Складывающаяся  ситуация  на территории азиатского континента и в АТР свидетельствует о возрастающем влиянии Китая практически по всем направлениям регионального развития.  И это вполне закономерно в силу ряда причин.

В частности, будучи второй экономикой мира,  эта страна продолжает успешно наращивать свой потенциал. В Плане экономического и социального развития страны  на 13-ю пятилетку (2016 – 2020 гг.) говорится о том, что в предстоящие пять лет темпы роста ВВП будут поддерживаться на уровне не ниже 6,5%. За этот период  предполагается импортировать товаров более чем на 10 трлн долл., а зарубежные инвестиции  Китая превысят 600 млрд долларов США.   Китай сегодня поддерживает устойчивые экономические связи со многими государствами мира. Почти для двухсот стран Китай является ведущим торговым партнером, занимая в их числе первое, второе или третье место.

В этом контексте полагаем заслуживающим внимания заявление председателя КНР Си Цзиньпина, которое он сделал еще на декабрьском (2014 г.) заседании политбюро ЦК КПК. В частности, он подчеркнул, что Китай в сфере глобального экономического управления не должен быть  сторонним наблюдателем и следующим за кем-то, он должен быть его активным участником и ведущим. Известный китайский эксперт Ху Аньган прокомментировал  эти слова как «сильный сигнал всему миру о том, что Китай является активным участником глобального экономического управления и намерен развивать свою руководящую роль в этом процессе». Такие заявления не случайны, поскольку Китай сегодня, по  признанию пекинских аналитиков,  уже приступил к осуществлению плана глобальной геоэкономической революции, первым этапом которой  являются проекты Экономического пояса Шелкового пути и Морского Шелкового пути 21 века.

Важное  положение в политике КНР  занимают, безусловно,   страны Северо-Восточной Азии (СВА). Одним из примеров этого являются китайско-южнокорейские отношения, особенно их экономическая составляющая. В 2013 году общий объем товарооборота между Китаем и Республикой Корея составил более 270 млрд долларов США, что больше, чем американо-южнокорейская и японо-южнокорейская торговля вместе взятые. Уже подписано двустороннее соглашение о зоне свободной торговле, и предполагается, что  товарооборот между Китаем и Южной Кореи выйдет на годовую отметку, превышающую 300 млрд долларов.

Успехи, планы и проблемы Китая в экономической области, вне сомнений, оказывают прямое влияние  на характер его внешних связей и политику безопасности. В этой связи нельзя не  отметить, что президент Республики Корея Пак Кын Хэ была единственным союзником США, который присутствовал на военном параде в Пекине, посвященном 70-й годовщине окончания II Мировой войны. Это, среди прочего, может указывать  на  большое значение, которое Сеул придает Китаю в решении комплекса проблем, связанных не только с экономикой, ядерной проблемой Корейского полуострова (ЯПКП), но и с перспективой объединения Кореи. Заметим, что от КНДР на указанных торжествах присутствовала делегация, возглавляемая одним из высокопоставленных доверенных корейского лидера, но сам Ким Чэн Ын в Пекине не появился.

Однако дружественные отношения между Китаем и КНДР и намерение развивать с Пхеньяном дружбу и сотрудничество  были  недавно  в очередной раз подчеркнуты  в поздравительных телеграммах председателя КНР Си Цзиньпина, направленных  в адрес корейского лидера в связи с открытием 6 мая с.г. VII съезда ТПК и избранием Ким Чэн Ына председателем партии.  Вместе с тем, Китай воздержался от направления на съезд ТПК своих  представителей. Вероятной причиной этого стала, как полагают эксперты,  информация о том, что Пхенъян, якобы, готовится к очередному пятому по счету ядерному испытанию, что является нарушением поддержанной Пекином резолюции СБ ООН от 2 марта 2016 г. № 2270.

