В начале мая  Б.Обама опубликовал  статью в газете Washington Post, посвященную созданию нового экономического блока – Транстихоокеанского партнерства (ТТП), соглашение о котором было подписано министрами торговли двенадцати стран в начале февраля с.г. в Окленде. Отбросив дипломатичные фигуры речи о «единении всех, кому дороги непреходящие ценности и  идеалы свободы торговли, как основы свободы  человеческого духа», «стремлении к процветанию азиатского-тихоокеанского региона»,  «совместном движении тихоокеанских стран к прогрессу и всеобщему благосостоянию» и тому подобные, как говорят американцы,  бла-бла-бла,  президент США без обиняков  заявил, что именно США со своими союзниками, а не Китай, должны устанавливать правила, по которым развивается международная торговля и в целом мировая экономика. «Америка должна писать правила. А другие страны должны играть по правилам, которые устанавливает Америка и ее партнеры, и никак иначе».

У вдумчивого читателя возникает естественный вопрос:  почему Б.Обама с редким для публичных выступлений официальных лиц США откровением и даже с некоторым цинизмом сформулировал цель  создания ТТП? Почему в его формулировке на первое место поставлен Китай и вопрос о том, кто должен определять правила, по которым функционирует мировая экономика?

Можно было бы объяснить это полной уверенностью Вашингтона  в своих силах и не менее полным презрением к мировому общественному мнению, которому вряд ли могут понравиться подобные заявления, но я бы расценил статью президента США  «с точностью до наоборот». Так ведет себя человек в состоянии стресса, чем-то сильно напуганный и близкий к истерике: он забывает о правилах приличия,  срывается на крик, угрожает, произносит то, чего вслух произносить  не следует,  и о чем он впоследствии жалеет.

Сейчас американский истеблишмент напуган и близок к состоянию шока, подобного тому, которое в Вашингтоне испытывали в 1957 году, когда СССР запустил первый искусственный спутник земли, а также в 1961 году, когда Юрий Гагарин стал первым человеком, совершившим космический полет. Или в 70-х годах прошлого века, когда США испытали унизительное поражение во Вьетнаме и были вынуждены спешно удирать  из Сайгона (нынешний Хошимин), бросая тысячи единиц военной техники и оставляя на произвол судьбы своих местных  «союзников». Для американских правящих кругов, которые свято верят в мессианское предназначение США, а также в превосходство американского образа жизни и американской нации над другими народами, было невыносимо сознавать, что кто-то опередил их в космосе или заставил позорно капитулировать, несмотря на огромное военное превосходство и зверские методы ведения войны.

Нынешний шок и стремление как можно быстрее создать ТТП – это реакция на тот простой факт, что США  постепенно проигрывают в экономическом соревновании с Китаем, уступая  ему одну за другой позиции в мировой экономике.  В 2009 г. Китай стал мировым лидером по объёму экспорта, в 2011 – по размеру  золотовалютных резервов (на конец 2015 г. 3,3 трлн. долларов), в 2012 г. – по обороту  внешней торговли (в 2015 г. – 3,95 трлн. дол.).  Положительное сальдо во внешней торговле Китая достигло  в 2015 г. рекордной суммы 595 млрд. долларов, тогда как у США хроническое отрицательное сальдо выросло до 710 млрд. Китайская экономика растет в 2,5-4 раза быстрее, чем американская, стремительно догоняя ее. В 2000-2015 гг.  ВВП Китая рос в среднем на 9,5% в год против 2% в США. В результате за этот период ВВП Китая увеличился практически в 4 раза, тогда как ВВП США  –  в 1,3 раза. По оценке МВФ, в 2015 г. ВВП Китая составил 10,8 трлн. дол. в текущих ценах, т.е. Китай занимает второе место в мире после США,  а по объёму ВВП, рассчитанному по паритету покупательной способности – уже первое  (по оценке МВФ, 19,3 трлн. дол. против 17,9 трлн. дол. у США).

Китай стал главным локомотивом мировой экономики вместо США: ВВП КНР  в 2015 г.  вырос  на 648,5 млрд. долларов, обеспечив  25% глобального  экономического роста, а ВВП США – на 470 млрд. долларов, т.е. 18% мирового экономического роста.

