Официальный двухдневный визит премьер-министра РФ Дмитрия Медведева в Киргизию, в ходе которого состоялись переговоры с президентом Киргизии Алмазбеком Атамбаевым и премьер-министром Сооронбаем Жээнбековым завершился 7 июня. Итогом встречи стало подписание шести документов, касающихся развития двустороннего экономического сотрудничества в области поставок нефтепродуктов, социально-трудовой сфере, а также взаимодействия между государственными органами двух стран. Тем не менее соглашения носят преимущественно рамочный характер и не способствуют решению накопившихся вопросов двустороннего взаимодействия, препятствующих эффективному развитию дальнейшего сотрудничества.

Ряд проблем лежит в плоскости взаимной торговли. Внешнеторговый оборот двух стран рос с начала XXI века, снижаясь в период кризисов 2009 и 2014 гг. В 2000 году он равнялся 190 млн дол., а к 2014 году увеличился до 1,8 млрд дол. Для Киргизии сальдо торговли с РФ сложилось резко отрицательное: в 2014 году российский экспорт превысил киргизский импорт на 1,64 млрд дол.

В структуре поставок из РФ наблюдается характерный перекос в сторону продукции топливно-энергетического комплекса (в 2014 году 51 % российского экспорта пришёлся на ГСМ). Одновременно в последние годы быстро росли продажи в Киргизию конкурирующих китайских промышленных товаров. Отсюда, хотя Россия пока удерживает статус крупнейшего торгового контрагента республики, для неё крайне важно расширять условия для диверсификации экспорта в КР.

Сложности создаёт сохраняющаяся реэкспортная модель экономики Киргизии, основанная на перепродаже дешёвых товаров, поступающих из КНР, в Россию, где они подрывают конкурентоспособность национального производителя. Республика постепенно вынуждена отходить от такой модели, чему способствует изменившаяся внешнеэкономическая обстановка.

Ещё до вступления в Евразийский экономический союз (ЕАЭС) на фоне общего спада в экономике СНГ и девальвации рубля и сома просел оборот крупнейших киргизских оптовых рынков (Дордой, Кара-Суу). После присоединения республики к ЕАЭС во второй половине 2015 года были увеличены импортные пошлины, что привело к дополнительному удорожанию китайской продукции. Одновременно Россия стала принимать меры к защите своего внутреннего рынка от «серого» товарного потока из КНР через Киргизию. В 2015 году Москва выделила 200 млн дол. на укрепление таможенной границы республики с Китаем, в частности на модернизацию и оборудование пунктов пропуска. В результате по отдельным категориям продукции сейчас есть признаки переориентации рынка на товары из России и Казахстана (бытовая химия, одежда). Это значит, что текущая конъюнктура благоприятна для расширения присутствия российских поставщиков на местном рынке и должна быть использована с максимально возможной эффективностью.

Потенциально одним из наиболее перспективных направлений двустороннего сотрудничества России и Киргизии является сельское хозяйство. Однако на сегодняшний день товары киргизских сельскохозяйственных предприятий мало представлены в российских магазинах. В РФ поставляется всего 4,5 % киргизского экспорта продуктов питания, в то время как большая часть товаров данной категории направляется в Казахстан (53 %). Это обусловлено рядом причин.

Во-первых, для соседнего Казахстана ниже транспортные издержки. Во-вторых, в Киргизии до сих пор отсутствуют современные ветеринарные и фитосанитарные лаборатории, соответствующие требованиям ЕАЭС. В апреле 2016 года премьер-министр Киргизии Сооронбай Жээнбеков поручил правительству найти финансирование (около 1,5 млн дол.) и начать строительство данных объектов. В-третьих, характерной особенностью сельскохозяйственной отрасли Киргизии является мелкооптовое, преимущественно фермерское производство и низкая степень переработки товаров, что затрудняет вход местного производителя в крупные сбытовые сети России и Казахстана, логистика которых рассчитана на большие объёмы. Республике объективно не хватает перерабатывающих предприятий. Их создание может стать хорошим вложением средств для частного российского бизнеса. Это не только простимулирует развитие здесь сельского хозяйства, но и облегчит доступ киргизской продукции на прилавки ЕАЭС, в т.ч. будет способствовать замещению продовольственного импорта из стран дальнего зарубежья.

