В феврале-марте 2016 года состоится 40-я сессия Комиссии ООН по границам континентального шельфа (КГКШ), перед началом которой министр природных ресурсов России С.Донской представит на рассмотрение доработанную заявку на расширение континентального шельфа в Северном Ледовитом океане («Частичное пересмотренное представление в отношении континентального шельфа в Северном Ледовитом океане»).

В случае положительных рекомендаций КГКШ ООН Россия обеспечит расширение своего шельфа на 1.2 млн. кв. километров с прогнозными ресурсами углеводородов 4,9 млрд. тонн условного топлива[1], что станет существенным вкладом в ресурсную базу РФ и окажет существенное влияние на расстановку сил в регионе в пользу нашей страны.

Не менее значителен и политический эффект закрепления за Россией прав на шельф Арктики. В условиях, когда Арктика становится объектом интересов все большего количества стран, многие из которых не прочь поучаствовать в ее «интернационализации», а зарубежные и отечественные СМИ постоянно кричат о «дележе Арктики» и чуть ли не объявляют ее площадкой, на которой развернется третья мировая война, для России важно продемонстрировать свою ведущую роль как арктического государства, готового соблюдать существующие нормы международного права.

Подавая заявку на расширение своего континентального шельфа в Комиссию ООН, Россия руководствовалась Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года. Этот документ определяет континентальный шельф как морское дно и недра до «внешней границы подводной окраины материка». Прибрежные государства осуществляют в отношении континентального шельфа суверенные права в целях разведки и разработки его природных ресурсов (но не суверенитет, поскольку шельф не является территорией государства). «Минимальная» протяженность континентального шельфа, установленная Конвенцией, составляет 200 морских миль от берега. Если же он простирается дальше 200 миль (расширенный шельф), то внешняя граница шельфа определяется на основе критериев и процедуры, установленных ст. 76 Конвенции 1982 года.

В соответствии с этими требованиями, государство собирает научные данные о природе морского дна в районе за пределами 200 миль и представляет их в Комиссию по границам континентального шельфа, которая дает рекомендации по установлению такой границы. Следует иметь в виду, что Комиссия не обладает полномочиями по «закреплению» за тем или иным государством соответствующего участка континентального шельфа и разграничению акваторий. Ее задача сводится к тому, чтобы на основе представленных научных данных вынести суждение о том, является ли конкретный район континентальным шельфом или глубоководным участком морского дна, на который государства по отдельности претендовать не могут. Границы шельфа, установленные государством на основе рекомендаций КГКШ, являются окончательными и обязательными для всех.

Другими словами, чтобы закрепить за собой указанные права на шельф и остаться при этом в правовом поле, необходимо соблюсти процедуру утверждения своих притязаний в Комиссии по шельфу.

Стоит заметить, что в российском экспертном сообществе существует группа «ястребов», которая открыто подвергает критике политику, проводимую МИДом, Минприроды РФ и другими федеральными ведомствами, по неукоснительному соблюдению Конвенции по морскому праву в арктических вопросах. Некоторые из них, к примеру, выражают недовольство[2] тем фактом, что Россия при определении границ своих «арктических владений» исходит из норм относительно недавно принятой Конвенции, отходя от используемого в советское время т.н. «секторального» принципа разграничения полярных владений[3]. В частности, они отмечают, что таким образом наша страна ограничивает себя и вынуждена обращаться к международным посредникам в лице Комиссии ООН для юридического оформления своих прав на Арктику вместо того, чтобы разграничить арктический шельф с соседними государствами в двустороннем порядке.

Однако представляется, что государственная политика урегулирования данных вопросов на основе конвенционного международного морского права является более гибкой и дальновидной. Используя возможности, предоставляемые Конвенцией 1982 года, Россия не вступает в конфликт со своими соседями и занимает при этом значительно более выгодную позицию в Арктике по сравнению не только с неарктическими государствами, но и с некоторыми арктическими.

В этой связи примечателен пример США, которые до сих пор не ратифицировали Конвенцию по морскому праву именно из-за позиции своих «ястребов», считающих, что некоторые положения Конвенции ограничивают арктические амбиции США. Так, положения Конвенции о морском дне за пределами континентального шельфа как об общем наследии человечества, посредничество КГКШ в деле установления шельфа за пределами 200 миль и др. – все это рассматривается властными кругами в Вашингтоне как ущемление суверенитета США и угроза их гегемонии в мире. Однако именно в силу того, что США не ратифицировали Конвенцию, американцы вынуждены лишь наблюдать за тем, как другие арктические державы обеспечивают юридическое закрепление своих прав на расширенный арктический шельф.

