В Российском институте стратегических исследований в 2014 году прошла международная конференция «Российско–китайские отношения: состояние и перспективы развития», организованная Российским институтом стратегических исследований и Интернет-порталом «Жэньминьван», в которой приняли участие около пятидесяти ведущих экспертов из России и Китая. В ходе конференции был проведен экспертный опрос, в котором приняли участие двадцать шесть экспертов, в том числе семь экспертов из КНР.

Целью экспертного опроса было выяснение позиций экспертного сообщества по актуальным проблемам безопасности в Азиатско–Тихоокеанском регионе, вопросам сотрудничества в АТР, характеру и перспективам отношений между Россией и странами региона. Был проведен также сравнительный анализ представленной экспертной информации и оценок, полученных от экспертов в 2011 году, в ходе проведения в РИСИ конференции «Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества» и в 2013 году, в ходе проведения в РИСИ круглого стола на тему «Азиатско-Тихоокеанское сотрудничество – состояние, новые вызовы и перспективы развития». Ниже приводятся основные результаты экспертного опроса.

Рис.1

Рис. 1

Что касается общей оценки ситуации в АТР, то, по мнению экспертов, за прошедший год она определенно ухудшилась (рис. 1). Если в 2013 году 47 % опрошенных оценили ситуацию в регионе как стабильную, то в 2014 году такую оценку не дал ни один эксперт. В то же время существенно увеличились доли опрошенных, выбравших варианты ответов «Нестабильная и уязвимая к относительно незначительным событиям» (58 %) и «Постепенно ухудшающаяся с неясной перспективой на улучшение» (31 %).

Отметим, что экспертные оценки 2014 года оказались более «тревожными» и по сравнению с 2011 годом. Хотя по некоторым вариантам ответов и наблюдается определенная схожесть (рис. 1), тем не менее, и здесь существенную роль играет значимая разница в оценке ситуации, как стабильной.

Однако представляется весьма важным подчеркнуть, что ни в 2011, ни в 2013, ни в 2014 годах, ни один эксперт не оценил ситуацию в АТР, как быстро и необратимо ухудшающуюся. Таким образом, можно полагать, что степень «напряженности» ситуации в Азиатско–Тихоокеанском регионе представляется экспертам существенно менее взрывоопасной, нежели в других «горячих» точках.

В целом отметим, что в 2014 году экспертное сообщество оказалось более «единодушным» в оценке динамики развития ситуации в АТР по сравнению с предыдущими годами. Почти 90 % опрошенных оценили ее, как негативную (при этом большинство – как умеренно–негативную).

Рис.2

Рис. 2

Заметим также, что оценки китайских экспертов в 2014 году оказались более негативными, нежели у их российских коллег (рис. 2).

Если у российских экспертов преобладало мнение, что ситуация в АТР является нестабильной и уязвимой к относительно незначительным событиям, то большинство китайских специалистов выбрало, на наш взгляд, менее «оптимистичный» вариант ответа «Постепенно ухудшающаяся с неясной перспективой на улучшение». Отчасти, может быть, это определяется большей вовлеченностью Китая в проблемы данного региона.

Рис. 3

Рис. 3

При рассмотрении вопроса о том, какие факторы влияют на развитие межгосударственных отношений в Азиатско–Тихоокеанском регионе, отметим, прежде всего, весьма низкую значимость таких факторов, как «Этно–религиозные противоречия» и «Идеологическая борьба» (рис. 3). Причем, судя по экспертным оценкам, данная тенденция носит достаточно устойчивый характер, поскольку и в 2011, и в 2013 годах указанные факторы оказались наименее значимыми, в настоящий же момент их роль еще более снизилась.

Таким образом, можно сказать, что развитие межгосударственных отношений в АТР основано в настоящий момент на «рациональном» подходе.

Что касается наиболее значимых факторов, то оценки 2014 года оказались довольно «ровными». «Экономическое и культурное сотрудничество», «Борьба за источники естественных ресурсов и маршруты их доставки» и «Борьба за политическое влияние на региональные межгосударственные организации, субрегионы и отдельные страны», по мнению экспертов, представляются им практически одинаковыми по значимости. Да и фактор «Территориальные споры» также получил весьма близкую экспертную оценку. Как отметил один из экспертов, «трудность четкого разделения указанных факторов определяется тем, что, например, борьба за политическое влияние и территориальные споры сегодня, по сути, и являются выражением борьбы за источники ресурсов и выходящие на первый план маршруты их доставки».

Отметим довольно высокую согласованность мнений экспертов по данному вопросу, что свидетельствует о достаточной надежности полученных результатов.

