Для Китая расширение сферы влияния юаня и его закрепление в качестве мировой резервной валюты давно стало стратегической задачей. Соответствующие шаги Пекин предпринимает на различных уровнях и в различных регионах мира. Не стала исключением и Центральная Азия. Здесь для увеличения доли китайской валюты во взаимных расчетах и снижения зависимости от американского доллара КНР задействует комплекс финансовых инструментов, которые можно рассматривать как часть стратегии экономического пояса Шелкового пути.

Спрос на китайскую валюту в ЦА стимулирует стабильный рост экспорта КНР в государства региона, подталкивающий их покупать юань для погашения сальдо торгового баланса. Китай прочно укрепился в числе крупнейших внешнеторговых партнеров центральноазиатских республик. Согласно информации ЮНКТАД, КНР уже стала торговым партнером №1 для региона, обогнав по объему товарооборота Россию. В 2013 года торговля Китая со странами ЦА превысила 50 млрд дол., из которых 23 млрд пришлись на поставки китайских товаров. При этом динамика взаимной торговли среднеазиатских государств с восточным соседом демонтирует стабильный рост показателей. Увеличивается китайский экспорт в республики, что соответственно повышает интерес и к юаню как средству платежа.

В связи с этим, особое значение для китайской экономики имеет стимулирование международной торговли и повышение конкурентоспособности китайских товаров на рынках ключевых регионов мира. В этом процессе важную роль играют зоны свободной торговли.

С начала 2000-х годов Китай последовательно продвигает идею создания зоны свободной торговли в рамках ШОС. Однако китайская инициатива долгое время не получала одобрения у стран объединения  ввиду угрозы масштабного роста китайского экспорта. В конце 2015 года премьер Госсовета КНР Ли Кэцян, выступая на проходящем в Чжэнчжоу расширенном заседании Совета глав правительств государств — членов организации, повторно заявил о намерении Китая создать ЗСТ в рамках объединения к 2020 году. Категорически против китайской инициативы высказался Узбекистан, остальные участники организации приняли решение детально проработать этот вопрос.

Одним из препятствий для быстрой экспансии юаня в ЦА является недостаток китайской национальной валюты у государств региона, экспорт которых в КНР не приносит достаточной валютной выручки. В связи с этим,  после 2010 года усилия Пекина сосредоточились на открытии своп-линий с рядом государств. Своп – это срочная конверсионная сделка, заключающаяся в одновременной покупке и продаже иностранной валюты на примерно равные суммы при условии расчетов по ним на разные даты. Иными словами, Китай выделяет сумму юаней банкам других государств на определенный срок в обмен на национальную валюту страны-партнера, после чего средства возвращаются КНР. Двусторонние валютные своп-соглашения, во-первых, выступают инструментом стимулирования взаимного товарооборота между странами посредством сокращения торговых издержек. Во-вторых, система валютных своп-соглашений снижает риски, связанные с колебаниями валютных курсов, способствуя повышению стабильности торговых потоков. В-третьих, государства-члены соглашения могут самостоятельно выбирать валюту для совершения двусторонних сделок, что делает их менее зависимыми от мировых резервных валют, главным образом, доллара США.

Всего за последние шесть лет Китай открыл своп-линии для почти 30 государств мира. В 2011 г. трехлетние своп соглашения с Китаем заключили Казахстан и Узбекистан на сумму 1,3 и 0,11 млрд дол. соответственно. По истечении срока, в 2014 г. Казахстан продлил действие данного соглашения. В 2015 г. Китай открыл своп-линию для Таджикистана на сумму 500 млн дол. В настоящее время продолжаются переговоры с Киргизией.

Другим способом интернационализации юаня выступает предоставление ликвидности в форме кредитов, номинированных  в китайской валюте. Пекин все чаще использует эту практику.  В 2014 году между министерством финансов Таджикистана и Эксимбанком были подписаны кредитные соглашения о строительстве участка Вахдат – Яван железной дороги Душанбе – Курган-Тюбе, второй очереди ТЭЦ Душанбе-2 и модернизации Таджикской алюминиевой компании. Общая сумма кредитов превысила 490 млн дол., почти половина средств была выделена в юанях (всего около  1,3 млрд юаней).

Таким образом, приоритетной целью финансовой политики Китая в государствах Центральной Азии является рост доли юаня во взаимных расчетах, а также снижение зависимости внешней торговли от доллара. В этой связи в среднесрочной перспективе усилия КНР будут сосредоточены на наращивании экспортных поставок китайских товаров в регион и открытии своп-линии для Киргизии. Кроме того, вероятно, Китай не откажется от обсуждения идеи создания ЗСТ в рамках ШОС, несмотря на категоричный отказ некоторых потенциальных участников, в частности Узбекистана, и продолжит последовательно прорабатывать эту инициативу. Как показывает опыт создания зон свободной торговли с участием Китая (например, ЗСТ в АСЕАН), Пекин готов к длительному и сложному переговорному процессу.

Для России в этой связи ключевой вопрос сводится к тому, не займет ли юань в будущем позиции в ЦА, на которые мог бы претендовать рубль? Ведь именно рубль является основной валютой ЕАЭС, заработную плату в нем получают миллионы трудовых мигрантов из ЦА, Россия по-прежнему ведет с регионом активную торговлю. В этом отношении у валюты РФ существенный потенциал. Однако ей по-прежнему сильно мешает незащищенность национального финансового рынка от спекулятивных атак и подверженность резким колебаниям курса, избежать которых в рамках текущей либеральной валютной политики нашей страны крайне сложно.