Н. В. Бондарев,

старший научный сотрудник отдела евроатлантических исследований,

кандидат исторических наук

 

Осенью 2009 г. видный сербский публицист, специализирующийся на биографии Иосипа Броза Тито, журналист Перо Симич, выпустил очередную работу, посвящённую ныне покойному лидеру Югославии, озаглавленную «Тито: тайна века» [1]. Симич на редкость плодовитый автор, на протяжении последних восьми лет выпускает в среднем по книге в год, большая их часть посвящена именно Иосипу Брозу. В отличие от многих своих коллег с территории бывшей Югославии, Симич провёл много времени, работая в московских архивах, прежде всего РГАСПИ – Российском государственном архиве социальной и политической истории (бывший Институт марксизма-ленинизма). Основные научные положения работ Симича базируются на документах, с которыми он ознакомился в Москве. Однако получить доступ к архивным данным – это лишь начало исследовательской работы. Не менее важная часть работы состоит в том, чтобы полученные данные правильно интерпретировать. Здесь мало просто кропотливой, усидчивой работы, необходимо понимание исторического контекста, знание бытовых реалий, способность отказаться от своих первоначальных гипотез, если архивные данные их опровергают. Мы вынуждены констатировать, что именно осмысление архивных материалов становится слабым местом всех работ Перо Симича.

Рассмотрим это на конкретном примере. В работе «Тито: тайна века» Симич пишет: «Существует версия, согласно которой в 1936 году Тито в СССР посещал какую-то пртизанскую академию, о которой неизвестно, ни где она находилась, ни существовала ли она вообще» [2]. Это, фигурально выражаясь, камень в огород автора упомянутой работы, который на протяжении последних четырёх лет на различных научных форумах в России и Сербии выступает с докладом о предполагаемой причастности Тито к так называемой «Партизанской академии» Коминтерна. Причём информация об этой «академии» нами почерпнута из тех же архивных материалов, с которыми работал Перо Симич, а также из опубликованных в последние годы документов. Не выходя за рамки доступных Смичу источников, мы не только с уверенностью можем утверждать о существовании «Партизанской академии», но и попытаемся ответить на вопрос о том, где она находилась…

Для начала только факты. Никто из биографов Тито, будь то официальная титоистика или позднейшие апокрифы, не смог убедительно доказать сотрудничество Иосипа Броза с ОГПУ (организацией, позже называвшейся НКВД, а ещё позднее – КГБ), на факте которого настаивает Перо Симич. В этом смысле можно упомянуть работу Мирослава Йовановича «Большевистская агентура на Балканах. 1920–1923» [3]. В своей монографии М. Йованович подробно рассказывает об агенте НКВД Вальтере, действовавшем в рассматриваемый им период. Агент подходит под описание Иосипа Броза и по внешности, и по возрасту, и по некоторым деталям биографии. Описание «агента Вальтера» М. Йованович заканчивает словами: «Мы не можем сегодня судить, идёт ли в данном случае речь об Иосипе Брозе Тито, или же мы имеем дело с не более чем занятным совпадением» [4]. Кстати говоря, М. Йованович убедительно доказывает, что в принципе нет ничего невозможного в вербовке Тито ещё в 1918–1919 гг., когда он находился в России в качестве военнопленного. То есть Иосип Броз мог быть заслан в Королевство СХС в 1920 г. в качестве советского агента. Подобные случаи известны. Но, за неимением архивного материала конкретно по Иосипу Брозу, профессор Йованович не спешит делать претендующие на сенсационность выводы и обобщения. Это, на наш взгляд, образец абсолютной научной корректности, к которой любой исследователь должен стремиться.

Если же начать погружаться в специфику работы советских спецслужб, то ситуация вырисовывается отнюдь не простая. В начале 30-х гг. внешней разведкой занимались Иностранный отдел (ИНО) ОГПУ, Разведуправление Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА), ряд структур Коминтерна – Специальный отдел, Организационный отдел, Отдел партийного строительства, Отдел международной связи, Военно-конспиративная комиссия. Внутренней безопасностью в масштабе страны ведало ОГПУ, в масштабе Коминтерна – Отдел кадров. Взаимодействию и противостоянию различных советских спецслужб посвящена восьмисотстраничная работа В. И. Пятницкого, сына одного из руководителей Коммунистического интернационала, «Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории», основной императив которой – противостояние внутрикоминтерновских спецслужб: Специального отдела, руководимого И. Пятницким и Отдела кадров, руководимого Д. Мануильским. Начало 30-х гг. для Коминтерна В. И. Пятницкий видит как непрерывную череду конфликтов Пятницкого и Манульского. Если вкратце, Пятницкий руководил внешней разведкой Коминтерна и действовал в тесном контакте с ИНО ОГПУ и Разведупром РККА, Мануильский же руководил внутренней разведкой и координировал свои действия с внутренними отделами ОГПУ. Победителем из этого противостояния в итоге вышел Мануильский.