Обращают на себя внимание более низкие оценки значимости практически всех факторов 2014 года по сравнению с аналогичными оценками 2013 и, в еще большей степени, 2011 годов. Это может свидетельствовать о том, что в настоящее время появились новые, не рассматривавшиеся в данных опросах показатели, которые оказывают значимое влияние на развитие межгосударственных отношений в Азиатско–Тихоокеанском регионе.

Рис. 4

Рис. 4

Что касается различий в оценках российских и китайских экспертов по данному вопросу (рис. 4), то, прежде всего, обращает на себя внимание существенная разница в оценке такого фактора, как «Борьба за источники естественных ресурсов и маршруты их доставки». Если российские эксперты оценили данный фактор, как наиболее значимый, то у китайских специалистов он оказался во второй половине списка, существенно уступив такому фактору, как «Экономическое сотрудничество». Может быть, эти оценки объясняются тем, что Китай ориентируется на выбор в первую очередь «мирных» методов достижения своих целей, особенно в экономических отношениях.

Что касается остальных факторов, то здесь прослеживается существенная согласованность мнений российских и китайских экспертов, во всяком случае, относительно упорядочения факторов по значимости. Более низкие оценки китайских экспертов позволяют предполагать наличие, как указывалось выше, неучтенных показателей, влияющих на развитие отношений в АТР.

В целом можно отметить отсутствие в 2014 году существенных изменений в экспертной оценке факторов, влияющих на межгосударственные отношения в Азиатско–Тихоокеанском регионе, по сравнению с 2013 годом.

Рис. 5

Рис. 5

Вызовы и угрозы безопасности в АТР в значительной степени связаны с возможными конфликтными отношениями между ведущими «игроками» региона – Россией, США, Китаем и Японией. На рис. 5 представлены экспертные оценки степени напряженности и конфликтогенности отношений между этими государствами.

Обращает на себя внимание весьма высокая степень напряженности отношений между Китаем и Японией. По мнению экспертов, эти отношения представляются даже более конфликтными, нежели российско–американские (необходимо, правда, отметить, что экспертный опрос проводился до военного конфликта между Украиной и республиками Новороссии, который привел к резкому обострению отношений между США и РФ).

Следует указать на определенную противоречивость в экспертных оценках значимости факторов, влияющих на развитие межгосударственных отношений в АТР и степени напряженности китайско–японских отношений. Одной из важных причин обостренности отношений между Китаем и Японией является конфликт между ними по поводу островов Дяоюйдао (Сенкаку). Однако фактор «Территориальные споры» экспертами (как российскими, так и китайскими) был оценен, как не очень значимый. По–видимому, напряженность китайско–японских отношений главным образом определяется факторами, не рассматривавшимися в настоящем экспертном опросе, в частности, такими, как рост военно–политического потенциала Китая, пересмотр Японией своей оборонной стратегии и сохранение «исторической памяти» двух народов.

Отметим также существенную разницу в оценках китайско–японских отношений российскими и китайскими экспертами (рис. 5). Если российские специалисты оценили степень напряженности отношений между этими странами хотя и высоко, но, все же, довольно сдержанно, то китайские аналитики дали очень высокую оценку (0,80 в шкале [0, 1]) конфликтогенности китайско–японских отношений. Может быть, отчасти это определяется «заостренностью» китайских экспертов на рассмотрение в первую очередь своих проблем.

Рис. 6

Рис. 6

Второе место по конфликтогенности отношений заняла пара Россия – США (еще раз напомним, что опрос проводился до вооруженных столкновений на Украине). Интересно отметить, что китайские эксперты оказались более «прозорливыми», нежели российские, поскольку их оценки степени напряженности российско–американских отношений оказались выше (рис. 6).

Правда, причины такой оценки могут иметь и другое объяснение. Китаю, по–видимому, в определенной степени выгодны напряженные отношения между Россией и США. Это дает ему более широкие возможности для укрепления своих позиций в АТР, отвлекает США от «борьбы» с КНР и может способствовать укреплению российско–китайских отношений. Вследствие этого, оценка китайскими экспертами российско–американских отношений может иметь характер желаемой, а не действительной.

Аналогичная ситуация имеет место и в оценках российско–японских отношений. Здесь также оценки китайских экспертов показали большую конфликтность этих отношений, нежели российская оценка.

И, наоборот, при рассмотрении китайско–американских отношений уже российские специалисты дали более «конфликтную» оценку по сравнению с позицией их китайских коллег. Это также может свидетельствовать уже о выгодности для России достаточной напряженности в отношениях между КНР и США.

Конечно, высказанные выше предположения являются лишь гипотезой и требуют дополнительных подтверждений.

В целом можно отметить, что наиболее напряженными отношениями в Азиатско–Тихоокеанском регионе представляются отношения между Китаем и Японией и, в меньшей степени, между США и Россией.

