Наблюдающееся ныне очередное резкое обострение ситуации на Корейском полуострове является своего рода итогом годичного процесса накопления негатива в череде событий, происходивших как на самом полуострове, так и вокруг него. Чисто внешне участниками этих событий выглядели Северная Корея и некое «мировое сообщество». Причём «провокационные акции» первой и реакция на них второго странным образом дополняли друг друга.

Начало этой спирали абсурда положил неудачный запуск космической ракеты (что явилось нарушением резолюций СБ ООН), осуществлённого КНДР в апреле 2012 г. Её раскрутка (поначалу вяло развивавшаяся), резко ускорилась в конце того же года и, наконец, в марте 2013 г. достигла апогея. Во всяком случае, в это хочется верить.

До этого момента произошла цепь знаковых событий, а именно: повторный (уже успешный) запуск северокорейского спутника, состоявшийся в декабре 2012 г.; осуждение его всеми членами Совбеза; заявление северокорейского руководства о готовности к проведению третьего ядерного испытания; категорическое предупреждение СБ о недопустимости подобного испытания; проведение КНДР 12 февраля указанного испытания; единогласное принятие 7 марта резолюции СБ ООН № 2094, вводящее новые санкции в отношении Северной Кореи; почти одновременно с её принятием было объявлено о начале на юге полуострова комплексных американо-южнокорейских учений.

При этом в военных ведомствах обеих стран утверждают, что они были заранее запланированы и не связаны непосредственно с принятием Совбезом упомянутой резолюции.

Далее последовало заявление КНДР о «потере всякого смысла соглашения Севера и Юга о ненападении… и давно утратившим силу» совместном с Сеулом заявлении о денуклеаризации Корейского полуострова, а также о разрыве единственной линии телефонной связи («с группой предателей-марионеток») в Пханмунджоне. Заявлялось также о праве КНДР нанести «превентивный ядерный удар». На это заявление МО Южной Кореи отреагировало не менее жёстко и эмоционально.

Вся указанная цепь событий прямо противоречит логике решения ключевой проблемы ситуации на Корейском полуострове, которая обусловлена разделом в 1945 г. единого народа. Другие относительно частные проблемы (например, связанные с той же ракетно-ядерной программой КНДР, трансформацией её политического устройства, процедурные проблемы процесса сближения различно устроенных государств) могут быть разрешены только при видимом прогрессе на пути решения этой ключевой. Между тем она находится в «замороженном» состоянии с 1953 г., когда на полуострове было заключено перемирие  после трёхлетней опустошительной войны.

При двух подряд сроках правления в Республике Корея (РК) Демократической партии (то есть вплоть до конца 2008 г.) казалось, что в ходе постепенного налаживания связей между обеими странами появляется перспектива урегулирования корейской проблемы; как в целом, так и в частностях.  Правда, вместе с этим позитивным процессом столь же неизбежно возникал и вопрос о перспективах дальнейшего пребывания на Корейском полуострове 25-тысячного контингента американских войск. Вместе с 50-тысячной группировкой, расположенной в Японии, они составляют силы «передового базирования» США в АТР, антикитайская «нацеленность» которой не вызывает сомнений.

Упомянутый вопрос перестал быть актуальным уже  через два-три месяца после  проведения в конце 2008 г. в РК президентских выборов, в ходе которых на высшую государственную должность был избран Ли Мён Бак, представлявший «Партию великой страны», оппозиционную к «Демократической партии». В сопровождении надуманной аргументации новым руководством РК был свёрнут межкорейский диалог, а на самом Корейском полуострове и в окружающем его водном пространстве стала быстро нарастать напряжённость. Она и явилась одной из причин очередного этапа актуализации КНДР ракетно-ядерной программы.

Ли Мён Бак, уже лишь формально продолжая занимать пост президента РК и за месяц до инаугурации на него Пак Кын Хе (победившей на выборах 2012 г.), не упустил последней возможности внести весомую порцию в процесс ухудшения ситуации на Корейском полуострове. 31 января 2013 г. по линии МО РК в адрес КНДР прозвучало очередное предупреждение о «серьёзных последствиях». Оно смотрелась вызывающе на фоне северокорейской риторики об антиамериканской (но не антиюжнокорейской или антияпонской) направленности ракетно-ядерной программы КНДР.