Поэтому, подав заявку в КГКШ, Россия сделала серьезный шаг в сторону закрепления своих лидирующих позиций в Арктике. Также важно и то, что это было сделано дипломатическими средствами и в рамках международного права, что демонстрирует приверженность нашей страны максиме «Арктика – территория диалога».

Да, сегодня неарктические государства действительно прилагают активные усилия к тому, чтобы как можно больше размыть суверенные права арктических стран для получения максимально возможного доступа к акваториям Арктики. Однако если вести речь об экономических выгодах, то практически все разведанные морские запасы углеводородов Арктики расположены в пределах исключительных экономических зон и континентального шельфа прибрежных арктических государств, которые в соответствии со своим национальным законодательством и определяют порядок их освоения. Как указано выше, их суверенные права на разработку этих месторождений закреплены нормами международного морского права и никем в мире не оспариваются.

Да, на континентальный шельф Северного Ледовитого океана и его ресурсы претендует не только Россия – Норвегия стала первым государством, в отношении которого Комиссия (в марте 2009 года) приняла положительные рекомендации по границам его континентального шельфа в Арктике; в 2014 году свою заявку подала Дания, готовят заявки также Канада и США (которые пока не могут подать заявку ввиду отмеченных выше обстоятельств). Однако споры о разграничении морских пространств решаются в рамках двусторонних соглашений (с Норвегией Россия заключила соответствующий договор в 2010 году).

Говоря о преимуществах использования существующих международно-правовых средств для реализации арктических интересов, следует, естественно, иметь в виду, что этими преимуществами еще надо уметь воспользоваться. Положительного опыта в деле мирного сотрудничества в Арктике у России достаточно. Так, с Данией и Канадой, чьи претензии на шельф в Арктике частично пересекаются с российскими, на экспертном уровне постоянно поддерживаются тесные контакты[4], что позволило, к примеру, провести совместные геологические исследования природы морского дна Арктики и использовать их результаты для подготовки российской заявки на континентальный шельф в центральной части Северного Ледовитого океана[5]. Результатом такого сотрудничества стало также и то, что в своих официальных комментариях в отношении поданной Россией в КГКШ заявки Дания и Канада (как и США) подчеркнули отсутствие с их стороны каких-либо возражений[6].

Все эти аргументы говорят в пользу той международно-правовой линии в Арктике, которой придерживается Россия и которая уже в среднесрочной перспективе позволит реализовать российские интересы в Арктике.


[1] Интервью министра МПР России С.Донского, http://www.mnr.gov.ru/news/detail.php?ID=141707

[2] См., напр.,Официальный сайт Аналитического центра при Правительстве РФ http://ac.gov.ru/events/04239.html

[3] В соответствии с этим принципом, неотъемлемой частью территории государства, побережье которого выходит к Северному Ледовитому океану, являются земли, в том числе земли островов, к северу от материкового побережья такого государства в пределах сектора, образованного данным побережьем и меридианами, сходящимися в точке Северного полюса и проходящими через западную и восточную оконечности такого побережья.В отношении России этот метод впервые косвенно упоминается в русском тексте 1867 года «Высочайше ратифицированная конвенция об уступке Северо-Американским Соединенным Штатам Российских Северо-Американских Колоний», известной как договор о продаже Россией Аляски, впоследствии советское правительство подтверждало приверженность России секторальному принципу деления арктических участков суши. Однако к водным пространствам  – в т.ч. континентальному шельфу – он не имеет никакого отношения.

[4] Официальный сайт МИД России http://www.mid.ru/foreign_policy/rso/-/asset_publisher/0vP3hQoCPRg5/content/id/849083/pop_up?_101_INSTANCE_0vP3hQoCPRg5_viewMode=tv&_101_INSTANCE_0vP3hQoCPRg5_qrIndex=0

[5] Дания подала свою заявку в 2014 году. В ней указаны участки шельфа к северу от Гренландии. Ожидается, что Комиссия ООН по шельфу сможет рассмотреть датскую заявку не ранее чем через 10-15 лет в силу высокой степени загруженности организации. Канада пока не подала представление в КГКШ в отношении шельфа в Арктике, однако готовится сделать это в ближайшее время. Предполагается, что канадская заявка также будет частично пересекаться с датской и российской заявками.

[6] Текст комментариев на английском языке доступен на сайте ООН http://www.un.org/Depts/los/clcs_new/submissions_files/submission_rus_rev1.htm