В самом конце 2009 г. издательства «АСТ» и «Астрель» совместно выпустили в свет двухтомник «История России. XX век». Первый том посвящён 1894–1939 гг., второй – 1939–2007 гг.

О содержании этого издания беседуют директор Российского института стратегических исследований, к.и.н. Леонид Петрович Решетников и ведущий научный сотрудник РИСИ, д.и.н. Владимир Дмитриевич Кузнечевский.

 

В. Кузнечевский: История России в XX в. последние десятилетия вызывает острые споры в среде не только учёных-историков, но и более широкой общественности. Сегодня в центре дискуссий несколько неожиданно (через 65 лет после победы над фашизмом) оказались итоги и характер не только Второй мировой, но даже и Великой Отечественной войны. При этом некоторые российские участники дискуссии договариваются до того, что Великая Отечественная война, по их мнению, была вовсе не Отечественной, а, якобы, «захватнической», и настоящими героями в ней были вовсе не генерал Панфилов или генерал Карбышев, не Александр Матросов или капитан Гастелло, а совсем другие люди – изменники и предатели типа генерала Власова. Появляются такие определения как «советско-нацистская война».

12 ноября 2009 г. в РИСИ прошла, получившая широкий отклик в прессе, в том числе и зарубежной, международная конференция по коллабора-ционизму, участники которой с принципиальных позиций высветили это якобы «новое» направление в истории Второй мировой и Великой Отечественной войны. Но, как показывает практика, никакая конференция, даже между-народная, дискуссии на эту тему «закрыть» не может. В жизни, как говорится, всегда есть место подвигам и «подвигам» – тоже.

Вот совсем недавно в издательствах «АСТ» и «Астрель» вышло объёмное научно-популярное издание в двух томах «История России. XX век. 1894–1939 гг. и 1939–2007 гг.».

Ответственный редактор проекта д.и.н., внештатный профессор МГИМО (У) МИД РФ А. Б. Зубов в аннотации к изданию пишет: «Эта книга возвращает русской истории человека и исторический факт, из безличного описания «объективных процессов» и «движущих сил» вновь делает историю личностной и фактичной».

Книга написана большим авторским коллективом – более 40 человек из России, ФРГ, США, Чехии, Италии, Франции, Великобритании, Швейцарии, Латвии. Правда, принятой как обычно в научном мире, идентификации авторов и текстов в книге нет. Ответственный редактор издания честно предупреждает, что практически полностью две тысячи страниц он написал сам: «Отдельные авторы, – пишет он в предисловии, – писали разделы, которые потом рецензировались другими авторами, вносившими свои предложения, добавления, делавшими замечания. Всё это учитывал и объединял в один общий текст ответственный редактор».

Естественно, говорить по всем сюжетам, рассыпанным по двум томам, невозможно, поэтому я хочу сосредоточиться на отображении в книге Великой Отечественной войны, тем более, что этому посвящена едва ли не половина второго тома. К тому же когда читаешь всю книгу сплошняком, то складывается впечатление, что ответственный редактор и готовил-то её к печати прежде всего для того, чтобы по-своему отметить 65-летие победы Советского Союза над фашизмом. Я не случайно употребил выражение «по-своему», потому что как-то так получается, что победу-то над германским фашизмом А. Зубов не отрицает, но, одновременно с этим, материал в книге подан так, что эта победа одержана чуть ли не вопреки и народу нашему и тогдашней власти. Вроде бы само собой так вышло.

Ну, вот, например, подводя итог военным действиям в июне-ноябре 1941 г., и выражая, вместе с Гитлером, удивление по поводу того, что Москву, вопреки прогнозам специалистов, вермахту взять не удалось, Зубов формулирует причины этой немецкой неудачи (с. 46).

«Четыре фактора определили исход противостояния: 1) глубина оперативного пространства, на котором велись боевые действия; 2) безграничные людские, технические и сырьевые ресурсы СССР; 3) огромный военно-промышленный потенциал антигитлеровской коалиции; 4) нацистская колониальная политика, восстанавливавшая против оккупантов советское население». Всё! Никаких других причин того, почему немцы не смогли в ноябре 1941 г. взять Москву, Зубов не обнаруживает…

Л. Решетников: А потрясающее самопожертвование солдат Красной Армии в эти месяцы, проявленный ими массовый героизм и вообще проявление колоссальной силы духа в битве за независимость Родины. Осталось только к перечисленным выше причинам присоединить ещё и пресловутый фактор «генерала Мороза», да вот жаль, в ноябре морозы под Москвой по-настоящему ещё не ударили.