Здесь мы позволим себе бросить камень в огород Перо Симича: характеристики, которые Иосип Броз давал на товарищей по Партии, занимающие столь много места в книгах Симича, давались не для Иностранного отдела ОГПУ–НКВД, как утверждает этот автор. Характеристики эти предназначались Отделу кадров Коминтерна. Люди, которым Тито давал эти характеристики – И. Караиванов и Якубович – являлись сотрудниками Отдела кадров. Из этого факта не следует, что Тито не был связан с ИНО ОГПУ и/или Разведупром РККА. Но все известные на сегодняшний день аргументы, касающиеся его связи с «советской разведкой» при тщательном изучении оказываются связаны с отделом, где работали И. Караиванов, Якубович, Г. Алиханов, М. Черномордик. Курировал этот отдел Д. Мануильский.

Есть смысл чуть подробнее коснуться деятельности Отдела кадров Коминтерна. В Коминтерне существовали подразделения строго засекреченные (Спецотдел, Отдел партийного строительства и т.д.) и подразделения абсолютно секретные, режимные (военные школы Коминтерна), о которых не знали всей правды даже члены Президиума ИК КИ. Это как раз то, что В. И. Пятницкий называет «подводной частью коминтерновского айсберга». Но у коминтерновских спецслужб была и полулегальная, преимущественно «надводная» часть – это Отдел кадров (внутренняя безопасность) и Отдел международных связей (внешняя разведка). «Надводная» часть спецслужб как раз и была задумана таким образом, чтобы не привлекать излишнего внимания и не вызывать ненужных ассоциаций.

«Создание Отдела кадров означало переход ИК КИ к осуществлению более строгой и упорядоченной кадровой политики, к усилению контроля за подбором и расстановкой руководящих работников в компартиях и аппарате ИК КИ. Тот факт, что в Отдел кадров влился так называемый Специальный отдел, занимавшийся ранее проверкой кадров и перепроверкой их через советские специальные службы, говорил о том, что Отдел кадров ИК КИ не только сохранял, но и укрепил связь с советскими органами госбезопасности…», – указывается в справочнике «Организационная структура Коминтерна» [5]. В. И. Пятницкий повествует о том же более эмоционально, в обычной для себя манере, осмысляя деятельность Отдела кадров через противостояние И. Пятницкого и Д. Мануильского: «Отделу кадров было поручено ведение персональных досье не только на работников аппарата ИК КИ, но и на руководящих работников всех секций Коминтерна, на иностранных эмигрантов, живущих и работающих в СССР. Эти досье содержали подробные биографические данные, характеристики с места работы и другую подробную информацию, позволяющую судить о «лояльности» данного коммуниста». Затем Пятницкий переходит на личности сотрудников: «Ядро Отдела кадров составляли Черномордик, Цируль, Алиханов, Благоева, Лебедева – жена Мануильского. Это была тесная, сплочённая в быту и на работе группа, плотно облепившая Мануильского… Эта группа, где командовали Алиханов и Черномордик, имела своих людей во всех звеньях аппарата ИК КИ» [6]. То есть Отдел кадров КИ являлся своего рода службой внутренней безопасности Коминтерна, в отличие от Отдела международных связей (ОМС) и Спецотдела, активность которых была направлена преимущественно за пределы Советского Союза. В. Пятницкий даже противопоставляет их друг другу, – в его понимании ОМС и Спецотдел, возглавляемые, соответственно, А. Абрамовым-Мировым и Б. Васильевым (и курировавшиеся Иосифом Пятницким), занимались бескорыстной борьбой за дело мировой революции. Отдел же кадров, курировавшийся Д. Мануильским, культивировал в Коминтерне доносительство и стукачество, изначально этой организации не свойственные, готовил Коминтерн к эпохе больших репрессий. Как неоднократно указывалось выше, В. И. Пятницкий склонен идеализировать своего отца, демонизируя при этом Мануильского и его сотрудников.

