Федотов В.П.

ведущий научный сотрудник отдела исследований современной Азии,

кандидат исторических наук

 

У сменяющих друг друга администраций США попытки выстраивать особые отношения с Китаем стали уже чем-то вроде традиции, уходящей корнями к временам Никсона-Киссинджера.

Перед своим визитом в КНР, кардинально изменившим отношения США с этой страной, Р.Никсон в июле 1971 г. в одной из своих речей ясно дал понять, что отныне миссия содействия экономическому развитию КНР ложится в основном на США. Китайцы, говорил он, являются одной из выдающихся наций мира в области производства, и, развивая производство, они могут стать великой силой. Поэтому, заявил Никсон, правительство США должно принять необходимые меры к ликвидации изолированного положения Китая в международном содружестве. США необходимо принять такие меры, так как Советский Союз теперь принять их не в состоянии. США являются единственной могучей державой, которая может принять такие меры.

В словах Никсона в зачаточной форме просматривается идея превращения Китая в промышленную площадку Соединенных Штатов и становления его таким образом как «великой силы» под контролем США.

Ставка Никсона-Киссинджера на использование маоистского Китая как дополнительного средства давления на Советский Союз вполне удалась. Но в дальнейшем Китай, исходя из приоритетов модернизации, твердо встал на путь самостоятельной и независимой внешней политики. Одной из ее главных задач было прекращение конфронтации с СССР и нормализация отношений с ним. Аннулировав союзный договор с СССР 1950-го года, Пекин дал ясно понять, что больше не вступит в союзные отношения с любым государством.

С той поры китайско-американские отношения характеризуются, по китайским оценкам, и соперничеством, и партнерством, причем, как правило, тенденция к партнерству срывается тенденцией к соперничеству, провоцируемому американской стороной. Не случайно во всех документах по национальной стратегии и военной доктрине США Китай неизменно обозначается как основной потенциальный соперник Америки.

Администрация Клинтона усиленно стремилась проводить политику так называемого «активного вовлечения» Китая в международные дела, но эта политика потерпела крах из-за напряженности в Тайваньском проливе и по целому ряду других причин.

Администрация Буша придерживалась в отношении Китая в основном жесткой линии, оставив своей преемнице альтернативные варианты дальнейших действий: либо добиваться улучшения отношений с КНР, продолжив экономический диалог, либо серьезно ухудшить эти отношения, приступив к реализации сделки правительства Буша с Тайбэем о поставках американского оружия на сумму 6,5 млрд долл.

Как вскоре стало ясно, администрация Б. Обамы была настроена на беспрецедентное взаимодействие с Китаем. Ее план заключался в том, чтобы в условиях кризиса осуществлять мировое лидерство совместно с Китаем, предложив ему формирование чего-то похожего на дуумвират. Еще до инаугурации Обамы Г.Киссинджер и бывший советник Белого дома по национальной безопасности Зб. Бжезинский (который считается особо доверенным лицом нынешнего президента США) выдвинули концепцию «большой двойки» (G2), призывая Китай разделить вместе с США бремя руководства миром. Концепция G2 предлагала США не соперничать с Китаем в ХХI веке за статус сверхдержавы, а разделить этот статус с Пекином, превратив его в своего союзника. Показательны назначения, которые были сделаны в Вашингтоне в расчете на новый поворот китайской политики США. Департамент Азии в Национальном совете безопасности возглавил известный китаист Д. Балдер, а первым заместителем госсекретаря стал главный архитектор китайской политики Клинтона Д. Стайнберг, который запретил американским дипломатам встречаться с китайскими диссидентами без разрешения госдепа. Обама думал привлечь Китай к решению глобальных проблем на всем евразийском пространстве – от Ближнего Востока до Северной Кореи. Предполагалось, что Пекин легко пойдет на сотрудничество, стоит только обратиться к нему с соответствующим предложением.

Видимо, пробный шар по этому вопросу был запущен американцами во время первого заграничного турне госсекретаря Х.Клинтон в феврале 2009 г., в котором посещение Китая занимало главное место. Во время пребывания в Пекине Х.Клинтон предложила открыть новые сферы сотрудничества – в области защиты окружающей среды, изменения климата и даже безопасности, расширить взаимодействие в борьбе с мировым кризисом, проводить регулярные встречи на высшем и других уровнях.

Четким свидетельством того, что предложение в духе G2 Пекину было действительно сделано в это время, является лекция генерала Сюн Гуанкая, которую он прочел 23 марта 2009 г. в Высшей школе экономики в Москве. Сюн Гуанкай – заместитель НГШ НОАК и директор Китайского института международных стратегических исследований. Он сказал тогда, что администрация Обамы предлагает Китаю «взять больше ответственности» за международные дела.

