В 2015 году в Таджикистане произошел ряд знаковых внутриполитических событий, приведших к дальнейшей концентрации власти в руках действующего руководства страны и закрепивших тенденцию на превращение республики в государство с жестко централизованным политическим режимом. Одновременно год запомнился резким обострением социально-экономических проблем и рисков безопасности с трудно прогнозируемыми последствиями.

Главным внутриполитическим событием стал запрет деятельности оппозиции в лице Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ). Партия была основной силой, которая вела вооруженную борьбу против правительства в ходе кровавой пятилетней гражданской войны в республике. По итогам межтаджикских мирных договоренностей 1997 года она была легализована, став единственной разрешенной исламской партией в ЦА. Оппозиция получила 30% квоту в государственных органах и возможность избираться в парламент. Однако постепенно представители ПИВТ были вытеснены из структур исполнительной власти, а на выборах марта 2015 года впервые за многие годы партия не прошла в законодательный орган страны. Опасаясь преследования властей, лидер ПИВТ М.Кабири покинул республику, предположительно, выехав в Турцию.

Осенью 2015 года силовые ведомства РТ обвинили руководство ПИВТ в причастности к «мятежу» замминистра обороны А.Назарзоды. По официальной версии его группировка в начале сентября 2015 года (накануне саммита ОДКБ в таджикской столице) совершила убийства нескольких сотрудников милиции в Душанбе и Вахдате и, захватив оружие, ушла в горы. Спустя несколько дней генерал с сообщниками был уничтожен в ходе спецоперации, в которой погиб командир таджикского подразделения «Альфа». Прокуратура и Верховный суд РТ объявили, что действия А.Назорзоды представляли собой попытку государственного переворота, были скоординированы с ПИВТ, и признав партию террористической организацией, запретили ее деятельность в любых формах.

Таджикская несистемная оппозиция в изгнании также понесла потери. В марте 2015 года в Стамбуле был застрелен У.Кувватов – лидер организации «Группа-24», признанная в РТ экстремистской и публично призывавшая к свержению правительства и таджикскому «майдону». Критики действующей власти, со своей стороны, назвали материалы о причастности ПИВТ к попытке госпереворота сфабрикованными, а убийство У.Кувватова – заказным и совершенным в интересах правящих элит.

Как бы то ни было, в Таджикистане де факто перестала существовать легальная политическая оппозиция, сформировавшаяся по итогам гражданской войны, хотя формально на этот статус сейчас и претендуют несколько мелких парламентских партий. Также продолжилась «канонизация» личной власти президента Эмомали Рахмона. В декабре 2015 года в республике принят закон «Об основоположнике мира и согласия – Лидере нации», наделяющий действующего главу государства пожизненными иммунитетами и содержанием (ранее подобный титул в регионе был присвоен президенту Казахстана Н.Назарбаеву). А 2016 год депутаты Маджлиси намояндагон (нижней палаты парламента РТ) начали с обсуждения поправок к конституции, позволяющих Лидеру нации избираться на пост главы государства неограниченное количество раз.

В Таджикистане объясняют происходящее необходимостью укрепления властной вертикали. Однако следует признать, что негативным результатом этих процессов является нарушение баланса этно-территориальных группировок, взаимодействие которых и составляет реальное содержание политической жизни республики. Скажем, ПИВТ представляла собой не только организацию «политического ислама», но и была выразителем интересов «каратегинской зоны», многих видных представителей которой объединяла. Еще одним опасным следствием может стать переход оппозиционно настроенной части таджикского общества к вооруженным методам борьбы и переток недовольных в ряды радикальных организаций.

Именно рост числа сторонников исламистских движений признавался главной угрозой безопасности Таджикистана в рассматриваемый период. Есть все основания полагать, что число таджикских граждан, примкнувших в 2015 году со своими семьями к ДАИШ, исчисляется несколькими тысячами человек, что значительно выше официальных оценок. Наиболее громким стал переход на сторону псевдохалифата командира таджикского ОМОНа Г.Халимова, в мае 2015 года объявившегося в Сирии. Руководство страны относится к проблеме очень серьезно, и пока Таджикистану удавалось избежать громких терактов.

Параллельно наблюдается осложнение обстановки в соседнем Афганистане, где боевики-выходцы из стран ЦА – все чаще концентрируются на севере страны, создавая опасность прорыва в приграничные таджикские районы. В течение 2015 года по таджикским данным до 60% таджикско-афганской границы со стороны ИГА были охвачены боевыми действиями между талибами и афганской национальной армией. В сентябре 2015 года талибам удалось временно занять один из крупнейших северо-афганских городов – Кундуз, находящийся всего примерно в 60 км от рубежей РТ. В рядах боевиков было большое число таджиков и узбеков, которые помогли движению талибов одержать самую заметную с 2001 года тактическую победу.

Все это подталкивает руководство Таджикистана к более тесному военному сотрудничеству с Россией. В 2015 году такое сотрудничество развивалось опережающими темпами, выйдя на совершенно новый уровень. Российская сторона приступила к реализации самой масштабной в постсоветской истории программы модернизации таджикской армии, которая оценивается в 70 млрд руб. Техника предоставляется в основном из числа выбывающей из состава российских ВС, что снижает нагрузку на бюджет РФ. По сути, речь идет о воссоздании в РТ полноценной армии – ее оснащении и подготовке. В течение 2015 года инструкторы 201-й российской базы обучили более 1 тыс младших военных специалистов РТ (наводчиков-операторов, механиков-водителей и т.д.). Также после многих лет безуспешных переговоров таджикская сторона разрешила разместить на аэродроме Айни российскую вертолетную группу (Ми-24П и Ми-8МТВ) для прикрытия 201-й базы с воздуха.

В завершение важно коротко затронуть ситуацию в экономики республики. Несмотря на положительную тональность национальной статистики, в 2015 году эта ситуация последовательно ухудшалась, одновременно повышая градус социальной напряженности. Негативное воздействие на Таджикистан оказали экономический спад и ужесточение миграционных процедур в России, а также снижение мировых цен на экспортные товары республики (прежде всего, алюминий, подешевевший в течение года на 19,5%). Заметно сократились и объемы денежных переводов трудовых мигрантов из РФ. В результате национальная валюта РТ по итогам года просела на 33%, на что власти отреагировали закрытием небанковских обменных пунктов и соглашением с Китаем о крупной кредитной линии (в размере 500 млн дол.) на поддержание курса сомони. В целом страна остается предельно зависимой от внешней конъюнктуры, поскольку ее собственная промышленная база является одной из самых слабых на постсоветском пространстве, а транспортная система находится в полуизоляции.