Проблематика, обсуждённая участниками круглого стола, была значительно шире, чем просто одна сталинская эпоха.  Эксперты поднимали принципиальные вопросы типологии большевистского режима в целом и сталинизма, как естественного его развития. Обсуждали также тему мифологизации образа Сталина,  причины его популярности в наши дни и вопросы исторического выбора современной России.

Открывая дискуссию, П.В.Мультатули отметил, что «тот ХХ съезд собирался не для осуждения сталинизма и большевистского режима. Партноменклатура боялась возврата единоличного правления, что угрожало ее господству».

А.А.Музафаров подробно рассказал о проблеме создания исторических мифов: «ХХ съезд КПСС стал не только событием политической истории, но и вкладом в мифологию. К 1956 году партийная верхушка ясно осознала, что режим окончательно зашел в тупик, а его провалы стали очевидными. Надо было найти ответственного за все просчеты и ошибки, чтобы спасти режим. Для этого и был использован ХХ съезд. Г.А.Елисеев отметил, что «в массовое сознание был внедрен мифологический образ Сталина, не имеющий никакого отношения к Сталину реальному. Этим активно занималась советская пропаганда в последний период существования СССР, а сегодня это пытаются делать коммунисты». Говоря о причинах популярности Сталина у некоторой части населения, В.Н.Рудаков указал, что «ХХ съезд ознаменовал начало новой волны большевизма, возродив «комиссарский» романтизм. Удар по личности Сталина был одновременно ударом и по самой системе».

Особое место в обсуждении заняла проблематика мировоззренческого выбора Россией своего пути в будущее. Все участники сошлись во мнении, что идеи сталинизма ведут в тупик. «Есть две системы координат, ‒ отметил П.В.Мультатули. ‒ С одной стороны – Император Николай II, проявивший готовность принести себя в жертву ради спасения страны. С другой стороны – Сталин. Выбор между ними сегодня является жизненно важным, потому что вопрос состоит в том быть или не быть России». Ту же мысль высказал и В.М.Лавров, убежденный, что «у России – очень ограниченный выбор: остаться с Лениным и Сталиным, – и тогда стагнация может закончится великими потрясениями, или выбрать православную традицию Российской империи и сделать ставку на духовно-нравственное возрождение народа. Остаться со Сталиным и Лениным – означает перестать различать добро и зло. Это – нравственная деградация».

Подводя итог работе круглого стола, М.Б.Смолин, в частности, отметил: «Может возникнуть вопрос: почему мы собственно обсуждаем сегодня Сталина, хотя как личность, он нам мало интересен. Нам важен не сам Сталин, а мифологизированное и в то же время мировоззренческое представление о нем, которое предлагается, как возможное будущее. И сегодня есть много людей, которые верят в некую рациональность Сталина и его методов, в некое некоммунистическое, но похожее на сталинский режим будущее. Вряд ли у Сталина можно заимствовать какие-либо рациональные моменты и их использовать в современном управлении государством, также как и безнадежны попытки поиска у Сталина геополитических идей для русского государства. Он всегда оставался в рамках большевистской политической системы. Сегодня мы обсуждаем вопрос исторического выбора, который должен был решиться еще в 1991 году. И надо констатировать: нельзя построить будущее, используя какие-либо конструкции коммунистического прошлого».