Впрочем, давайте всё по порядку.

Пространства, конечно, у нас есть и немцы не учли старую народную пословицу: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Когда гитлеровские генералы планировали свой «блицкриг», они ведь на картах эти планы расписывали. А что такое Россия воочию с её бесконечными пространствами, они себе, как выяснилось, представляли плохо. Да и откуда им эти представления черпать, если в Германии даже спальных вагонов на внутренних железнодорожных сообщениях нет. Так что пространства у нас были и есть. Это обстоятельство даже Наполеона свело в тупик. Удивляться нужно не тому, что «блицкриг» не получился, а тому, что высокообразованные, как не раз отмечается в книге, немецкие генералы, предприняв авантюрную агрессию против России, не учли фактор российских пространств в своих планах.

Но вот что касается остальных трёх названных Зубовым факторов, то тут ни один из них не соответствует реалиям.

С июня по ноябрь 1941 г. не успели в значительной степени сказаться ни наши безграничные технические и сырьевые ресурсы, ни даже людские. Именно в этот период потерпели поражение основные советские военные силы, более двух с половиной миллионов солдат и офицеров оказались в плену.

И именно в этот период руководство страны начало демонтаж заводов по производству и ремонту военной техники и передислокации её в восточные регионы и в Среднюю Азию. Плюс к этому, почти половина продовольственной базы СССР оказалось под оккупацией. Формирование резервных частей было в самом разгаре. Конечно в таких условиях наши «безграничные ресурсы» еще не могли сыграть решающую роль.

Теперь третий фактор – «огромный военно-промышленный потенциал антигитлеровской коалиции».

А. Зубов разве не знает, что первый конвой в СССР с военной помощью из США прибыл только 4 октября 1941 г. и дай Бог, чтобы к началу ноября его содержимое стало доходить до фронта и осваиваться нашими офицерами и солдатами. Генеральное же наступление на Москву, операцию «Тайфун», вермахт начал 30 сентября 1941 г., находясь уже на можайской линии обороны, т.е. в непосредственной близости от Москвы. К этому времени отступающие советские войска в непрерывных боях перемололи до 50 % кадрового состава немецких войск, рвавшихся к Москве. Без какой-либо поддержки извне.

Мы никогда не недооценивали помощь союзников в Великой Отечественной войне, хотя, если брать в целом, то доля её в вооружении Красной Армии за все 4 года войны не превысила 4 %, но это были те 4 %, которых нам во время войны, может быть, недоставало до 100. Мы никогда об этом не забывали и не забудем. Но помощь по-настоящему стала поступать только с 1942 г. Поэтому Московскую битву мы выиграли полностью в одиночку. Этого забывать тоже нельзя.

Ещё несколько слов о помощи союзников. Для немецких военачальников самым страшным была война на два фронта. В Первую мировую кайзер Вильгельм несмотря на все старания, не смог решить эту проблему и Германия проиграла. Во время Второй мировой Гитлер смог, используя различные обстоятельства, обеспечить своим генералам вплоть до весны 1944 г. войну только на Восточном фронте. Северная Африка, если говорить серьёзно, ни по масштабам, ни по стратегической и геополитической значимости, это был не тот театр военных действий, который мог оказать заметное воздействие на ход Второй мировой. Да и высадка союзников на юге Италии в 1943 г. не могла существенно подорвать немецко-фашистские силы. Поэтому нам надо помнить, что Советский Союз фактически 2,5 года воевал один. Всё остальное – это вспомогательные акции. И за них, конечно, спасибо. Но Второй фронт, которого так боялись Гитлер и его генералы, появился лишь весной 1944 г. Кстати, он и назывался так – «второй» – потому, что первый (главный) был на Востоке. Почему так получилось – это отдельный, сложный вопрос, которого сейчас не хотелось бы касаться. Хотя не могу не заметить, что речь здесь шла о не совсем дружественных расчётах наших союзников.

Но вернемся к 4-й причине – политике немцев в отношении оккупированного населения в СССР. Думается, за первые 4–5 месяцев войны этот фактор ещё просто не успел сказаться. Да и в целом, не он определял решительный настрой подавляющего большинства нашего народа в отношении захватчиков и позже.

Так что если и называть действительные причины того, как удалось сорвать гитлеровский «блицкриг», так за это надо до земли поклониться прежде всего стойкости нашего солдата, его подвигу и отдать должное твёрдости тогдашнего советского руководства, которое, насовершав ошибок в преддверии войны, всё же не потеряло головы в эти тяжелейшие для народа месяцы,
с 22 июня по ноябрь 1941 г.

