тбилиси в разработке средств слежения ПВО и модернизации парка вертолетов. В ближайшее время будут рассмотрены и реализованы просьбы Грузии о дополнительной поставке вооружения и военной техники.

Военно-политическая нестабильность в Закавказье может привести к обострению проблемы азербайджанского сепаратизма в Иране, имеющего более чем столетнюю историю. Существуют политические силы, выступающие за отделение так называемого Южного Азербайджана от Ирана и создание на его базе независимого государства с включением в него части Грузии и Армении (с перспективой вхождения в состав Азербайджана).

Что касается  Турции, то она проводит политику, ведущую к расколу  Южного Кавказа и созданию в регионе оси Турция – Азербайджан – Грузия. Цель такой политики заключается в трансформации наметившегося экономического блока трёх государств в военно-политический союз. Следует однако заметить, что Россия, США и ЕС, рассматривая Кавказ как единый регион, не поддерживают подобную политику Турции.

Лидеры Турции проводят активную многовекторую политику в лучших традициях «кемализма». Первоначальные амбиции в отношении Кавказа сменились более трезвым осознанием пределов собственных возможностей. Турция позиционируется в качестве ключевого игрока и самостоятельного силового полюса. Турция проводит активную работу с Грузией в плане подготовки военных кадров, охраны государственной границы, в том числе морской, совершенствования грузинских военно-воздушных сил и деятельности Генерального штаба ВС Грузии. Между Турцией и Грузией имеются договоренности о создании совместных воинских частей по защите стратегических коммуникаций, морских портов, нефтепроводов, железных дорог, аэропортов.

Турция курирует Вооруженные силы Азербайджана (военно-образовательные программы, оперативная работа, проведение учений до уровня полка, реформирование ВС с целью создания небольшой профессиональной армии, воссоздание ВВС и ВМС, военной разведки).

США возражают против фактического подчинения ВС Азербайджана Турции и военно-политической интеграции этих стран на исключительно двухсторонней основе.

Турция, претендующая на роль региональной державы, неоднократно заявляла о своей поддержке мусульманского движения в мусульманских кавказских регионах, в частности, готовности принять активное участие в урегулировании нагорно-карабахского конфликта, в том числе и военными средствами. Подобная инициатива не встречала до сих пор поддержки НАТО, но не исключена возможность в дальнейшем корректировки позиции Североатлантического Союза.

Влияние Ирана на военно-политическую ситуацию на Кавказе обычно рассматривается через призму возможности начала военных действий Израилем и США против Ирана. Рассматривается главным образом вариант нанесения по иранским объектам авиационных ударов. Однако в реализации данного варианта существует ряд проблем. Поэтому не исключается возможность использования американцами территории государств Закавказья как плацдарма для нанесения удара по Ирану.

Что касается Ирана, то, скорее всего, администрация США заинтересована в длительном сохранении фактора «иранской угрозы» как предлога для стимулирования отвечающей экономическим и военно-политическим интересам Вашингтона региональной гонки вооружений на Ближнем Востоке, формального обоснования необходимости развертывания европейского сегмента системы ПРО США и наращивания американского военного присутствия в регионе, в первую очередь в зоне Персидского залива. Вследствие этого, а также ряда причин экономического характера, эскалация военной конфронтации с Ираном пока не отвечает интересам Соединенных Штатов.

Совершенно ясно, в Иране понимают, что после Сирии будет Иран. Поэтому Иран сейчас пытается всячески помогать Сирии.

Допустим, что Сирия будет разгромлена. Наверняка курды Сирии захотят объединиться с курдами Ирака, а там и встанет вопрос объединения с курдами Турции. Так что разгром Сирии – это, по-видимому, начало в перспективе серьезного вооруженного конфликта на территории самой Турции и потоки беженцев в Закавказье. Как известно, США поддерживают курдов давно. Курды – это нефть.

По-видимому, в ближайшее время не следует ожидать военного удара США по Ирану, если только Израиль не нанесет его. Широкомасштабной наземной военной операции, скорее всего, пока не будет, американский бюджет не вынесет этого. Как известно, сейчас достаточно сложная ситуация в экономике США, видим значительный секвестр американского бюджета, в том числе военного.