Показательно, что Сюн Гуанкай весьма категорично отверг предложение США. Он сказал: администрация Обамы уговаривает нас, но мы не хотим принимать ее предложение, ибо у нас есть свои национальные интересы.

Примерно в это время шеф-корреспондент московского корпункта газеты «Гуанмин жибао» Ян Чжэн говорил, что «Китай на G2 не пойдет», ибо для Китая важно развивать отношения не только с США, но и с другими странами, в том числе с Россией. По его словам, договор Китая с Россией о стратегическом партнерстве и взаимодействии «гораздо выше и лучше чем любые G2, G8 и «двадцатка». Китай готов к экономическому сотрудничеству с США, но не к созданию какого-то механизма».

Несмотря на негативную реакцию Пекина, разговоры о формировании «большой двойки» усиливались в обстановке мирового кризиса, когда стало очевидно, что США трудно удерживать позицию единоличного мирового лидера. В мае 2009 г. министр иностранных дел Великобритании Д. Милибэнд заявил, что главным фактором глобальной политики станет американо-китайский союз, к которому придется приноравливаться Европе.

В апреле 2009 г. на встрече в Лондоне Б. Обама и Председатель Ху Цзиньтао объявили о создании экономического и стратегического диалога, сопредседателями которого от США являются Х.Клинтон и глава казначейства Т. Гайтнер, а от Китая- заместитель премьера Госсовета Ван Цишань и член Госсовета Дай Бинго. В июле в Вашингтоне состоялся первый саммит этого диалога, на который Пекин послал делегацию в 150 человек. Выступая на нем с программной речью, Б. Обама предложил Китаю координировать действия двух стран в вопросах экономики, безопасности, внешней политики и энергетики. Вашингтон предложил Пекину не просто улучшить отношения, а начать сотрудничество в глобальном масштабе. Обама заявил о готовности реформировать мировые финансовые институты, «чтобы растущие экономики, такие как Китай, играли большую роль и несли большую ответственность». Это было выражение готовности перераспределить квоты в МВФ и ВБ, чтобы повысить в них роль Пекина. Обама призвал также обе страны действовать совместно в качестве крупнейших импортеров энергии, координировать энергетическую политику и приступить к совместной разработке энергосберегающих технологий и новых видов топлива. Он также выступил и за координацию внешней политики.

Иначе говоря, Б. Обама очертил контуры возможного долгосрочного альянса двух стран, воспроизведя основные положения доктрины «большой двойки» Киссинджера-Бжезинского.

Невосприимчивость Пекина к этой доктрине побудила Вашингтон к попытке еще раз озвучить ее, на этот раз устами президента Обамы во время его официального визита в Китай в ноябре 2009 года. Обама предложил Китаю разделить с США «бремя лидерства» в мире. При этом он публично заявил: «Представление о том, что нам суждено быть соперниками, не является чем-то предопределенным», добавив, что США не намерены сдерживать растущую китайскую мощь. Обама был первым американским президентом, высказавшимся о Китае в таком ключе.

Китайские руководители предложение Обамы твердо отклонили. Это сделал публично премьер Госсовета Вэнь Цзябао, заявивший: «Мы не согласны с предложением создать G2 из США и КНР. Китай – это развивающаяся страна с огромным населением, и нам еще предстоит пройти большой путь модернизации. Китай будет проводить независимую политику и не станет вступать в альянс с какими-либо странами».

А в день отъезда Обамы из Китая 19 ноября Пекин дал понять, что и не думает отказываться от связей с Ираном, на что уповал американский президент после переговоров с Ху Цзиньтао. В этот день Sinopec подписала соглашение с Тегераном об освоении первой фазы одного из крупнейших нефтегазовых месторождений Ирана – Ядаваран. А через неделю китайская компания подписала соглашение об инвестировании 6,5 млрд долл. в развитие иранских НПЗ.

Коренные расхождения между двумя державами обнаружились еще в ходе визита Обамы, который почему-то реализацию идеи «большой двойки» предложил начать с ревальвации юаня якобы во имя борьбы с кризисом и выравнивания торговых отношений двух стран. Ху Цзиньтао предложение укрепить китайскую национальную валюту решительно отверг, заявив, что в Пекине причиной бед мировой экономики считают протекционизм на пути китайских товаров. А направленным против Китая протекционизмом особенно грешат США.

Такие итоги вояжа в Китай не могли не раздосадовать США, особенно когда специальный вашингтонский эмиссар, посланный в Пекин по стопам Обамы за разъяснениями по поводу Ирана, вернулся ни с чем.