Рис. 7

Рис. 7

Для уточнения характера нынешних американо–китайских отношений экспертам был задан вопрос «Какое слово, на Ваш взгляд, лучше всего характеризует современное состояние отношений между КНР и США?», результаты ответа на который представлены на рис. 7.

Подавляющее большинство опрошенных (75 %) оценили отношения между США и КНР как «соперничество», но вторым по «популярности» (14 %) был ответ «сотрудничество». Как отметил один из экспертов, «характеризовать американо–китайские отношения одним словом сегодня задача непростая, поскольку данные отношения обладают целым набором противоречивых характеристик, где найдется место как сотрудничеству, так и соперничеству».

Обратим внимание на то, что ни один из экспертов не охарактеризовал отношения США – КНР, как конфликтные, фактически подтверждая среднюю оценку напряженности отношений между этими странами (рис.5).

Рис. 8

Рис. 8

Этот момент в еще большей степени отразился в ответах на данный вопрос китайских экспертов. Ни один из них не только не определил отношения между США и КНР, как «конфликтные», но и как «противостояние» (рис. 8). Более того, четверть опрошенных специалистов охарактеризовала эти отношения, как «сотрудничество».

Оценки российских экспертов оказались более «пессимистическими», однако по порядку ответов мнения китайских и российских специалистов совпали.

Таким образом, отношения между КНР и США в настоящий момент можно охарактеризовать, как сдержанное соперничество (не приводящее к серьезному противостоянию) с элементами сотрудничества.

Рис. 9

Рис. 9

Одним из возможных инструментов поддержания стабильности в Азиатско–Тихоокеанском регионе являются региональные межгосударственные организации и форумы, такие, как АТЭС, АСЕАН, ШОС, Восточноазиатский саммит. На рис. 9 представлены экспертные оценки значимости указанных организаций в контексте укрепления стабильности в АТР.

Отметим, что представленные оценки носят далеко не «оптимистический» характер. Наиболее высокая оценка (у АСЕАН) не превысила среднего значения, остальные организации получили еще меньшие оценки. Появление в экспертном опросе «новой» организации (Восточноазиатский саммит) также не способствовало, по мнению экспертов, укреплению стабильности в регионе. Более того, по сравнению с 2011 годом значимость упомянутых организаций и форумов только снизилась.

Рис. 10

Рис. 10

Хотя оценки китайских экспертов оказались выше оценок их российских коллег (особенно заметным оказалось различие в оценке такой организации, как ШОС), но и они практически не превысили среднего значения (рис. 10).

Таким образом, экспертное сообщество (как российское, так и китайское) на сегодняшний день не считает региональные межгосударственные организации и форумы серьезным инструментом влияния на ситуацию в АТР.

Рис. 11

Рис. 11

Однако в перспективе развитие такой организации, как ШОС, эксперты оценили более оптимистично. 43 % опрошенных полагают, что в данной организации усилится взаимодействие в сфере безопасности (рис. 11), а 21 % считают, что усилится экономическая составляющая сотрудничества. И лишь четверть экспертов высказало мнение, что в будущем состав и характер деятельности ШОС и ее вес в региональных делах останутся без существенных изменений.

При этом необходимо обратить внимание на существенные различия в оценках перспектив ШОС российских и китайских экспертов.

Рис. 12

Рис. 12

Если 40 % российских экспертов дали относительно «пессимистические» оценки «Состав и характер деятельности организации, ее вес в региональных делах останутся без существенных изменений» и «Будут приняты новые члены, что ослабит потенциал организации», то среди китайских специалистов ни один эксперт не выбрал данные ответы (рис. 12). Более того, усиление взаимодействия стран–членов ШОС в сфере безопасности отметили 63 % экспертов КНР (почти в два раза больше, чем российских).

Таким образом, китайские специалисты настроены существенно более оптимистично в отношении перспектив развития ШОС в ближайшие годы, нежели их российские коллеги.

Рис. 13

Рис. 13

Одним из актуальных вопросов безопасности Азиатско–Тихоокеанского региона в настоящее время является ситуация в Афганистане после планируемого в 2014 года существенного сокращения войск США и НАТО в регионе. В связи с этим интерес представляет степень влияния мировых и региональных держав на развитие внутриафганских процессов в рассматриваемый период. Результаты экспертной оценки данного вопроса представлены на рис. 13.

Порядок значимости государств (США, Пакистан, Китай, Иран, Россия, Индия) практически не изменился по сравнению с 2013 годом (поменялись «местами» лишь Иран и Китай). Исходя из экспертных оценок, в 2014 году произошло определенное снижение степени влияния Пакистана и Ирана и повышение роли Китая. Однако относиться к этим изменениям следует с осторожностью, поскольку высокая степень согласованности мнений экспертов была отмечена лишь при оценке значимости США. Согласованность мнений опрошенных относительно «роли» остальных стран оказалась довольно низкой.