Фантастическими темпами растёт производство автомобилей в КНР. По этому показателю Китай также вышел на 1-е место в мире. До начала реформ в 1978 г. в стране было выпущено 149 тыс. автомашин, а в 2014 г. – 23,7 млн., – в два раза больше, чем произвела автомобильная промышленность США, которой так гордятся американцы.

Китайский юань уверенно входит в число ведущих мировых валют. Признанием стабильности и надежности юаня стало решение   Совета управляющих МВФ в ноябре 2015 года включить китайскую денежную единицу в состав  корзины валют, на основе которой рассчитывается стоимость  специальных прав заимствования (SDR) – внутренней валюты МВФ. Юань займет третье место  в этой корзине после доллара США (42%) и  евро (31%) с удельным весом 10,92%, опередив британский фунт стерлингов (8,09%) и японскую иену (8,33%).

Гонконг (в международной статистике учитывается отдельно) и КНР занимают соответственно второе и третье места в мире по объему прямых производственных инвестиций за рубежом (150 и 116 млрд. долларов в 2014 году), быстро приближаясь к США (337 млрд. долларов), которые пока остаются главным мировым инвестором1.

Давно уже устарело расхожее представление о том, что Китай – быстро растущая, но технически отсталая экономика. Впечатляющими темпами растут достижения Китая в науке и высоких технологиях. За последние 10 лет число исследователей в Китае выросло в 2,3 раза – до 3,18 млн. человек. В ряды лучших университетов мира по рейтингу “Times-2013” вошло 16 китайских ВУЗов. В КНР созданы две “кремниевые долины” Шэньчжэнь и Чжунгуаньцунь, а также многочисленные технопарки в крупнейших городах страны.

В конце 2015 года Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) опубликовала доклад «Мировые показатели деятельности в области интеллектуальной собственности за 2015 год». Первое место в рейтинге ВОИС уже пятый  год  подряд занимает Китай, ученые и изобретатели которого в 2015 г. подали миллион патентных заявок. На втором и третьем месте идут США и Япония, причем суммарное число поданных ими патентных заявок  ниже, чем у одного Китая. Россия, увы, с  42 тыс. заявок уступает  Китаю в 23 раза, пропустив вперед Индию и Бразилию.

Китай лидирует по многим направлениям современных технологий. В частности, КНР  вышел на  первое место в мире по количеству научных публикаций и патентов в области нанотехнологий с долей 32,3%, а США, которые занимают вторую строчку,  уступают «Поднебесной» в два раза (17,3%).

По данным Всемирного банка, Китай занимает первое место по объему экспорта высокотехнологичной продукции с долей  26 % (558,6 млрд. долларов) мирового рынка (2,1 трлн. долл.) против 7,3% у  США (155,6 млрд. долл.) и 9,5% у Германии (199,8 млрд. долл.). Россия, увы, на одном из последних мест среди крупных стран – 0,5% (9,8 млрд. долл.), уступая Китаю по этому показателю в 58 раз.

Китайские компании Lenovo, Huawei, Xiaomi, Coolpad, ZTE успешно конкурируют на мировых рынках с такими высокотехнологическими западными корпорациями, как Apple, Samsung и др.

         *               *              *              *              *

В общем, Китай упорно дышит в затылок американцам, у  которых появились  серьезные основания для того, чтобы занервничать. Оторваться от  китайского кроссовера  «Haval HB-02»  американский «Ford EcoSport»  может только в одном случае: если правила гонки будут определять в Вашингтоне.

США попытались это сделать через Всемирную торговую организацию, но успеха не имели. Вступление Китая  в ВТО значительно усилило в этой организации группировку развивающихся стран, которые  смогли добиться назначения на пост генерального директора представителя Бразилии Р. Азеведо. Они твердо  сопротивляются диктату США и ЕС в ходе Дохийского  раунда  многосторонних торговых переговоров, продолжающегося  с 2001 г.