«После того как был похоронен проект «большой двойки», – объявила Х.Клинтон, – в американо-китайских отношениях вновь начался период противостояния». Весь мир оказался свидетелем этого противостояния во время саммита по климату в Копенгагене. США начали действовать в свойственной им манере жесткого давления, угроз и запугивания. Было объявлено о намерении приступить к реализации сделки на продажу Тайваню оружия стоимостью в 6,4 млрд долл. Были приняты меры, имеющие целью показать Пекину возможность для США перекрыть пути снабжения Китая на морских путях (подготовка к войне с Йеменом и пр.). Прием далай-ламы в Белом доме показал, что в противостоянии с Китаем США готовы использовать самую болезненную для Пекина карту – карту тибетского и уйгурского сепаратизма.

Ответная реакция Пекина была не менее жесткой, о чем говорит его решение ввести санкции против американских фирм, торгующих оружием с Тайванем, а также приостановка стратегического диалога с США.

Провал доктрины «большой двойки» закономерен. Пекин не мог не отвергнуть эту американскую идею, как ранее не мог не отвергнуть предложение стать «ответственным акционером» в международных делах, сделанное ему администрацией Буша.

Главная причина несостоятельности доктрины «большой двойки» отображена в приведенных выше словах Вэнь Цзябао. Китай – это действительно огромная страна с огромным населением, которой предстоит пройти сложный путь модернизации. У Китая целый ворох тяжелых внутренних проблем: низкие доходы на душу населения, социальное расслоение, безработица, коррупция, несбалансированность экономики, нехватка сырьевых ресурсов, этнические противоречия, нерешенный вопрос воссоединения с Тайванем и т.д. Китайское руководство не может и не хочет вставать на дорожку вселенской гегемонии, ему не до этого, ему предстоит тратить все усилия на то, чтобы удержать Китай на рельсах развития, предотвратить вспышки внутренних конфликтов.

К тому же США предлагали Китаю, как это отлично поняли в Пекине, лишь вторую роль в «разделении ответственности» за мировые дела. Китай это ни в коей мере не устраивает и никогда не устроит. Этот корабль не следует в чужом кильватере. У Китая слишком много собственных задач, целей и устремлений, и все они слишком специфичны. Говоря обобщенно, китайское великодержавие не может ужиться с американским великодержавием, как раньше не могло ужиться с великодержавием советским. Если когда-либо ходом истории Китаю суждено будет занять место мирового лидера вместо США, то Китай займет это место без всякого американского приглашения, в котором он не нуждается. Так рассуждают в Пекине. Пекин желает и будет действовать полностью независимо на глобальном уровне.

Надо сказать и то, что американцы показали все свои привычки гегемона, действовали крайне неуклюже, начав с рекомендаций китайцам изменить курс их национальной валюты. У китайских руководителей не могло не возникнуть ощущения, что в Вашингтоне хотели бы под видом «совместной ответственности» за мировые дела вывести американскую экономику из кризиса за счет Китая, деформировать и смять обширную антикризисную программу, принятую самим Пекином.

Итак, после неудавшихся заигрываний с Пекином Вашингтон в обычном для него стиле втянул свои отношения с Китаем в новую полосу напряженности, подтвердив, что эти отношения качаются от партнерства к соперничеству. Однако ни в коем случае не следует думать, что очередная фаза обостренного соперничества станет слишком затяжной. О каком-либо серьезном конфликте с Китаем США и помыслить не могут. Тем более Китай не стремится к силовой игре с США. Высшие интересы обеих великих держав требуют урегулирования без затягивания возникших между ними разногласий. Процесс этот будет развиваться большей частью в форме закрытых переговоров между двумя столицами и в форме предпринимаемых ими тактических маневров. Так что в определенных, хотя и фрагментарных аспектах и ракурсах концепция G2 может находить проявление в международной жизни, сказываясь, возможно, и на ситуации, складывающейся вокруг России.

В Пекине исходят из твердого представления о том, что обеспечение необходимой для развития Китая стратегической стабильности невозможно без взаимодействия с США. Как писал один из китайских политологов, «экономическое сотрудничество с самой могучей державой мира – США и мирное сосуществование с Западом являются неотъемлемым внешним условием прогресса в деле модернизации Китая».

Собственно, движение к примирению, к сглаживанию напряженности наметилось уже в феврале. Американский авианосец «Нимиц» получил разрешение зайти на 4 дня в Гонконг, начиная с 17 февраля. Одновременно Китай предложил Пхеньяну 10 млрд долл. инвестиций в обмен на возвращение за стол переговоров по денуклеаризации Корейского полуострова. В феврале в Пхеньяне побывали высокопоставленные представители ООН и КНР, после чего северокорейский режим стал демонстрировать готовность к возобновлению переговоров. А ведь Обама как раз хотел, чтобы Пекин побудил Ким Чен Ира к такому шагу. Весьма характерным моментом является то, что, несмотря на весь шум в связи с продажей оружия Тайваню, правящая верхушка острова во главе с президентом Ма Инцзю решительно продвигается к подписанию Рамочного соглашения об экономической кооперации с Китаем.