Однако следует помнить, что ни один президент США не уходил без крупной региональной войны. Следует отдавать отчет, что в случае начала военных действий против Ирана, очень возможно начало войны в Нагорном Карабахе. Азербайджан не упустит возможности попытаться захватить его.

Поскольку Иран, как утверждается в материалах администрации США, угрожает жизненно важным интересам страны, для защиты которых, согласно действующим документам, должна использоваться вся мощь государства, то в Вашингтоне считают возможным использовать против него все имеющиеся средства вплоть до военных, не исключая применения ядерного оружия.

Сейчас в Женеве идут контакты между США и Ираном. Окно возможностей продлится, по-видимому, не более полугода, затем следует ждать обострения ситуации в регионе.

Добиться устранения Ирана как мощного и влиятельного государства, проводящего политику, угрожающую жизненно важным интересам Соединённых Штатов, как полагают в Вашингтоне, можно только путём смены режима и/или дестабилизации и расчленения страны. Без этого невозможно реализовать концепцию демократизации Большого Ближнего Востока, разорванной оказывается «дуга нестабильности» вдоль южных границ России, значительно затрудняется контроль над добычей и транспортировкой нефти с Ближнего Востока и из Центральной Азии, становятся почти бессмысленными операции в Ираке и Афганистане.

Следует прогнозировать, что в случае развязывания масштабных военных действий Тегеран использует все свои возможности для нанесения ответных ударов, в том числе по территориям, с  которых будут действовать США. А это могут быть территории Азербайджана и Грузии.

В этот конфликт может оказаться вовлеченным и соседний с Ираном Азербайджан. Учитывая, что в Иране проживает порядка 35 млн. человек этнических азербайджанцев, такое развитие событий приведёт к появлению десятков, если не сотен тысяч беженцев, что чревато гуманитарной катастрофой для всего Закавказья.

Надо признать, что после событий августа 2008 г. сложилось четкое понимание того факта, что решение проблем безопасности в регионе исключительно военными средствами чревато непредсказуемыми издержками политического и экономического характера. Поэтому представляется, что наиболее перспективно рассматривать возможности поэтапного достижения стратегической стабильности на Кавказе посредством экономических, дипломатических и гуманитарных методов. Как представляется, на начальном этапе именно экономические инструменты могут внести решающий вклад в развитие сотрудничества и повышение уровня стабильности в регионе.

Вместе с тем без прогресса в области обороны и безопасности невозможно надеяться на повышение стабильности в регионе.

В этом контексте следует рассматривать российско-армянское сотрудничество в оборонной сфере, которое вносит значимый вклад в укрепление безопасности не только двух стран, но и всего Южного Кавказа в целом.

Однако здесь важно отметить тот факт, что сегодня вопросы строительства или размещения за рубежом военных баз понимаются намного шире по сравнению с периодом «холодной войны». Сейчас все более популярным становится реализуемый теми же Соединенными Штатами подход, предусматривающий переход от «передового базирования» к «военному присутствию». То есть перед военными контингентами за рубежом в мирное время ставятся задачи не только военного плана, но и более широкие – по формированию благоприятной среды безопасности. Это подразумевает укрепление отношений по линии военного и военно-гражданского сотрудничества, активизацию военной дипломатии и соответствующей информационно-пропагандистской работы. На эту тенденцию следует обратить внимание и российским военным в плане повышения уровня их сотрудничества с армянскими коллегами.

Очевидно, что создание действительно эффективной системы безопасности на Южном Кавказе находится в руках, прежде всего, самих стран региона. И в этом плане расширение сотрудничества между Россией и Арменией должно играть ключевую роль. Поэтому следует работать не только над выполнением ранее принятых решений по линии двусторонних отношений или сотрудничества в рамках ОДКБ, но и искать новые идеи, как обогатить наше партнерство в сфере обороны и безопасности. Как кажется, наше сотрудничество в сфере обороны и безопасности должно быть направлено, прежде всего, на недопущение военных действий в регионе, сохранение баланса сил, паритета и противодействие новым угрозам безопасности.