Поэтому с достаточной уверенностью можно говорить лишь о том, что наибольшее влияние на развитие внутриафганских процессов после 2014 года будут оказывать Соединенные Штаты. Роль остальных рассмотренных государств будет существенно ниже.

Рис. 14

Рис. 14

Если сравнить позиции российских и китайских экспертов по данному вопросу, то обращают на себя внимание «противоположные» оценки значимости «собственных» стран (рис. 14).

Российским специалистам роль Китая в развитии внутриафганских процессов представляется существенно более значимой, нежели роль России. И наоборот, китайские эксперты оценивают значимость РФ выше значимости своей страны. При этом оценки значимости остальных государств у российских и китайских экспертов практически совпали.

Можно предположить, что невысокая оценка китайскими экспертами своей страны определяется их сдержанностью и относительной «скрытностью» при реализации собственных целей в Афганистане, в частности – экономических (не случайно новый глава афганского государства, Ашраф Гани первый зарубежный визит в ноябре 2014 года совершил именно в КНР).

Российские оценки, пожалуй, можно считать более объективными. Они зафиксировали определенное усиление влияния Китая на развитие внутриафганских процессов и практически тот же уровень влияния России, что и в 2013 году.

Рис. 15

Рис. 15

Существенное расхождение во взглядах российских и китайских специалистов выявилось и при оценке китайской стратегии «экономического пояса Шелкового пути» и российской стратегии формирования Евразийского экономического союза (рис. 15).

Российские эксперты достаточно единодушно (73 % опрошенных) полагают, что данные проекты будут конкурировать друг с другом, а их китайские коллеги столь же согласованно (71 %) считают, что реализация этих стратегий создаст новые формы экономического сотрудничества между Россией и Китаем. Более того, «оставшиеся» 29 % опрошенных китайских экспертов полагают, что российский и китайский проекты дополняют друг друга.

Возможно, весьма оптимистические оценки экспертов КНР отчасти представляют собой «дружественный жест» в адрес российской стороны – организатора конференции. Кроме того, КНР традиционно старается решать экономические вопросы «несиловыми» методами, исходя из пяти принципов мирного сосуществования Китая, включенных в конституцию страны.

Рис. 16

Рис. 16

Что касается обобщенных оценок по данному вопросу, то более половины опрошенных (54 %) полагают, что рассмотренные стратегии России и Китая будут конкурентными проектами и лишь 31 % экспертов считают, что они приведут к новым формам экономического сотрудничества между нашими странами (рис. 16).

Однако следует учесть, что данный результат получен вследствие существенно большего числа опрошенных российских экспертов по сравнению с китайскими.

В заключение остановимся на следующих основных выводах, которые можно сделать по результатам проведенного экспертного опроса.

  1. В отличие от 2013 года, в 2014 году экспертное сообщество весьма единодушно (почти 90 % опрошенных) оценило ситуацию в Азиатско–Тихоокеанском регионе, как нестабильную и постепенно ухудшающуюся, причем этой позиции придерживались и российские, и китайские эксперты. Тем не менее, ни один из опрошенных не оценил ситуацию в регионе, как быстро и необратимо ухудшающуюся, что внушает некоторый оптимизм.
  2. На характер межгосударственных отношений в АТР продолжают влиять те же факторы, что и в 2011 и 2013 годах, в первую очередь «Экономическое и культурное сотрудничество», «Борьба за источники естественных ресурсов и маршруты их доставки» и «Борьба за политическое влияние на региональные межгосударственные организации, субрегионы и отдельные страны». Однако снижение в 2014 году значимости этих факторов позволяет предположить, что в настоящее время появились новые существенные моменты, определяющие ситуацию в регионе, такие, как рост военно–политического потенциала Китая, пересмотр Японией своей оборонной стратегии и др.
  3. Наиболее напряженными в настоящее время отношениями в Азиатско–Тихоокеанском регионе экспертному сообществу представляются отношения между Китаем и Японией и, в меньшей степени, между США и Россией. Отношения между КНР и США, по мнению экспертов, в настоящий момент можно охарактеризовать, как сдержанное соперничество с элементами сотрудничества.
  4. Как российские, так и китайские эксперты полагают, что региональные межгосударственные организации и форумы, такие как АТЭС, ШОС, АСЕАН, Восточноазиатский саммит не являются серьезным инструментом поддержания стабильности в АТР. В то же время в перспективе развитие такой организации, как ШОС, эксперты (и в первую очередь китайские) оценили более оптимистично.
  5. Наибольшее влияние на развитие внутриафганских процессов после 2014 года, по мнению экспертного сообщества, будут оказывать Соединенные Штаты Америки. Роль остальных рассмотренных государств будет существенно ниже.