Инвестиционное сотрудничество двух стран также испытывает негативные последствия кризисных явлений в экономике. По статистике КР, Россия в 2014 году вложила в республику около 60 млн дол. ПИИ, заняв по этому показателю третье место после Китая и Канады. Объёмы российского финансирования могли быть существенно выше, если бы не была сорвана реализация ряда крупных политически значимых инвестиционных проектов.

В  январе 2016 года Киргизия заявила об отмене двустороннего соглашения 2012 года о строительстве Камбаратинской ГЭС-1 и Верхненарынского каскада ГЭС. Согласно документу, Россия должна была предоставить финансирование в размере около 3 млрд дол., в то время как Киргизия взяла на себя обязательство выделить земельные участки и прочие активы.

Комментируя отказ от сделки, президент КР А.Атамбаев заявил, что “ситуация в российской экономике не позволяет вкладывать капитал в проекты по строительству каскада киргизских ГЭС”. Позицию КР поддержали власти РФ. Представитель МИД России М. Захарова сообщила, что “возникшие проблемы связаны в первую очередь с глобальным экономическим кризисом, следствием которого стало значительное удорожание заёмных средств и замедление темпов экономического роста…Отсутствие подтверждённого спроса на электроэнергию будущих станций ещё больше усугубляет ситуацию”. Кроме того, остро стоял вопрос безопасности объекта в сложном сейсмическом районе. Кроме проекта также выступал Узбекистан, озабоченный возможной нехваткой воды для сельскохозяйственных нужд в результате возведения ГЭС. В этих условиях выход России из соглашения, несмотря на репутационные потери, стал обоснованным решением.

Другой “замороженный” инвестпроект связан с аэропортом “Манас”. В 2014 году Киргизия приняла решение превратить аэропорт в крупный международный транспортный хаб. В руководстве страны рассчитывали, что финансовую помощь в модернизации объекта окажет Россия, добившаяся вывода отсюда американской военно-воздушной базы. В феврале 2014 года правительство Киргизии и НК “Роснефть” подписали меморандум о намерениях, согласно которому российская компания рассматривала возможность приобретения крупной доли в Манасе. Тем не менее против сделки выступила политическая оппозиция в Киргизии, упрекнувшая власти в “продаже родины”. В результате, по словам президента А.Атамбаева, в апреле 2014 года “Роснефть” вышла из проекта в связи с негативной реакцией населения. В действительности, отказ корпорации мог быть связан с более понятными политическими и экономическими причинами: низкой рентабельностью и непрофильностью актива, ухудшением финансового состояния российского гиганта на фоне падения нефтяных котировок.

Наряду с этим Бишкек по-прежнему заинтересован в участии России в решении транспортных проблем республики. Железнодорожная система страны состоит из двух разрозненных участков (северного и южного), последний из которых зависит от транзита через Узбекистан. Киргизия пыталась привлечь российское и казахстанское финансирование на строительство железной дороги Россия – Казахстан – Киргизия – Таджикистан, которая бы объединила юг и север страны. По мнению президента А.Атамбаева, это “трансжелезная дорога, которая необходима, в принципе, всем”.

В 2013-2014 годах было разработано предварительное ТЭО проекта, предполагавшее прохождение маршрута по высокогорным районам Таджикистана и Киргизии. Тем не менее, несмотря на определённые геополитические выгоды (например, объединение транспортной системы ЕАЭС), проект железной дороги не может быть реализован в текущих экономических условиях ввиду высокой стоимости потенциального маршрута и отсутствия перспектив окупаемости.

Развивается сотрудничество в газовом секторе. В 2014 году ПАО “Газпром” купило оказавшийся на грани банкротства ОАО “Кыргызгаз” и погасил его долги (около 40 млн дол.), обязавшись инвестировать в развитие газовой инфраструктуры республики около 600 млн дол. В результате сделки Газпром вышел на газовый рынок КР и взял под контроль местную газопроводную систему. Бишкек же обеспечил с конца 2014 года бесперебойные поставки природного газа по цене около 165 дол. за куб. м вместо прежних 300 за узбекское сырье.