Возвращаясь к вопросу о связи Иосипа Броза Тито с советским спецслужбами, мы можем ещё раз отметить, что авторы, приписывающие Тито тесную связь с НКВД или Разведуправлением Красной армии, сильно упрощают картину. Потенциальный объект вербовки сначала тщательно изучался собственно коминтерновскими спецслужбами и лишь затем, по совместному решению руководства Политкомиссии КИ, руководителя ИНО ОГПУ М. Трилиссера или руководителя Разведуправления Красной армии Я. Берзина, переходил на работу в другое ведомство. При переходе на работу в ОГПУ или РККА иностранные коммунисты, как правило, выводились из состава Коминтерна и теряли (номинально) членство в своей партии по конспиративным соображениям. Как мы помним, с Тито ничего подобного не происходило, что ставит под вопрос тезис о его тесной связи с ОГПУ/НКВД, хотя мы и должны признать, что из всякого правила бывают исключения.

На заметке у Отдела кадров ИК КИ Иосип Броз был как минимум с 1927 г. Бранислав Глигориевич в своей работе «Югославский и сербский вопросы в Коминтерне» указывает, что первый большой карьерный взлёт Иосипа Броза тесно связан с миссией в Югославии коминтерновского инструктора Владимира Николаевича Сакуна, находившегося на Балканах под псевдонимом «Миркович». «Он довольно много времени провёл в Югославии. Его заданием было выяснить, насколько жизнеспособна КПЮ после всех имевших место фракционных противостояний. Он был на многих партийных пленумах и совещаниях, много общался с активистами. В отчёте, который он затем послал в Москву, особенно отмечается работа загребской парторганизации, деятельность которой обычно связывается с личностью Иосипа Броза…», – пишет о Сакуне Б. Глигориевич [7]. «Взлёт Иосипа Броза, который до этого был простым профсоюзным функционером, связан именно с работой этого инструктора Коминтерна, на чьи указания о том, как надо организовать работу Партии, Броз постоянно ссылался во время восьмой партконференции в Загребе… Решения этой партконференции просто не могли бы быть приняты без прямой поддержки представителей ИК КИ» [8].

Можно предполагать, что впервые Иосип Броз попал в поле зрения коминтерновских спецслужб с лёгкой руки В. Н. Сакуна, о котором, кстати, нам не удалось найти никакой дополнительной информации сверх того, что сообщает Б. Глигориевич. В 1928 г. Иосип Броз осуждён на «знаменитом» Бомбистском процессе и оказывается вырван из активной политической деятельности на пять лет. Но практически сразу после освобождения он встречается с ещё одним спецпредставителем Коминтерна – Г. Алихановым, всю первую половину 1934 г. находившимся в Югославии с той же миссией, что и В. Сакун за шесть лет до этого [9]. Алиханов фигура гораздо более известная, прежде всего потому, что в 1937 г. он какое-то время возглавлял Отдел кадров Коминтерна, прежде чем был репрессирован. У нас есть все основания полагать, что в начале 30-х гг. он был ответственным за Балканский секретариат Коминтерна в Отделе кадров, а также выполнял отдельные, связанные с Балканами, миссии за границей. Летом 1935 г., как нам представляется, Г. Алиханов пошёл на повышение, а ответственным за Балканский секретариат был назначен часто упоминаемый в биографиях Тито Иван Караиванов.

То есть, мы видим перед собой весьма стройную и последовательную схему развития событий. В 1934 г. Иосип Броз впервые встречается с Г. Алихановым, причём тот имеет о Брозе хорошие отзывы (не только от местных партийцев, но и от своего предшественника В. Сакуна). В 1935 г. Тито повторно сталкивается с ним, уже в Коминтерне. Алиханов сводит его с сотрудниками Отдела кадров И. Караивановым и Якубовичем, Броз даёт им характеристики на товарищей по КПЮ. В принципе мы можем говорить о цепочке: Тито – Караиванов – Черномордик – Мануильский.

После этих необходимых разъяснений мы можем, наконец, перейти к вопросу о так называемой «Партизанской академии» Коминтерна. П. Симич совершенно справедливо отмечает, что в рассматриваемый нами период Иосип Броз провёл в Советском Союзе не семь-восемь, как утверждал сам Иосип Броз, а двадцать месяцев (двадцать один, если быть совсем точным). В Балканском ландсекретариате Тито действительно проработал семь-восемь месяцев, но после этого он, согласно официальной версии и некоторым архивным материалам, работал в югославском партпредставительстве при ИК КИ. Наша версия состоит в том, что в период с октября-ноября 1935 по июль-август 1936 г. Иосип Броз Тито проходил обучение в разведшколе Коминтерна, а в партпредставительстве лишь числился, выполняя время от времени (в среднем – раз в два месяца) некоторые, не слишком обременительные поручения.