В. К.: Не могу не затронуть тему, которой А. Зубов отводит довольно много страниц – тема пленных советских солдат и тема предательства в Великой Отечественной войне.

Приводя общую цифру количества попавших в плен солдат и офицеров Красной Армии за 4 года войны (5,7 млн человек, из которых 3,8 млн приходится на 1941 г.), Зубов пишет, что «невероятный размах сотрудничества с неприятелем в России в годы Второй мировой войны служит ярким свидетельством тому, в какие нравственные обстоятельства были поставлены люди России при большевицком режиме» (т. 2, с. 113). Приводя обширные цитаты живущих ныне за рубежом власовцев, ответственный редактор убеждает читателя в том, что это «явление невиданное и небывалое в истории России», и оно свидетельствует о неприятии народом России войны с гитлеровцами как войны Отечественной…

Л. Р.: На нашей конференции 12 ноября 2009 г. никто всерьёз даже не пытался обсуждать выдвигаемый современными российскими апологетами Власова – Санкт-Петербургским священником Георгием Митрофановым (кстати, он один из членов авторского коллектива Зубова) и Гавриилом Поповым тезис о том, что переметнувшийся на сторону фашистов генерал хотел организовать борьбу против Советской власти, лишь используя в этих целях Гитлера. Это, конечно, полная чушь. Гитлер шёл не освобождать Россию, а уничтожать её. И никаких шансов у Власова и его преемников сыграть хоть какую-нибудь самостоятельную роль в случае победы фашистской Германии, безусловно, не было. Утверждать обратное – это преднамеренно закрывать глаза на факты. Может быть Власову и досталось бы, в случае поражения СССР, место «президента» какой-нибудь марионеточной «Зауральской русской республики», но не более того.

В 1942 г. заблуждений по поводу истинных планов гитлеровцев в отношении Советского Союза практически ни у кого уже не было. Хорошо на конференции в РИСИ по этому поводу сказал заместитель директора Института российской истории, доктор исторических наук В. М. Лавров: «все порядочные и неглупые антикоммунисты сражались на стороне Красной Армии». Это подтверждается и при объективном анализе отношения белой эмиграции к Великой Отечественной войне. Я в своем выступлении на конференции приводил данные, что только около 30 % способных носить оружие русских беженцев первой волны и их детей записались в формирования, создаваемые под эгидой гитлеровцев. Уже к концу 1943 г. эта цифра заметно уменьшилась не только в результате боевых и других потерь, но и бегства эмигрантов из этих частей в большинстве случаев вследствие понимания абсурдности надежд, что с помощью фашистской Германии можно освободить Родину от большевизма.

Теперь, что касается очень большого количества пленных советских солдат. Да, действительно, среди них было много недовольных советской властью. Ведь она все 20–30 гг. держала народы СССР под мощным прессом жёстоких репрессий. Недовольных и пострадавших были миллионы. Оказавшись в первые месяцы войны на фронте, эти люди ввиду неудач Красной Армии и, будем говорить прямо, разгромом значительной части её соединений, сдались в плен. Более того, нередко они уводили за собой и политически индифферентных, слабовольных. Многие ещё не понимали характер грянувшей войны, жили представлениями Первой мировой. Тогда в немецком и австро-венгерском плену побывало около 2,5 млн наших солдат и офицеров. Недовольные советской властью надеялись, что немец в случае победы немного пограбит, оттяпает кое-какие территории, но Россия, хоть и побеждённая, останется независимой, да ещё без «проклятых большевиков» у власти.

Только сама жизнь – откровенная и жестокая антирусская политика гитлеровцев, политика уничтожения нашего народа и государства (о чем, кстати говорит и Зубов) развеяла эти надежды. С середины 1942 г. можно говорить о развёртывании массового партизанского движения. Война в полном смысле становится Отечественной.

В результате из 3,5 млн пленных, которые оказались у немцев к 1943 г. в боевые и полицейские части фашистской Германии пошло служить не более 400 тыс. человек. Сравните с официальной немецкой цифрой советских военнослужащих, бежавших из немецкого плена – свыше 500 тыс.

