Инцидент, связанный с обстрелом турецкими вооруженными силами российского самолета, выполнявшего боевое задание на территории Сирии, предсказуемо оказался в центре внимания греческих СМИ: греческий народ достаточно благожелательно настроен к России, при этом традиционно  подозрителен и критичен в отношении Анкары.

Еще в начале XX века среди греков бытовало такое определение Турции: «Даже если закрасить все пятна на теле леопарда, он не станет от этого менее агрессивным». Эта присказка сохранила свою актуальность и по сей день, несмотря на сложную эволюцию греко-турецких отношений и более или менее налаженное сотрудничество двух стран. Впрочем, в греко-турецких отношениях до сих пор сохраняются взрывоопасные, спорные моменты, урегулировать которые не удается на протяжении последних десятилетий. Это кипрский вопрос, а также Эгейский диспут, включающий в себя проблемы разделения морского и воздушного пространств. Именно в рамках спора за акваторию Эгейского моря турецкие самолеты постоянно нарушают воздушное пространство Греции, вызывая острую критику со стороны Афин и препятствуя построению доверительного диалога между Турцией и греческим государством. 

Причины турецкого выпада против России

«Несмотря на обещание Москвы и Анкары воздержаться от дальнейшей эскалации конфликта, участники НАТО проявляют законное беспокойство. Никто не может понять, зачем Турции понадобилось сбивать российский самолет в случае, когда подобные инциденты не редки и обычно на них закрывают глаза, и уж точно не наносят боевой авиаудар», – вслед за New York Times задается вопросом греческая газета Катимерини (26.11). По мнению газеты, Турция заняла агрессивно-выжидательную позицию с момента вмешательства Москвы в военную кампанию в Сирии на стороне Башара Асада. Военная помощь России кардинально изменила правила игры, создав в перспективе возможность урегулирования конфликта в контексте российских, но не турецких интересов.

Непростое отношение складывается у Турции и касательно территорий, над которыми был сбит российский самолет. Во-первых, там проживает родственная туркам народность туркоманов. «За несколько дней до инцидента в турецких газетах, особенно в проправительственных СМИ, прошла информация о генетическом родстве туркоманов и турок Анатолии» (Катимерини, 26.11). Во-вторых, данная территория – провинция Хатай, вошедшая в 1939 г. в состав Турции, до сих пор оспаривается Дамаском. В территориальном споре сирийскую позицию поддерживала и Россия. Именно поэтому, по мнению Катимерини, полеты российской авиации над данным районом были с особой болезненностью восприняты Анкарой.

«Обстрел российского самолета не был случайным, и это очевидно», – отмечает автор Катимерини Ангелос Стагкос (25.11). Как считает греческий политолог, участие России в сирийской операции на стороне Асада, теракты в Париже, в результате которых Франция выступила за создание широкой коалиции против ИГИЛ, помешали реализации основных целей Анкары в регионе. Это, прежде всего, активная экспансионистская внешняя политика, направленная на расширение сферы влияния на Ближнем Востоке, а также в Кавказском регионе; предотвращение любой попытки создания независимого курдского государства. Решившись на провокацию, Турция надеялась разозлить Москву и разрушить, таким образом,  тот мост сотрудничества, который возник между Россией  и Западом.  «Реакция Путина и впрямь была достаточно жесткой, но надежды Турции в отношении западных стран не оправдались. Вместе с тем вполне возможно, что финальной точки в данном споре еще не поставлено, и Анкара будет стремиться и далее к реализации поставленных перед нею планов».

«Стрельба по российскому истребителю, даже при нарушении последним воздушного пространства, является крайней и несоизмеримой реакцией, которая создает законные вопросы о ее целесообразности», – подчеркивает политолог Янис Манзализис (То Вима, 25.11). По мнению специалиста, поступок Турции не стоит рассматривать с военной точки зрения, это чисто политическое решение. Турция хочет возглавить и усилить собственную роль в Альянсе: укрепляя свои позиции в ближневосточном регионе, в том числе с помощью боевых действий,  Анкара «продает» себя США как силу, способную помешать реализации политического и военного господства России в Сирии. Немаловажным фактором является и возрастающая заинтересованность США к курдам. Предпринимая  радикальные шаги, Анкара напоминает Вашингтону о собственной роли в стратегически важном районе, приостанавливая, таким образом, курс на сращивание американских интересов с курдами.  «В этом свете ключевым в развитии событий становится реакция США и их союзников по НАТО, вынуждаемых ответить на вопрос стоит ли рассматривать Эрдогана в качестве противовеса российскому влиянию в регионе? Их отношение в равной степени будет зависеть и от реакции России».

 

Реакция ЕС

«По оптимистичному сценарию, после гибели российского самолета Россия и Запад смогут преодолеть сложный и опасный момент. Как Москва, так и большинство стран НАТО, прежде всего европейских, не желают, чтобы ситуация достигла опасной кульминационной точки. Несмотря на конфронтационную риторику в стиле «холодной войны», Европа продемонстрировала, что рассматривает Россию частью общего решения как в вопросе о Сирии, так и на Украине», – подчеркивает газета То Вима (25.11).

«Несмотря на выказываемый дух “солидарности” во время встречи стран  НАТО в Турции, ряд европейских государств проявили беспокойство, осудив чрезмерную реакцию Анкары на действия российского пилота, подчеркивая, что подобные шаги создают риск в деле политического урегулирования сирийского конфликта» (Катимерини, 26.11).  Выступая перед немецким парламентом, Ангела Меркель заявила о своей просьбе к Ахмету Давутоглу «сделать все возможное, чтобы разрядить напряженность». Со своей стороны, социал-демократ Зигмар Габриэль заявил: «Этот инцидент впервые продемонстрировал, что мы имеем дело с непредсказуемым фактором … и это не Россия, это Турция». «Неприемлемым» охарактеризовало правительство Кипра обстрел российского самолета Турцией.  В официальной Никосии отметили, что «действия Анкары похожи на саботаж, так как они наносят удар по тем усилиям, которые предпринимают США, Россия и ЕС в борьбе с терроризмом» (Катимерини, 26.11).

 

Реакция греческой стороны

В статье «Царь Путин, султан Эрдоган и мы» политолог Антонис Каракусис отмечает: «После того, как был сбит российский истребитель, ситуация на Ближнем Востоке приняла совсем другой характер, она стала глубже и опаснее. Теперь ничто не может гарантировать мир в регионе. И нам не стоит думать, что мы сохранимся в собственном безопасном коконе. Греция уже находится на пути джихадистов в Европу, а возможные действия со стороны Турции не позволяют пребывать в состоянии самоуспокоенности. Греция должна во все глаза следить за развитием событий в эти сложные и непредсказуемые времена». (То Вима, 26.11).

«Своеобразная турецкая мания величия превысила свои пределы в момент нападения на российский самолет. То, как поступила Москва – это меньшее из того, что могло сделать такое сильное и уважающее себя государство», – подчеркивает на страницах То Вима Георгиос Малухос. Анализируя сложность ситуации как с точки зрения геополитики, так и с учетом греческого членства в НАТО, аналитик замечает, «даже если ситуация примет опасный рискованный поворот, Греция не должна подчиняться решениям Анкары в рамках Альянса, и уж тем более поддерживать агрессивные действий против России. Греция обязана уклониться от поддержки Турции даже при учете безоговорочной позиции НАТО. Дело Афин – сохранять дистанцию» (То Вима, 26.11).