В то же время характер влияния  Китая на ситуацию в Восточной Азии, включая  ее северо-восточный регион,  в немалой степени определяется также  наличием напряженностей в его отношениях с рядом государств континента, главным образом,  по причине пока не решенных территориальных проблем. В последние дни особую остроту приобрела напряженность в отношениях между Китаем и Японией по поводу трех островов в Восточно-Китайском море. В опасном направлении продолжает развиваться спор между Пекином и Манилой из-за принадлежности некоторых островов в Южно-Китайском море.  Сохраняются определенные разногласия между Пекином  и Сеулом по вопросу разграничения водных  территорий  в Желтом и Японском морях. Соседние  государства выражают озабоченность в связи с наращиванием военного потенциала  сильного соседа, стремясь со своей стороны найти подходящие варианты смягчения дисбаланса сил за счет поиска соответствующих рамок взаимоотношений между государствами региона, а также путем привлечения внерегиональных партнеров.

В связи с этим, на наш взгляд, небезынтересно посмотреть на то, как в сложившейся ситуации официальный Пекин оценивает  положение дел и что собирается предпринимать  в плане сохранения мира и благоприятных условий для общего развития.

Как известно, политика КНР в Северо-Восточной Азии имеет в своем основании «новую» внешнюю политику Китая, которую лидер КНР Си Цзиньпин в сентябре 2015 года представил на сессии ГА ООН как «политику крупного государства  с китайской спецификой», базовой основой которой являются сотрудничество и «общий выигрыш». Межгосударственные консультации с привлечением всех заинтересованных стран  должны стать «важным способом» глобального управления и разрешения конфликтных ситуаций двустороннего и регионального  характера.

В Пекине исходят из того, что в условиях экономической глобализации вопросы безопасности всех государств  тесно взаимосвязаны и взаимозависимы, и «сегодня не существует страны, которая могла бы в одиночку обеспечить свою полную безопасность».

Эти выводы согласуются с оценками  китайского руководства, которые были сделаны еще  в  мае 2014 года в Шанхае на Совещании по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Там, в частности, говорилось  о том, что «все азиатские дела и проблемы безопасности, должны решаться самими  азиатами».

В развитие этой идеи на V заседании министров иностранных дел  Совещания по взаимодействию  и мерам доверия в Азии, которое состоялось в Пекине в конце апреля 2016 года,  был поставлен вопрос о выработке  некой новой «модели  обеспечения безопасности с азиатской спецификой». Ее подготовка, в китайском понимании,  предусматривает активизацию деятельности  по ряду направлений.

Во-первых, предлагается осуществлять более глубокое сотрудничество в вопросах выработки мер доверия и безопасности, касающихся таких сфер, как военно-политическая,  новых вызовов и угроз, экономическая, гуманитарная, а также  защита окружающей среды.

Во-вторых, выражена необходимость  в налаживании и поддержании на равноправной основе «азиатского цивилизационного диалога», учитывающего  позиции всех наций и народностей, специфику религий и культур, особенности общественного устройства, избранного пути развития и уровень экономики стран Азии. В Пекине полагают, что именно такой диалог должен находиться в основе «комплексного управления вопросами региональной безопасности».

В-третьих, в решении спорных вопросов придерживаться мирных способов,  опираясь на диалог, консультации и международное право. В этих целях предложено создать некий «механизм правил» (guize jizhi), который должен помогать удерживать под контролем возможные кризисные ситуации и способствовать их урегулированию цивилизованным путем.

В-четвертых, продолжая совершенствовать функции имеющихся в Азии структур, которые способствуют поддержанию мира, безопасности и сотрудничества в регионе, постепенно выйти на создание «новой  структуры сотрудничества по безопасности в Азии, соответствующей ее региональным особенностям».

СВМДА, по-видимому, рассматривается сегодня в Пекине, наряду с форматом Восточно-азиатских саммитов,  в качестве одной из наиболее подходящих  площадок для диалога и практических действий в указанном направлении, т.е., создания «новой модели обеспечения безопасности с азиатской спецификой».  Первые конкретные шаги, на наш взгляд, были сделаны  в  2004 году на упомянутом саммите СВМДА в Шанхае, где китайской стороной был представлен некий общий подход к  обеспечению  безопасности в Азии (yazhou anquanguan), который должен предусматривать «совместность действий, комплексность, сотрудничество и последовательность в реализации». Был определен и так называемый «путь азиатской безопасности» (yazhou anquan zhi lu), предполагающий «совместное строительство, совместное использование и совместное извлечение выгоды».  В целом же, согласно официальной позиции Пекина, сотрудничество в обеспечении безопасности в Азии, и ее северо-восточной части, должно иметь в качестве опоры так называемые «отношения нового партнерства» (включают развитие, сотрудничество, общую выгоду), уважение и гарантии безопасности  каждой страны  и   построение общей азиатской судьбы».