Поэтому наличие нескольких сот тысяч человек из числа советских граждан в составе немецкой армии ничего не доказывает, кроме того, что они не смогли или не захотели понять самое главное – в этой войне решался вопрос не судьбы режима большевиков, Сталина, судьбы России. Быть ли ей или не быть. Они совершили трагическую ошибку, пошли против своего народа и жестоко за это поплатились. Безвестной смертью или бегством с Родины. Понять их недовольство советской властью можно. Но попытке свести счёты с ней, используя злейшего врага нашего Отечества, оправдания быть не может. Те, кто сегодня оправдывает такие решения, подобны князьям, которые наводили на Русь татаро-монгольские орды, стремясь устранить «неправильную» власть в каком-то княжестве, или звали поляков и их ставленников в Кремль ввиду недовольства своими, местными правителями, или призывали к поражению своего правительства в Первой мировой, а затем на деньги «союзников» и немцев устраивал февральско-октябрьские революции, или призывали американцев и других членов НАТО нанести авиаудары по основным городам Советского Союза, чтобы сбросить недемократический режим. Оправдание перехода на сторону врага – это создание прецедента, атмосферы для призвания помощи извне, чтобы скинуть «очередной», «ненавистный режим» в Кремле.

В. К.: Я внимательно читал и так называемое «смоленское воззвание» Власова, и так называемый «пражский манифест» ноября 1944 г. И обратил внимание на то, что там переписаны лозунги Февральской революции 1917 г…

Л. Р.:  Верно подмечено. Из всех документов, подписанных Власовым, следует, что в основу его платформы, его взглядов закладывались именно программные установки февральского переворота, в том числе право наций на самоопределение. То есть самороспуск России. Большевики тоже провозглашали этот лозунг, но в условиях их диктатуры он оставался лишь декларацией. Вообще мне Власов в известной степени напоминает Керенского. Прежде всего, своей готовностью исполнять чужую волю, своими безответ-ственными заявлениями, клятвами верности Родине и делами, направленными фактически на её уничтожение.

В. К.: Обращает на себя внимание откровенная тенденциозность двухтомника Зубова. Складывается впечатление, что он постоянно стремится занижать потери Германии и завышать потери Красной Армии. Вот, например, Сталинградская битва. Зубов утверждает, что в ходе её погибло примерно 115 тыс. солдат Германии и её союзников, 91 тыс. сдалась в плен, в том числе 24 генерала, 34 тыс. раненых немцы воздушным путём из Сталинграда эвакуировали. Потери же советской стороны в Сталинградской битве составляли, как он пишет, приблизительно 400 тыс. убитыми и 730 тыс. ранеными (т. 2. с. 84)…

Л. Р.:  На какие же исторические источники опирается А. Зубов, приводя такие цифры?

В. К.:  А ни на какие. Обычная манипуляция данными. Прочитав эти данные, можно сделать вывод, что мы, а не немцы проиграли Сталинградскую битву.

Л. Р.: По Сталинградской битве существует обширная литература, как наша, отечественная, так и зарубежная. Детали этой битвы, в том числе и потери до последнего солдата с той и другой стороны, всё ещё уточняются, но порядок цифр давно уже не является секретом.

Вся Сталинградская битва с нашей стороны распадается на два этапа: оборонительный и контрнаступательный. В ходе всей Сталинградской битвы Красная Армия разгромила 4-ю немецкую танковую армию, 3-ю и 4-ю румынские и 8-ю итальянскую армию, несколько оперативных групп, а 6-я немецкая армия была уничтожена полностью. Немцы и их союзники потеряли 32 дивизии, 3 бригады, ещё 16 дивизий лишились более 50 % своего состава.

Что касается людских потерь, то во время Сталинградской битвы фашистский блок недосчитался свыше 1,5 млн солдат и офицеров. Сошлюсь на опубликованную в журнале «Новая и новейшая история» (№ 2, 2007 г.), статью к.и.н. В. Н. Попова «Сталинградская битва: по новейшим исследованиям».

Согласно приведённым автором данным, общие потери боевого состава наших войск в Сталинградской битве в обоих этапах составили 1 млн 129 тыс. 619 человек. В том числе безвозмездные потери, то есть убитые – 478 тыс. 741 человек.
Что касается немецкой армии, то по данным известного специалиста в этом вопросе, д.и.н. Г. А. Куманева, только в ходе контрнаступательной операции Красной Армии германская сторона потеряла около 800 тыс. человек. Всего же – около 1,5 млн, то есть 25 % всех своих сил, действовавших на советско-германском фронте.

Давайте посмотрим, что пишут немецкие издания. В 1995 г. в Германии вышел справочник «Вторая мировая война». В нём указывается, что в ходе Сталинградской битвы в плен попало 201 тыс. немецких солдат и офицеров.
В специальном выпуске немецкого журнала «Дамальз» («Damals», № 6, 2001 г.), посвящённом только Сталинградской битве, сообщается, что русским в результате контрнаступления Красной Армии сдалось 130 тыс., в том числе 110 тыс. немцев. Всего же за всю Сталинградскую битву в плен к русским, указывает этот немецкий журнал, попало 239 тыс. 775 солдат и офицеров. Эвакуировать же воздушным путём из Сталинградского котла удалось, по немецким данным, не 34 тыс., как пишет А. Зубов, а 25 тыс. человек.