Что же представляли собой нелегальные курсы при Коминтерне, в частности, военно-политическая школа? Об истории военных и разведывательных школ при Коминтерне В. И. Пятницкий сообщает следующее: «Эти школы ведут своё начало со времён Октябрьской революции, когда для немецких и австрийских военнопленных были организованы краткие курсы с той перспективой, что эти кадры используют свои знания на баррикадах Вены и Берлина. Позднее эти курсы превратились в постоянные учебные заведения. В школах, расположенных в Москве и её окрестностях, обучался тщательно отобранный состав слушателей, которые изучали все аспекты гражданской войны, начиная с пропаганды и кончая умением обращаться с пулемётами. Способные слушатели проходили подготовку в Управлении разведки Генштаба РККА. Выпускники курсов и школ Коминтерна обязаны были после обучения возвратиться в свои страны для работы в пользу Коминтерна. От них требовалось строгое соблюдение секретности» [10].

С 1927 по 1931 гг. военными школами Коминтерна руководил финский коммунист Тууре Лехен (коминтерновский псевдоним Альфред), с 1931 по 1936 гг. польский коммунист Кароль Сверчевский. Последний пользовался тем же псевдонимом, что и Иосип Броз, его конспиративное имя – Вальтер. Перо Симич в своей последней работе перепутал «двух Вальтеров» и пишет, что «Тито воспользовался новым псевдонимом – «товарищ Сверчевский» [11]. Констатируем: Тито и Сверчевский – два разных человека, всего же в Коминтерне псевдонимом «Вальтер» пользовалось восемь человек, из них две женщины.

Военное и разведывательное обучение в Коминтерне проходило через разные этапы, в какие-то моменты сводилось к минимуму, но затем возобновлялось в прежних масштабах. Начало гражданской войны в Испании является апогеем военной и вообще нелегальной деятельности Коминтерна, однако в 1939 г., в связи с очередной сменой вех в советской внешней политике, нелегальная деятельность Коминтерна за рубежом практически сворачивается, чтобы возобновиться во время Второй мировой войны в совершенно ином качестве и под другой легендой.

Место военных школ и спецкурсов в коминтерновской иерархии менялось на протяжении существования КИ. Изначально они были подчинены Организационному отделу, затем выделившемуся из него Отделу партийного строительства (и тем и другим руководил Б. А. Васильев). После VII Конгресса Борис Афанасьевич Васильев (вместе со своим патроном И. Пятницким) был переведён на работу в другое ведомство, а спецшколы и спецкурсы перешли в ведение Отдела кадров, сначала фактически, а в начале 1936 г. и номинально. Об этом говориться в «Положении об Отделе кадров» от 11 февраля 1936 г., хотя и несколько иносказательно: «…отдел должен руководить работой международных школ, контролировать подбор их аппарата и организацию набора студентов в школы». В одном из приложений к «Положению» уточняется, что под школами подразумевается и «группа спецшкол». Также этот документ обязывает Отдел кадров «обобщать опыт компартий по защите и охране своих организаций от провалов и репрессий и подготавливать соответствующие рекомендации и предложения по улучшению конспирации» [12].

Мы можем констатировать, что в интересующий нас период спецшколы и спецкурсы Коминтерна, как и вся нелегальная деятельность, находились целиком и полностью в компетенции Отдела кадров. Тезис о весьма тесных связях Иосипа Броза с Отделом кадров КИ мы считаем доказанным, так что нет ничего удивительного в том, что Тито попадает в обойму военно-политических программ Коминтерна именно после перехода последних в ведение этой структуры.

Сегодня нам известны места расположения основных учебно-тренировочных баз. Это прежде всего «баковская точка», которую В. И. Пятницкий называет «центральным отделением военно-политических курсов при военном секторе Орготдела ИК КИ» [13]. Вполне возможно, что в начале 30-х гг. база в подмосковном посёлке Баковка именно так и называлась, но на момент описываемых нами событий Орготдел был расформирован, соответственно и название должно было поменяться. Составители же сборника «Коминтерн и идея мировой революции», напротив, называют «баковскую точку» «вторым вспомогательным помещением военных курсов при ИК КИ», а основным помещением считают некое «здание на Пятницкой улице» [14]. Помимо Баковки В. И. Пятницкий называет ещё ряд точек: в Кунцево, где обучали технике разведслужбы, работе с радиоаппаратурой, подделке паспортов и т.д.; в Пушкино, где располагалась так называемая «База № 3» или «Восьмая база физкультурников», там находились радиоцентр и школа связи Коминтерна, созданная в 1933 г.; какой-то учебный центр существовал в посёлке Квятково. Также Пятницкий упоминает о существовании нескольких «точек» в Москве, в частности в районе станции метро «Новокузнецкая» и на улице Карла Маркса [15]. Мы видим, что некоторые «точки» дублируют друг друга, но тот же радиоцентр на протяжении 20–30-х гг. вполне могли переносить с места на место из соображений конспирации.