В комментариях центральной китайской печати по поводу итогов апрельского (2016 г.) заседания  министров иностранных дел СВМДА вновь было сказано о том, что построение собственной безопасности за счет ущерба безопасности других стран и усиления военного союза с третьей стороной не может способствовать обеспечению   целостной безопасности региона.  Для «третьей» же стороны, вмешивающейся в решение проблем СВА,  прозвучало предупреждение: «Задувая огонь в чужой лампе, можно спалить и собственную бороду» (chuimie bieren de deng, hui shaodiao ziji de huzi).

По нашему мнению, учитывая, что Китай в предстоящие два года будет председательствовать в СВМДА, можно предположить усиление его активности в практической реализации идеи создания «структуры региональной безопасности с азиатской спецификой».

Используя  изложенные подходы в политике безопасности и формировании «международных отношений нового типа», китайская  сторона выступает за стабильность на Корейском полуострове, его безъядерный статус и решение имеющихся острых межгосударственных проблем в регионе  посредством диалога. Китай, по словам Си Цзиньпина,  категорически не приемлет военного способа решения ЯПКП и какой-либо дестабилизации ситуации в регионе, в том числе в результате оказания военного давления на КНДР.

Южнокорейские эксперты полагают, что основной причиной, которая побуждает Китай поддерживать политический режим в Северной Корее и нести при этом немалые материальные издержки,1 являются опасения, связанные с возможным появлением на границе Китая объединенной и  ориентирующейся на Запад страны,  да еще и  с находящимися на ее территории вооруженными силами США (28500 военнослужащих). Тем самым, Вашингтон может значительно усилить рычаг давления и сдерживания Китая.  К тому же, падение нынешнего политического режима в КНДР чревато дестабилизацией ситуации на полуострове в целом, что может негативно повлиять на положение в приграничном с КНДР китайском регионе и на всем северо-востоке Китая.

Поэтому в Сеуле не без оснований считают, что Китай, декларируя поддержку мирного объединения Кореи, в большей степени выступает за сохранение статус-кво на Корейском полуострове, руководствуясь своими внутренними и геополитическими соображениями. И это понятно, потому что какие-либо   возможные для осуществления креативные идеи по части денуклеаризации Корейского полуострова, нормализации отношений с КНДР, а уж тем более по объединению Кореи,  плохо просматриваются.

На наш взгляд, внешняя политика Китая в Северо-Восточной Азии, включая сферу безопасности, в ближайшем будущем, скорее всего, будет эволюционировать в рамках обозначенных на апрельском с.г. заседании министров иностранных стран СВМДА в Пекине. При этом, с учетом предстоящего двухлетнего председательства КНР, будет актуализирована роль Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, а также активизирована деятельность по использованию потенциала азиатских государств, в том числе и Северной Кореи, в реализации  стратегии «один пояс, один».

Полагаем, что нацеленность на создание в сфере безопасности «новой структуры с азиатской  спецификой» отвечает сегодняшним реалиям и потребностям.  Она находится, по словам министра иностранных дел России С.Лаврова, в русле  «поиска открытых и всесторонних механизмов безопасности и выработки  единых для всех правил игры на основе равенства  и неделимости безопасности».2 Важно, чтобы эта структура была действительно «с азиатской спецификой», а не со спецификой какой-либо одной державы.

  1. Китай поставляет в Северную Корею 90% энергетических ресурсов, 80% потребительских товаров, 40-45% продовольствия. 80% внешней торговли КНДР приходится на Китай. Северная Корея поставляет в Китай рыбу, сталь и полезные ископаемые.
  2. Встреча Министров иностранных дел СВМДА. 28.04.2016