В. К.:  Я не случайно затронул эту тему. Через весь второй том книги Зубова красной нитью проходит презрение и даже плохо скрытая ненависть к русскому солдату. Зубов постоянно сравнивает его с немецким с уничи-жительных по отношению к русскому солдату позиций. Да вот, чтобы не быть голословным, приведу цитату из книги: «Немецкий солдат был хозяйственным крестьянином-фермером или горожанином – активным, хорошо образованным и инициативным. Безликая масса красноармейцев состояла из забитых и замученных беспросветной жизнью пассивных колхозников» (т. 2, с. 39).

Л. Р.:  Странная позиция. Автор книги ведь на странице 81, выходит, сам же противоречит себе, когда приводит слова генерал-фельдмаршала Паулюса, который ещё в октябре 1942 г., до советского контрнаступления под Сталинградом, до окружения, записал в своём дневнике такое признание: «Сопротивляемость красноармейцев достигла такой силы, какой мы никогда не ожидали. Ни один наш солдат или офицер не говорит теперь пренебрежительно об Иване, хотя ещё недавно они так говорили сплошь и рядом. Солдат Красной Армии с каждым днём всё чаще действует как мастер ближнего боя, уличных сражений и искусной маскировки».

И последнее. Формулировка, которую употребляет автор двухтомника, – «советско-нацистская война» – абсолютно лживая. Это была Великая Отечественная война. Если бы она не была Отечественной, то Советский Союз не победил бы.

В целом читать два этих тома очень тяжело. И не из-за объёма. Поражает нередко проступающая между строк какая-то нелюбовь к России. Не к политическому режиму, именно к России, к русскому народу.

Целый параграф, например, посвящён «зверствам» советских солдат и офицеров на занятой территории Восточной Европы и Германии. Конечно, проблема аморальных и даже преступных действий какой-то части советских военнослужащих существовала. Но нельзя говорить, что это была характерная, или отличительная, черта советского солдата. Этими действиями занималась незначительная часть советских военнослужащих. Главное здесь другое – как только это стало известно, советское политическое руководство и военное командование тут же положило этим действиям конец, не стесняясь прибегать к самым жёстким действиям, вплоть до приговоров трибуналов к смертной казни.

Кстати сказать, не было в истории ни одной армии в мире, которая бы входила на чужую территорию и не отличилась грабежами и насилиями. Вы знаете, я более шести лет изучал так называемое «лемносское сидение» Кубанского и Донского казачьего корпусов армии П. Н.Врангеля. Лемнос – греческий остров в Средиземном море, куда около года (ноябрь 1920 – октябрь 1921 г.) были интернированы ушедшие из Крыма части Белой армии, всего почти 25 тыс. человек. Безусловно, это было христолюбивое воинство. Но и среди них нашлись люди, которые не выдерживали трудностей. Поэтому были и грабежи местного населения, воровство среди своих, была банда, которую пришлось уничтожать самим казакам, была построена тюрьма для убийц, насильников. Но поступки этой незначительной части белых казаков не смогли бросить тень на мученичество наших соотечественников на далёком греческом острове. Также и аморальные проявления в рядах Красной Армии никак не могут повлиять на оценку подвига советских людей в Великую Отечественную войну. Поэтому если бы А. Зубов хотел показать свою объективность, то можно было бы упомянуть о проблеме, показать, как к ней относилось командование, но не расписывать же преступления во всех подробностях. Всё-таки двухтомник не претендует на уголовную хронику.

Хочу сказать и об изложении «альтернативных» версий подвигов известных советских героев. Может быть, Зоя Космодемьянская подожгла по недомыслию и жестокости своего командования не тот, или не очень важный, объект. Но дело-то ведь совсем в другом – в критической ситуации она, выбирая между жизнью и смертью, не стала предателем, как один из её спутников, и погибла. Такой выбор не смог сделать Власов и его подельники. Зоя останется героем навсегда, несмотря на попытки омаловажить её подвиг. А Власов и Кo в глазах нашего народа навсегда останутся предателями, несмотря на попытки отмыть их.

Весьма чёткая и ёмкая оценка дана этому труду в рецензии журнала «Эксперт» – попытка развенчать советские мифы с помощью мифов анти-советских. Лучше и не скажешь.