На министерской  конференции ВТО в Найроби в декабре 2015 года было достигнуто соглашение об отмене сельскохозяйственных субсидий, а также договоренности по вопросам экспортной конкуренции и государственным запасам для целей продовольственной безопасности, однако по большинству  важнейших спорных проблем решений не найдено. В Найроби обозначились принципиальные расхождения между КНР и США, и в целом между развитыми и развивающимися странами.  США и  ЕС предложили коренным образом пересмотреть  Дохийскую  повестку дня, отказавшись от принципа пакетных соглашений, который  был сформулирован  в 2001 г.  Китай, Индия и другие страны, входящие в Группу-33,   выступили за то, чтобы  продолжить работу в точном соответствии с ней и найти взаимоприемлемые пакетные решения по таким ключевым проблемам как сельское хозяйство (внутренняя поддержка, доступ на рынки и экспортной конкуренции); доступ на рынки промышленных товаров; торговля услугами; вопросы развития; защита прав интеллектуальной собственности, а также правила торговли        (антидемпинг, субсидии  и региональные торговые соглашения).

Противоположны позиции развитых и развивающихся стран по вопросу о будущем ВТО. Развивающиеся страны выступают за то, чтобы ограничить  компетенцию ВТО торговлей товарами и услугами. США и ЕС наоборот хотели бы распространить компетенцию Организации на новые направления (инвестиции, трудовые стандарты, принципы решения коммерческих споров и т.д.). В Найроби по настоянию Запада  в повестку дня были включены вопросы защиты интеллектуальной собственности, что вызвало бурю негодования у африканских стран.

В общем, ВТО вышла из-под контроля США, и продавить свои подходы к правилам функционирования международной торговли через эту организацию Вашингтон  уже не в силах. Впервые на конференции в Найроби глава американской делегации выразил пессимизм в отношении  перспектив дальнейшего существования  ВТО, которая, по его мнению,  изживает себя.

Смысл создания Транстихоокеанского (а впоследствии и Трансатлантического) партнерства и состоит в том, чтобы:

–  сформировать  параллельную ВТО систему организации международной торговли, распространив выработанные Вашингтоном в своих интересах для указанных экономических блоков  правила на всю мировую экономику;

– ограничить потенциал  экономического развития Китая за счет затруднения доступа китайских товаров и инвестиций в страны-члены Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерств.

Оба экономических блока беспрецедентны по охвату сфер экономики  и выходят далеко за рамки обычных зон свободной торговли, в которых принято обнулять  или снижать импортные тарифы, а также снимать нетарифные барьеры в торговле.   США   в ходе переговоров навязывают   свои подходы к тем проблемам,  которые  способны вернуть им лидерство в мировой экономике: охране  интеллектуальной собственности, государственным субсидиям, распределению  государственных заказов, электронной  торговле, финансовым услугам,  защите прав иностранного капитала, унификации  технических стандартов  и конкурентных правил и т.д.

Большая часть статей соглашения о создании Транстихоокеанского партнерства имеет явную антикитайскую окраску.

Китайские товары на рынках стран-членов ТРР  будут менее конкурентоспособными уже в силу того, что соглашение предполагает обнуление в течение определенного периода импортных пошлин на 18 тысяч товаров, производимых в США, а также взаимное снятие многочисленных  нетарифных барьеров  странами-участниками  объединения.

Создание  TТР  позволит  «отбить» попытки Пекина за счет увеличения ассигнований на НИОКР  вклиниться в  глобальные производственно-сбытовые  цепочки  на  рынках высокотехнологичных товаров. Например, предусмотренная соглашением гармонизация в странах-участницах стандартов мобильной телефонии параллельно с их ужесточением обесценит те усилия, которые китайцы предпринимают  для разработки новых продуктов в этой сфере и их продвижения на внешние рынки.

Новое объединение  затруднит китайский экспорт и по другим позициям, поскольку в Китае в различных  секторах экономики преобладают  государственные предприятия, а против них предполагается использовать антимонопольные статьи соглашения о ТТП, а также положения, регламентирующие  государственные субсидии и правила слияний и поглощений в корпоративном секторе.

         *               *              *              *              *

Китайская реакция на упомянутую вначале статью Б.Обамы была спокойной и на первый взгляд даже несколько флегматичной. Китайцы не заявили протест по дипломатической линии, не высказали встречных угроз, не  послали  войска в Гондурас, Тринидад и Тобаго или Сент-Винсент и Гренадины,  дабы  доказать Вашингтону, что руки у него коротки  и не достают даже до собственного мягкого подбрюшья.

Пекин ограничился сухим и коротким заявлением официального представителя МИД КНР Хун Лэя о том, что правила международной торговли должны устанавливаться всеми странами сообща, а не диктоваться одним государством. «США ведут себя очень амбициозно, делая такие заявления, но, боюсь, они не учитывают долгосрочные перспективы», – отметил китайский представитель.