О принципах подбора студентов в военные школы Коминтерна мы можем говорить лишь в самых общих чертах, зато на сегодняшний день опубликован ряд документов, проливающих свет на то, чему учили в спецшколах и на спецкурсах. В. И. Пятницкий о контингенте обучающихся и изучаемых предметах пишет следующее: «слушателями подбирались молодые, умные, холостые люди, расположенные к изучению языков и техники. Программа занятий была очень обширной и разнообразной: изучение языков, географии района будущей работы, его истории. Особое внимание уделялось изучению «партийной техники» – тайнописи, приёмам конспирации, шифровальному делу, кодам Морзе, средствам связи… Окончившие эту школу курсанты перед отправкой к месту работы проходили тщательную проверку, в ходе которой проверялась степень их подготовки, их пригодность к выполнению функций секретного агента и бралось письменное обязательство работать на советскую разведку. Не выдержавшие этой проверки курсанты отправлялись на другую работу, а курсанты, сдавшие экзамен и прошедшие проверку, перед отправкой к месту назначения проходили общий курс военной подготовки в военно-спортивном лагере Коминтерна» [16].

Отметим, что в данном отрывке речь идёт об одной из школ, готовивших прежде всего связистов. Отсюда упор на радиодело, а военно-полевой подготовке отводилась относительно малая роль. Однако, те принципы, по которым отбирались слушатели, имеют характер вполне универсальный – молодость, интеллект, отсутствие семейных уз, способности к иностранным языкам и технике. Всё это, кроме, пожалуй, «молодости», непосредственно касается Тито (Иосипу Брозу сорок с небольшим, он не молод в буквальном смысле слова, но находится на пике физических и интеллектуальных возможностей).

О военно-политических курсах под руководством Кароля Сверчевского-Вальтера В. Пятницкий сообщает: «…Некоторые руководители Коминтерна, посвящённые в их существование, называли их «партизанской академией». Военная школа готовила специалистов для будущих революционных армий капиталистических стран и военные кадры для национальных компартий, командиров партизанских соединений, командующих армиями вплоть до руководителей партизанских сил в масштабе отдельных стран. В программе подготовки учитывались знания и опыт слушателей и обстановка, в которой им придётся действовать. Курсантов обучали военному делу, тактике партизанской борьбы и уличных боёв. Они должны были досконально знать вооружение, применяемое в армиях своих стран, уметь пользоваться и изготавливать взрывчатые вещества из легкодоступных материалов. Срок обучения групп курсантов длился от восьми месяцев до года. Многие из тех, кто закончил эту школу, впоследствии отличились в Испании, Югославии, Польше, Китае и Вьетнаме» [17].

Опять-таки очень значительная часть приведённого фрагмента прекрасно соотносится с биографией Иосипа Броза Тито. Как и с тем, что пропадает он из поля зрения исследователей именно на восемь-девять месяцев, так и с «тактикой партизанской борьбы», которая очень пригодилась ему в Югославии 1941–1945 гг., сделав его «руководителем партизанских сил в масштабе отдельной страны». Но книга В. Пятницкого не может считаться абсолютно надёжным источником. Она очень фрагментарна – местами это научная монография, местами мемуаристика, местами чистая публицистика. Соответственно, мы принимаем на веру только ту информацию Пятницкого, которая соотносятся с архивными данными, найденными нами или опубликованными другими исследователями. Большая часть того, что В. И. Пятницкий рассказывает об истории военных и разведывательных учебных заведений при ИК КИ, подтверждается работами по истории Коминтерна и справочником «Организационная структура Коминтерна». А его наблюдения и выводы, касающиеся практической стороны работы этих структур, вполне коррелируются с докладной запиской Кароля Сверчевского «О деятельности военных курсов при ИК КИ в 1931–1932 гг.», опубликованной в сборнике «Коминтерн и идея мировой революции».

К сожалению, записка эта охватывает период времени, предшествовавший нашему исследованию и касается в основном чрезвычайно низкого уровня подготовки студентов из Польши, многие из которых попадали на курсы случайно. По поводу изучаемых предметов Сверчевский сообщает данные в процентах, которые мы приводим целиком.

