Вхождение Турции в НАТО в феврале 1952 года позволило альянсу закрепиться на традиционно исламской территории. Тогда  сторонники принятия этой страны в Североатлантический союз утверждали, что Анкара нужна Западу в качестве союзника для противодействия советской экспансии в регионе. Однако в дальнейшем Турция стала создавать серьезные проблемы для НАТО. Так, вторжение турецких вооруженных сил на Кипр в 1974 году вызвало кризис в альянсе, и Греция прекратила свое участие в командных структурах НАТО вплоть до 1980 года. В 2012 году Сирия сбила турецкий самолет, который демонстративно вторгся в ее воздушное пространство. В том же году Турция открыла артиллерийский огонь по сирийским объектам в качестве ответной меры на якобы инициированные Дамаском обстрелы турецких территорий. А уничтожение российского бомбардировщика ВВС Турции вообще поставило Североатлантический союз в крайне трудное положение.

Данный инцидент является явной провокацией со стороны Анкары. Заявления турецкого МИД о невозможности опознать принадлежность бомбардировщика звучат как минимум непрофессионально, поскольку эту часть воздушного пространства контролируют помимо Турции американские самолёты, базирующиеся в турецкой провинции Адана, а также сирийские и российские самолёты, находящиеся в Латакии, Дамаске и Тартусе. Кроме того, есть авиадиспетчеры в Ираке и даже в Курдистане. Столь стремительная атака вкупе с оперативной и качественной съемкой крушения бомбардировщика наводят на мысль о предварительной подготовке операции и выжидании турецкой стороной подходящего момента для нанесения удара. Однако реакция Североатлантического союза на беспрецедентный геополитический вызов Анкары была сдержанно-отстраненной. На экстренном заседании Совета НАТО, созванном по просьбе Турции 24 ноября, союзники не осудили и не оправдали агрессивные действия турецкой стороны, отметив лишь важность дипломатии и деэскалации потенциального конфликта. В то же время генсек альянса Йенс Столтенберг заявил: “Мы солидарны с Турцией и поддерживаем территориальную целостность нашего союзника по НАТО”. Вместе с тем, действия Анкары явно идут вразрез с планами Североатлантического союза, не готового на данном историческом этапе к масштабной конфронтации с Москвой, в которую альянс рискует втянуть 5 статья Вашингтонского договора, где вооруженное нападение на одно или несколько натовских государств рассматривается как нападение на НАТО в целом.

Гамбит, разыгранный Реджепом Тайипом Эрдоганом, свидетельствует о том, что Анкара всеми силами противится процессу мирного урегулирования ситуации в Сирии, инициированному на переговорах в Вене. С геополитической, политической и экономической точек зрения турецкий президент заинтересован в уходе Башара Асада и идет на попытки втягивания НАТО в открытый конфликт с Москвой. «Сирийский проект» все более становится сложным и затратным для Турции, обеспокоенной перспективой создания после терактов в Париже новой коалиции для борьбы с ДАЙШ, в которой ей не будет места. Анкара годами спонсировала салафитов-джихадистов, была их инфраструктурным и логистическим центром. Турецкая граница оставалась открытой, превращая страну в территорию контрабанды и отмывания денег. Теперь, когда ставка на быструю трансформацию сирийской государственности провалилась, и Минобороны РФ публично предоставляет доказательства сотрудничества Турции с ДАЙШ, существенно актуализируется вопрос о необходимости поддержки Анкары Североатлантическим альянсом.

Тема исключения Турции из НАТО все чаще поднимается в мировых СМИ и политических кругах. В частности, американский конгрессмен Дана Рорабакер заявила: «Если быть в НАТО означает – защищать Эрдогана, то в нынешней ситуации или он не должен быть в НАТО, или там не должны быть мы». Вместе с тем, Вашингтон вряд ли пойдет на столь жесткие меры, ведь геополитические интересы США на Ближнем Востоке отчасти совпадают с интересами Турции и союзных ей монархий Персидского залива. Кроме того, выделение средств на укрепление безопасности турецкого воздушного пространства, свидетельствует о недовольстве альянса тем фактом, что теперь российская сторона в дополнение к комплексу «Форт» ракетного крейсера «Москва» развернула на авиабазе «Хмеймим» систему противоракетной обороны С-400 «Триумф». Это позволит не только обезопасить операции ВКС РФ в Сирии, но и контролировать воздушное пространство в радиусе 600 км.

По-видимому, именно упомянутые действия России в ответ на сбитый российский бомбардировщик послужили причиной того, что страны-члены НАТО помимо осторожных заявлений о солидарности активно призывали Москву и Анкару к диалогу. Отсутствие таких контактов, а тем более эскалация напряженности станут настоящей головной болью для натовских государств и даже могут наглядно продемонстрировать недееспособность альянса. В то же время следует понимать, что в случае обострения отношений между Россией и НАТО больше всего волноваться за состояние своей национальной безопасности должны не Турция и США, а восточноевропейские и балканские страны. Сложно представить себе, например, что Румыния или Венгрия, ради каких-то интересов партнеров в Сирии или ради геополитических интересов Москвы и Анкары, поставят под угрозу собственную безопасность. В этой ситуации, вероятнее всего, страны – члены НАТО из Восточной Европы попытаются заставить Турцию пойти на уступки, а к России обратятся с призывами проявлять больше сдержанности.

Турецкое руководство, привыкшее помыкать своими западными партнерами, в этой ситуации не получило той поддержки, на которую рассчитывал Эрдоган. Кроме этого теперь, когда Анкара находится под пристальным взглядом мирового сообщества, турецкой стороне будет заметно труднее воплощать свои интересы в Сирии. В частности, бороться с сирийскими курдами. Однако, тот факт, что Турция все-таки получит средства на решение вопроса с беженцами вкупе с введением военного контингента Германии и США в САР, свидетельствует о поддержке альянсом турецкой авантюры. Вопрос лишь в том, как далеко готово зайти руководство Североатлантического союза в своём желании «сдержать» Москву.