Спокойно, уверенно, без истерик и криков, с чувством собственного достоинства. Параллельно Китай продолжает работать над реализацией выдвинутой им на саммите АТЭС в ноябре 2014 года инициативы о создании зоны свободной торговли  Азиатско-Тихоокеанского региона (ЗСТАТ) и запускает другой мегапроект – «Экономический пояс Шелковго пути».

В общем, как говорят на Востоке, «собака лает, караван идет».

Реакция в России на факт создания Транстихоокеанского партнерства и статью  Б.Обамы была не столь однозначной.

Высшее политическое руководство страны критически восприняло факт подписания соглашения о создании Транстихоокеанского партнерства. Президент В.Путин заявил: «Если это будут какие-то замкнутые группировки, то, в конечном итоге, это приведет не к устранению, а к усилению дисбалансов в мировой экономике».

Спикер Госдумы С.Нарышкин в свою очередь подчеркнул, что  Транстихоокеанское партнерство рассчитано на неравноправие участников и выглядят как попытки подавить тех, кто  не согласен жить в однополярном мире.

Негативную оценку созданию Транстихоокеанского партнерства и последним  высказываниям Б.Обамы дали многие российские СМИ,  расценив их как проявление великодержавных амбиций и неуважение к мировому сообществу. Такая обостренная реакция совершенно понятна: русскому национальному самосознанию и нашему пониманию суверенитета претит  намерение США или любого другого государства диктовать  свои условия и подходы (неважно к чему –  развитию мировой экономики, урегулированию региональных конфликтов и т.д.) остальным странам, включая Россию.

В то же время в ряде СМИ и экспертном  сообществе либерального направления и даже  в некоторых государственных ведомствах допускают возможность вступления России в ТТП, утверждая, что это объединение может принести  больше коммерческих выгод для российского бизнеса, чем китайская зона свободной торговли АТР. Ряд высокопоставленных российских чиновников высказывают мнение, что  соглашение о создании ТТП не окажет негативного влияния на экономическое развитие  России.

Странная позиция, если не сказать больше.  Конечно, если исходить из того, что Россия вечно будет экспортировать (в том числе в страны АТР) исключительно сырье, то создание ТТП действительно мало что меняет для нашей страны. Однако если иметь в виду, что перед Россией стоит задача диверсификации экономики в целом и экспорта в частности, перевода ее на инновационный путь развития, что  позволило бы снять нашу страну с «нефтяной иглы», то подписание соглашения о ТТП совершенно очевидно затрагивает наши национальные интересы. Радикальные изменения тарифно-таможенного режима после образования TTIP ограничат  наши возможности по наращиванию ненефтяного экспорта в страны  региона.

Еще более странно допускать возможность присоединения в будущем к ТТП и  ставить на одну доску этот блок во главе с США, которые  пытаются  организовать экономическую блокаду России,  и зону свободной торговли АТР, которую стремится создать наш  стратегический партнер Китай, первым протянувший нам  руку помощи, когда США и Евросоюз ввели против нас санкции.

Уважающее себя суверенное, независимое государство, в качестве которого позиционирует себя Россия,   не может руководствоваться лозунгом римского императора    Веспасеана «деньги не пахнут» и вступать в то из указанных двух объединений, которое может обеспечить  большую прибыль только отдельным секторам бизнеса. Тем более, что в этом случае нужно будет отказаться от главной парадигмы внешней политики России – стремления к построению  более справедливого многополярного  миропорядка,  – согласившись  с Б.Обамой в том, что именно США, как самое «прогрессивное государство в мире» должны устанавливать правила международной торговли. А лозунг «поворота на Восток» рассматривать как тактический прием, если допустить, что Россия готова  в одной упряжке с американцами сдерживать экономический рост Китая.

Уверен, что  рассуждения  отечественных либералов на тему о том,  в какое экономическое объединение из двух – ТТП или ЗСТАТ нам вступать,  так и останутся пустопорожней болтовней. Слишком свежи в памяти нашего общества унижения начала  90-х годов, когда тогдашнее руководство было готово отрицать само существование  национальных интересов и любое решение принимало в соответствии с «рекомендациями» «лучшего друга» Билла или госсекретаря того периода Дж.Бейкера.

  1. World Investment Report 2015. Reforming International Investment Governance.