«Учебные планы курсов включают в себя следующие отделы:

а) политический, занимает около 25 % времени курса;

б) военно-политический, занимает около 15 % времени курса;

в) общей тактики, занимает около 25 % времени курса;

г) военной техники, занимает около 30 % времени курса;

д) партийной техники, занимает около 5 % времени курса.

Различия в программах для различных курсов не слишком большое, но в содержание предметов вносятся обязательные поправки на специфические особенности данной страны. Главный упор в учёбе делается на следующие главнейшие предметы: теория и практика вооружённого восстания, разложение вооружённых сил буржуазии, тактику, партизантику и уличный бой, подрывное дело и полное овладение техникой материальной части и боя ручного и автоматического оружия» [18].

В записке К. Сверчевского о югославских коммунистах речь не идёт. Он сообщает, что «общее число прошедших через спецкурсы в течение последних двух лет выражается цифрой 194 человека следующих национальностей: немцев 72, поляков 56, финнов 22, украинцев 11, французов 10, чехов 10, итальянцев 7, испанцев 3, белорусов 2 и шведов один» [19]. Как видим, в подробном списке по всем национальностям за 1931–1932 гг. уроженцев Югославии нет. На полях документа имеется также приписка от руки, касающаяся обучавшихся на курсах в 1933–1935 гг. В ней значится: «1933 г. – 26 немцев, 13 финнов, 10 китайцев; 1934 г. – 2 бразильца, 3 китайца, 27 немцев; 1935 г. – 24 немца, 11испанцев, 8 китайцев» [20]. Опять-таки никаких югославов.

Однако, на самом деле, всё несколько сложнее. Дело в том, что специальных курсов на сербско-хорватском языке (равно как на словенском и македонском) в военно-политической школе не было, в связи с чем большая часть югославских коммунистов входила в состав немецкой языковой группы и слушала курс на немецком языке. В. И. Пятницкий приводит документ, составленный работником Разведуправления РККА, касающийся работы военно-политических курсов в 1929–1930 гг. В этом документе говорится: «Ввиду развёртывания классовых боёв и усиливающихся военных приготовлений было вынесено постановление инстанции и отпущены средства на военизацию Коминтерна… Согласно этому постановлению Управлением, при участии Орготдела ИК КИ, было обучено 24 поляка на специальных военно-политических 9-месячных курсах, 42 немецкоязычных коммуниста (31 из Германии, 7 из Чехословакии, по 2 – из Австрии и Сербии) на 4-месячных курсах, 13 франкоговорящих (4 итальянца, по 3 француза и бельгийца, 2 испанца и один чех) – на 5-месячных курсах» [21]. Именно из этого документа, как нам кажется, В. Пятницкий позаимствовал и информацию о предмете обучения, и тезис о спецкурсах продолжительностью от девяти месяцев до года. С запиской К. Сверчевского он, судя по всему, не был знаком, во всяком случае, в его списке литературы, озаглавленном «Краткая библиография по «открытой» истории Коминтерна» сборник «Коминтерн и идея мировой революции» не упоминается.

Документ из архива Разведуправления Красной армии позволяет, так сказать, читать между строк записки Кароля Сверчевского. В записках 1931–1932 гг., в которых он даёт развёрнутый перечень не только языков, но и национальностей (украинцы и белорусы, явно обучавшиеся не на родных языках, а на русском или польском; швед, почти наверняка обучавшийся на немецком или финском и т.д.), присутствие уроженцев Югославии на военно-политических курсах не прослеживается. А вот в записках 1933–1935 гг., о которых сообщается вкратце, без указания национальностей, среди 77 обученных «немцев» вполне могли быть, более того, почти наверняка были, и австрияки, и югославы. К огромному сожалению, информации по наиболее интересующему нас 1936 г. нет ни у Пятницкого, ни в записке Сверчевского. Тем не менее мы можем констатировать – югославы на военно-политических курсах КИ обучались.