При этом Китай всю полноту ответственности за кризис в китайско-американских отношениях возложил на США и объявил, что ожидает изменений в политике США в целях его преодоления. И в самом начале марта администрация Обамы направила в Пекин высокопоставленную делегацию в составе Д. Стайнберга и Д. Балдера, которой было поручено провести переговоры с китайскими партнерами для улаживания возникших трений. Д. Стайнбергом было заявлено, что США не поддерживают независимость Тибета. Но в целом переговоры свелись к изложению сторонами своих уже известных позиций и к реальным результатам не привели.

В начале апреля во время встречи Ван Цишаня и Т. Гайтнера в Пекине наметилась определенная готовность Китая к изменению своей валютной политики, в результате чего публикация подготовленного в США доклада о Китае как о «валютном манипуляторе», намеченная на 15 апреля, была перенесена на июнь с.г. Предполагается, что Пекин тем или иным образом осуществит ревальвацию юаня.

Примирительным шагом с китайской стороны можно считать изложение председателем Ху Цзиньтао сущности китайской ядерной доктрины 12 апреля на «ядерном саммите» в Вашингтоне.

США пока не могут обойтись без китайской «промышленной площадки», без китайских поставщиков товаров. Китай – крупнейший держатель американского государственного долга, который при желании вполне мог бы обрушить американский доллар. Но он этого не сделает, поскольку для Китая жизненно важен американский рынок, куда направляется самая важная часть китайского экспорта. На предвидимый период обозначается вполне возможное сопряжение усилий Китая и США хотя бы на таком важном направлении, как поддержка доллара. Это, если хотите, своего рода «мини-G2». Сами китайцы прояснили, что все заявки главы Народного банка Китая Чжоу Сяочуаня о необходимости новой международной валюты были разведочным лукавством. На самом деле речь идет лишь о расширении за счет юаня корзины валют, к которой привязаны специальные права заимствования (SDR) МВФ. То есть, готовится превращение юаня в мировую валюту, но на базе МВФ.

На последних экономических форумах, особенно на саммите АТЭС в ноябре 2009 года, а также на переговорах с американцами китайцы выступали с яро фритредерских позиций, требовали максимальной открытости рынков для китайских товаров. В этом плане их позиция по большому счету совпадает, или находит общий знаменатель, с позицией крупнейших американских воротил бизнеса, с линией, проводимой ТНК.

Пекин вполне может откликнуться на призыв Обамы совместно разрабатывать энергосберегающие технологии, ослабить зависимость экономик обеих держав от импорта углеводородов.

Программа Обамы по стимулированию американской экономики ведет к раздуванию дефицита американского бюджета, в чем многие усматривают опасность глобальной инфляции, роста процентных ставок в различных странах мира и т.д. Вопрос в том, согласится ли Китай и дальше вкладывать свои долларовые накопления в американские ценные бумаги и поддерживать тем самым чудовищный дефицит бюджета США. Очевидно, что американцам придется вести с Пекином скрытые от публики переговоры по наиболее щепетильным финансовым вопросам. Такие переговоры сами по себе смахивают на формирование чего-то похожего на G2.

Если силою обстоятельств, с помощью всяких экономических и стратегических диалогов такая ось Вашингтон-Пекин будет складываться, то она может стать новым средством давления на ЕС и на Россию, что по логике вещей поведет к дальнейшему укреплению американо-китайского альянса. Стимулировать формирование G2 может в какой-то мере и внешняя политика, проводимая Россией, если в Пекине сочтут, что она становится чересчур «проамериканской» и проводится в ущерб интересам Китая.

Если сейчас в Пекине считают, что договор с Россией «выше и лучше любых G2, G8, G20», то со временем там могут прийти к мысли, что на Россию положиться нельзя и что лучше перевести стрелку на рельсы серьезных стратегических переговоров с Соединенными Штатами. Следует помнить, что план американо-китайского сближения за счет России предложен Зб. Бжезинским еще в 1990-е годы.

Вывод такой: полного согласия между США и Китаем быть не может, слишком много противоречий между ними накопилось в разных частях земного шара. Но формула G2 в отношениях между ними может работать на определенных векторах и в течение определенного периода времени, в том числе работать не в интересах России. Обе державы всегда предпочтут улаживание отношений между собой.