Также “Газпром” ведёт работу по газификации Киргизии, обсуждаются проекты газопроводов в южные районы страны. Деятельность российского монополиста получила высокую оценку А.Атамбаева, сообщившего, что “газификация Киргизии… идёт опережающими темпами”. Озабоченность властей республики вызывает только рост стоимости газа для населения в результате девальвации сома. В качестве решения данной проблемы министр экономики КР А.Кожошев предложил переход на расчёты за газ в национальных валютах. Соответствующие переговоры на эту тему с Газпромом уже проводятся. Несмотря на то, что расчёты в рублях могут быть невыгодны российской компании, они будут способствовать решению стратегической задачи России по расширению сферы влияния своей национальной валюты.

Горнодобывающий сектор является одной из системообразующих отраслей киргизской экономики. Однако российские компании здесь практически не представлены. Наиболее крупная сделка – это получение в 2015 году ОАО “Восток-Геолдобыча” (группа “Русская платина”) права на разработку золоторудного месторождения Джеруй. Содержание драгоценного металла на объекте – около 6,3 г / т, что заметно выше, чем на основных месторождениях РФ. Участие в проекте позволит России, заинтересованной в наращивании золотого запаса, получить доступ к ресурсам киргизского месторождения через механизм приоритетного права покупки государством драгоценных металлов. Это создаёт основу для расширения сотрудничества с КР в золоторудном секторе. Потенциальными препятствиями могут стать сложные географические условия, политические риски и негативная реакция агитируемого оппозицией населения на деятельность иностранных компаний. С подобными сложностями уже сталкиваются инвесторы из Китая и Канады.

Важным аспектом российско-киргизского взаимодействия остаётся трудовая миграция.  По данным ФМС России, на данный момент на территории РФ находятся 574 тыс. граждан Киргизии. Несмотря на экономические трудности, их число увеличилось после присоединения республики к ЕАЭС (на начало 2014 года в РФ проживали около 500 тыс. киргизов). В 2015 году граждане Киргизии получили право беспрепятственно въезжать в другие государства ЕАЭС и работать там без оформления патента, что значительно уменьшило расходы на трудоустройство. Теперь в экспертном сообществе Киргизии обсуждаются пути повышения уровня квалификации трудовых мигрантов, в частности необходимость развития сети учреждений среднего профессионального образования.

Обеспокоенность в правительстве Киргизии вызывает сильное падение денежных переводов трудовых мигрантов в страну вследствие девальвации рубля. Переводы физических лиц в КР, по данным ЦБ РФ, в 2015 году составили 1,1 млрд дол., что почти на 1 млрд дол. ниже показателей 2014 года.

Для решения данной проблемы необходимо расширение использования национальных валют. Этому могла бы способствовать ратификация Киргизией соглашения 2012 года о сотрудничестве в области организации интегрированного валютного рынка СНГ, обеспечивающее равные условия работы банков стран-участниц на национальных валютных рынках. Тем не менее Киргизия ограничивает доступ иностранных банков на свою территорию, предположительно опасаясь роста конкуренции в финансовом секторе. А в конце 2015 года здесь были ужесточены требования по соответствию российских кредитных организаций, действующих в КР, международным рейтингам. На сегодняшний день в республике работает только 2 российских коммерческих банков, несмотря на то, что ещё в 2011 году правительство России поручило ЦБ РФ рассмотреть возможность открытия подразделений российских кредитных учреждений в Киргизии.

Таким образом, несмотря на стратегический характер российско-киргизского диалога, в экономической сфере накопилось немало спорных вопросов. Многие из них не решаются уже в течение продолжительного времени. Это свидетельствует о том, что российская сторона уделяет недостаточно внимания существующим проблемам хозяйственного взаимодействия, что в конечном итоге неблагоприятно сказывается на двусторонних отношениях в целом.