Подкрепляет нашу уверенность и то, что в работе В. И. Пятницкого по вопросу о «партизанской академии» упоминается персонально Тито. Правда, в довольно странном контексте. Сын Иосифа Пятницкого пишет: «Некоторые занятия в военно-политической школе поначалу шли через переводчика. Но миновало два-три месяца, и он становился ненужным. Основные предметы вели по-польски, по-французски, по-испански – Вальтер, большинство политических – знавший также немецкий Станислав Будзинский. Приезжали с лекциями Тельман, Эрколли (Тольятти), Гэккерт, Кнорин, Мануильский, Тито; из польских деятелей – Ленский, Прухняк» [22]. Чему вообще мог научить слушателей «Партизанской академии» Иосип Броз? У него имелся определённый опыт участия в боевых действиях и представление об основах полевой разведки, полученное в австрийской разведшколе. Но это опыт двадцатилетней давности, изрядно Тито подзабытый, да и просто устаревший. У него был опыт конспиративной деятельности, но скорее негативный, связанный с провалом, приведшим к «бомбистскому процессу». Среди преподавательского состава военно-политических курсов, в который входили ассы разведки и мастера конспирации, Иосип Броз выглядит явным неофитом.

Объяснение тезиса о преподавательской деятельности Тито находим в записке К. Сверчевского. Он пишет: «Основные военные предметы (общая тактика, партизантика, уличный бой, оружие и т.д.) проходятся сейчас силами аспирантуры, набираемой из числа своих курсантов или прошедших подготовку на курсах в прошлом и работавших на практической работе в стране (немцы), или оставленных специально для этой цели из состава последних курсов (поляки)» [23]. То есть, после окончания собственно обучения, сколько бы оно ни продолжалось, Иосип Броз вполне мог быть оставлен при военно-политических курсах в качестве аспиранта, а значит, мог и преподавать.

Любопытную информацию о Тито сообщает в своей книге Джаспер Ридли. «Тито посещал занятия по военной тактике при школе Красной армии, – пишет он, – где его проверяли на физическую крепость и выносливость. Один из тестов на выносливость требовал, чтобы человек две минуты стоял в проруби, по шею в воде, температура которой была едва ли выше нуля» [24]. Ссылается Ридли на устные данные, почерпнутые из разговора с немецкой коммунисткой Маргарете Бубер-Нойманн, находившейся в 1935–1936 гг. в Москве. Надо сказать, что в книге самой Бубер-Нойманн нет ни слова об Иосипе Брозе Тито, вообще из югославских коммунистов упоминается только Филип Филипович. Особого интереса к югославским товарищам она судя по всему не испытывала, большинство югославов в её книге безымянны – «этажом выше нас в «Люксе» жили какие-то югославы», «в Париже нас встретили какие-то югославы» и т.д. Но теоретически она вполне могла знать об учебных программах военного толка, в которых участвовал Тито.

Можно также сопоставить приведённую выше информацию с данными мемуарного характера из югославских архивов. Ни в одной из записок, обнаруженных нами, не говорится об обучении в коминтерновских спецшколах открытым текстом, однако во многих из них встречаются довольно любопытные фрагменты. Например, в записке Влайко Беговича сообщается следующее. Беговича направляют на учёбу в Коммунистический университет национальных меньшинств Запада (КУНМЗ), причём сразу на четвёртый курс. Однако, он решает, что нет смысла тратить время на обучение тому, что он знает и так. «Я решил, – пишет он, – что буду летом заниматься, сдам экзамены экстерном и поступлю сразу в аспирантуру. Так и вышло. Год я был аспирантом в КУНМЗ, потом стал преподавать там же мировую экономику…» [25]. После роспуска КУНМЗ В. Бегович какое-то время работал в Главлите, а затем покинул Советский Союз, отправившись в Испанию. По завершении гражданской войны в Испании В. Бегович остался во Франции, после оккупации бежал из Парижа на юг страны, где активно участвовал в антифашистском подполье, в Югославию вернулся только в 1945 г. – так гласит официальная биография. Казалось бы, всё просто и ясно.

Однако, в мемуарах Беговича есть фрагмент, никак не согласующийся с историей об экзаменах, сданных экстерном, и работе в КУНМЗ. Ближе к концу записки, подытоживая свои впечатления от СССР, Влайко Бегович пишет: «Нам было не тяжело учиться ночью… Мы изучали военную науку, военную технику, имели отличные результаты в стрельбе из пистолетов, пистолетов-пулемётов, пулемётов. Мы совершали длинные марши ночью, в полной боевой экипировке и в противогазе. Часто при температуре ниже минус двадцати. Мы проводили ночи, расчищая завалы на железных дорогах. Ездили в колхозы, чтобы убеждать колхозников пахать и сеять тогда, когда это велит Партия. И ещё много чего тяжелого было, но для нас это было не тяжело…» [26]. Вопрос – где Беговича учили стрелять из пистолетов-пулемётов и заставляли совершать марш-броски в двадцатиградусный мороз? Неужели в аспирантуре Кафедры мировой экономики КУНМЗ?