В этом плане примечательной представляется сдержанность риторики Пак Кын Хе как во время инаугурации 25 февраля 2013 г. (то есть уже после ядерного испытания КНДР), так и спустя десять дней на вершине пикировки между обеими Кореями. Выступая 7 марта на одном из общественных мероприятий, она напомнила о проблеме национальной безопасности в связи с возможными провокациями со стороны Северной Кореи. Не сделав при этом никаких «предупреждений», госпожа президент произнесла символическую фразу о том, что будет благодарна, если политические круги предоставят ей шанс работать ради граждан, доверяя ей так же, как доверяют граждане. Видимо, для некоторых из этих «кругов» мнение их собственного нового президента  по ряду важных государственных проблем является недостаточно авторитетным.

Что касается Северной Кореи, то в условиях внешней изоляции и постоянной угрозы с суши, моря и воздуха политическая система Севера (при любом руководителе) будет только цементироваться, выполняя полезную некоторым из ведущих региональных игроков функцию пугала. Его «полезность» может быть самой разной. Например, в определённые отрезки времени (при формировании текущего оборонного бюджета, разработке долгосрочной стратегии военного строительства, реформировании законодательства в сфере безопасности) его можно показывать общественности Японии.

О характере «полезности» для США поддержания КНДР в её нынешнем, фактически безальтернативном, положении говорилось выше. Собственно, основными «выгодополучателями» от проведения запусков КНДР космических ракет, а также третьего ядерного испытания являются США, а также Япония.

Необходимо, однако, сделать важную оговорку в связи с так называемой «проблемой раскола элит», которая наблюдается во всех без исключения ведущих мировых державах. Она проистекает из различий в подходах к ответу на разнообразные вызовы внутреннего и внешнего порядка. Поэтому, когда говорится о «выгоде США» (в данном случае, в связи с очередным кризисом на Корейском полуострове), то следует подразумевать ту часть истеблишмента этой страны, которая не желает разрядки напряжённости в АТР, ухода с позиций «передового базирования» в противостоянии с Китаем, снижения уровня обязательств по отношению к региональным союзникам, прежде всего, Японии.

Что касается Китая, то оценить вполне очевидные и негативные для него последствия акций КНДР последних месяцев (особенно ядерного испытания) было несложно, и поэтому как раз из Пекина раздавались особенно резкие предостережения в адрес Пхеньяна. Они посылались главным образом через Интернет-издание «Глобал Таймс» (Global Times). По мнению экспертов, через это издание китайским руководством обычно вбрасываются в пространство масс-медиа пробные мессиджи.

Именно благодаря позиции КНР стало возможным принятие резолюции СБ № 2094, хотя ещё за полгода до этого подобное трудно было представить. Тогда в КНР считалось весьма перспективным развитие экономических отношений с Северной Кореей и, прежде всего, в специальной экономической зоне Расон. Сегодня руководители прилегающей к КНДР китайской провинции Цзилинь в беседах с иностранными экспертами даже не хотят говорить на эту тему.

Тем не менее, не возникает сомнения, что КНР не бросит своего северо-восточного клиента, дабы не повторилась ситуация с Мьянмой, где Китай потерял свои лидирующие позиции в борьбе с США за влияние на эту страну. У Пекина нет иного выбора, как не допустить вполне реального коллапса Северной Кореи, например, в случае прекращения поставок продовольствия в эту страну.

В КНДР, видимо, хорошие специалисты в области моделирования политических процессов, способные спрогнозировать возможные последствия в игре на (крайнее) обострение. Собственно, несомненные технологические успехи, продемонстрированные в ходе реализации ракетно-ядерной программы, и не могут быть достигнуты без хорошей фундаментальной научной базы. Внешне нелепая картина (под условным заголовком «Преступление-наказание») череды описанных выше событий, вероятно, предсказывалась. Для КНДР они не имели серьёзных последствий. Пока.