Другой видный югославский коммунист, Божидар Масларич, пишет: «В КУНМЗ, где я был сначала студентом, а потом и преподавателем, мне очень мало платили. Поэтому, я пошёл учиться в техническую школу Коминтерна, там я был шесть месяцев на одном курсе с немцами… В 1934 г. техническая школа начала расширяться, изначально она не предполагала деления по национальностям [деление было по языкам. – Н. Б.], но уже в 1934 г. в ней открылся отдел для югославов, которым поставили руководить меня. Одновременно с этим я продолжал преподавать в КУНМЗ… Я был не только руководителем технической школы, обучение в которой продолжалось год, но и руководителем шестимесячных курсов для женщин, из наших на них училась, например, Зденка Кидрич… Существовали также и трёхлетние курсы, которыми руководил Никола Ковачевич» [27]. Карло Мразович сообщает: «Я был шефом югославского отделения КУНМЗ… При университете существовало секретное отделение, где имелась картотека студентов-слушателей, их биографии, анкеты и фото. Шефом секретного отделения был человек из ГПУ, венгр по национальности. Картотека хранилась в условиях особой секретности, никто не мог ею воспользоваться. Тем не менее, поскольку я помогал вновь прибывшим югославам писать биографии и давал им псевдонимы, я всё обо всех знал… Помимо КУНМЗ и аспирантуры я также закончил военную академию и имел чин подполковника» [28].

Таким образом, перед нами совершенно чёткий механизм по отбору кадров в КУНМЗ для коминтерновских спецшкол и советских спецслужб (ОГПУ, Разведуправление Красной армии). Кадровик К. Мразович встречает югославских студентов, помогает им писать биографии, даёт псевдонимы, попутно отбирая наиболее перспективных. Затем, после изучения соответствующими органами, они переходят на попечение Б. Масларича и начинают «бегать в противогазах» и «расчищать снежные завалы». Во главе угла находится Отдел кадров, тождественный «секретному отделению» в КУНМЗ.

В заключение приведём небольшую цитату из «Материалов к биографии» В. Дедиера. Тито рассказывал ему, что в Москве «…серьёзно набросился на военную литературу, штудировал из русских писателей Фрунзе, много читал немецких классиков, Клаузевица и других. Таким образом, во время своего пребывания в Москве, Тито во многом расширил свои знания по военной проблематике» [29]. Нам представляется, что это тот минимум информации, связанный с обучением Иосипа Броза в Партизанской академии, который Дедиер смог поместить в биографию Тито…

 


 
Примечания:

[1] Симич П. Тито: таjна века. Београд, 2009.

[2] Ibid. S. 55.

[3] Jovanovi? M. Bolševi?ka agentura na Balkanu. 1920–1923. Beograd : Filozofski fakultet beogradskog univerziteta, 1995. S. 46.

[4] Ibid. S. 47.

[5] Адибеков Г. С., Шахназарова Э. Н., Шириня К. К. Организационная структура Коминтерна (1919–1943). М. : РОССПЭН, 1997. С. 112.

[6] Пятницкий В. И. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск : Харвест, 2004. С. 284.

[7] Gligorijevi? B. Kominterna: Jugoslovensko i srpsko pitanje. Beograd : ISI, 1992. S. 213.

[8] Ibid. S. 214.

[9] Ibid. S. 274.

[10] Пятницкий В. И. Там же. С. 190.

[11] Симич П. Там же. С. 67.

[12] Адибеков Г. C. и др. Там же. С. 194–195.

[13] Пятницкий В. И. Там же. С. 271.

[14] Коминтерн и идея мировой революции. М. : Наука, 1998. С. 792.

[15] Пятницкий В. И. Там же. С. 190, 198, 265, 271.

[16] Там же. С. 198.

[17] Там же. С. 271–272.

[18] Коминтерн и идея мировой революции… С. 789.

[19] Там же. С. 787.

[20] Там же. С. 791.

[21] Пятницкий В. И. Там же. С. 265.

[22] Там же. С. 276.

[23] Коминтерн и идея мировой революции… С. 789.

[24] Ridley J. Ibid. S.134.

[25] Архив Югославии. Фонд MG, дело 2047/2. С. 13.

[26] Там же. С. 25–26.

[27] Там же, дело 1489/4. С. 1–2.

[28] Там же, дело 2020. С. 1–3.

[29] Dedijer V. Novi prilozi za biografiju Josipa Broza Tita. Kn. 1. Zagreb : Mladost, 1980. С. 221.

 

&