Госсекретарь США Джон Керри 7 декабря 2016 года провёл последнюю для себя и четвертую по счёту встречу в формате C5+1 (5 республик ЦА плюс США) с министрами иностранных дел государств ЦА. До этого Соединённые Штаты предпочитали вести с каждой из них диалог в виде ежегодных двусторонних консультаций. Многосторонний формат C5+1 был запущен только в октябре-ноябре прошлого года во время знакового турне главы внешнеполитического ведомства США по региону.

Та поездка стала первым в истории единовременным визитом госсекретаря сразу во все государства ЦА. Как написала The Wall Street Journal, Д.Керри предстояло «проверить уровень российского влияния в Центральной Азии». Однако, скорее всего, необходимость посадить за общий стол представителей всех азиатских постсоветских республик была вызвана вовсе не возникшими в Вашингтоне стремлением к проведению здесь комплексной политики, а, скорее, практичными соображениями экономии средств и времени на переговоры с «режимами». Ведь значение региона в международных делах США в последние несколько лет заметно уменьшилось на фоне сокращения западного военного присутствия в сопредельном Афганистане, роста возможностей России и Китая, а также переноса внимания американской дипломатии на проблемы АТР, кризисы в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Ещё раньше, в октябре 2013 года сигналом о смещении приоритетов Госдепа стало назначение на должность курирующего помощника госсекретаря по Южной и Центральной Азии американки индийского происхождения Н.Д.Бисвал.

Очередная встреча C5+1 на этот раз прошла в Гамбурге (Германия) 7 декабря на полях 23 совещания Совета министров иностранных дел (СМИД) ОБСЕ, что в конечном итоге и придало её особую контрастность. Ожидаемо американцами не было анонсировано новых «прорывных» проектов. Это и понятно, поскольку действующая американская администрация уже через месяц прекращает свои полномочия. К тому же до сих пор не утверждён пролежавший почти год в Конгрессе бюджетный запрос Госдепа на 2017 год (до конца апреля 2017 года ведомство будет финансироваться по временной схеме в среднем на уровне ассигнований 2016 года). При этом гамбургская встреча всё же оказалась на слуху, хотя и запомнилась она несколько другим.

Сперва наблюдатели обратили внимание на то, что её проигнорировал глава внешнеполитической службы Туркменистана Рашид Мередов. В Ашхабаде сочли более важным разговор с российской делегацией во главе с замминистра иностранных дел РФ Г.Б.Карасиным, который как раз в это время (6-7 декабря) посетил республику и провёл политические консультации с её руководством. В данном случае туркменская сторона довольно ясно продемонстрировала свои текущие приоритеты, к тому же ей традиционно не совсем импонирует правозащитная тематика, сопровождающая мероприятия ОБСЕ.

Собравшиеся 8 декабря на совещании в Гамбурге министры, включая участников формата C5+1, выступили со своими докладами на пленарной сессии СМИД ОБСЕ. Их заявления в очередной раз показали, как кардинально отличаются оценки ситуации на местах в глазах американской дипломатии и правительств ЦА. Д.Керри произнёс полную пафоса речь о «росте коррупции во многих странах, усилении авторитаризма, шагах определённых лидеров по изменению конституций в попытке упрочить власть». Многое из речи американского госсекретаря могли принять на свой счёт представители, скажем, Казахстана, Таджикистана, Туркмении и Киргизии, где в основные законы действительно внесены поправки, расширяющие возможности действующих руководителей или соответствующих партийных структур, причём некоторые из них – совсем недавно, на референдумах в мае и декабре 2016 года.

Д.Керри подтвердил приверженность Соединённых Штатов защите «непреходящих принципов», а свои слова подкрепил делом, встретившись в тот же день с «гражданскими активистами» из Азербайджана (Расул Джафаров), Венгрии (Balint Josa), Казахстана (Евгений Жовтис), Киргизии (Толекан Исмаилова), России (Юрий Джибладзе, Александр Верховский), Таджикистана (Хумайро Бахтиер) и Украины. Многих таких активистов, как правило, объединяет оппозиционный настрой по отношению к собственным властям, неприятие политики России и одновременная поддержка инициатив Запада, в т.ч. украинского майдана. Что касается конкретно собеседников Д. Керри, то они были отобраны из групп, съехавшихся сюда же, в Гамбург, на т.н. «параллельную конференцию», организованную для иностранных НПО структурой под названием «Платформа гражданской солидарности» (Civic Solidarity Platform,CSP).

Данная платформа позиционирует себя в качестве сети для координации и объединения усилий неправительственных организаций во всём регионе ОБСЕ, но действует всё же с заметным упором на мониторинг постсоветского пространства. В Гамбурге на её мероприятии были представлены Литва, Грузия и все страны СНГ, за исключением Узбекистана. С момента учреждения в декабре 2011 г. в Вильнюсе к сети примкнули более 80 структур. Проведены 7 параллельных конференций правозащитников, итоговые рекомендации которых затем направляются в адрес участников «основных» саммитов ОБСЕ. Платформа пользуется поддержкой не только США, но и Германии, министр иностранных дел которой Ф. Штайнмайер посетил её форум на немецкой земле. Отсюда не удивительно, что формулировки в итоговых документах «гражданской солидарности» об «оккупации Крыма», «подъёме авторитаризма по всей Центральной Азии» и т.п. почти полностью совпадают с восприятием Госдепартамента США и их коллег в ФРГ. Но они же кардинально расходятся с видением процессов в регионе у правительств центральноазиатских государств.

Встреча госсекретаря США Д. Керри с «гражданскими активистами» из Азербайджана, Венгрии, Казахстана, Киргизии, России, Таджикистана и Украины. 8 декабря 2016 г. Гамбург. Источник: Flickr.

Встреча госсекретаря США Д.Керри с «гражданскими активистами» из Азербайджана, Венгрии, Казахстана, Киргизии, России, Таджикистана и Украины. 8 декабря 2016 года. Гамбург. Источник: Flickr.

Последнее вновь стало ясно из выступлений глав внешнеполитических ведомств республик ЦА в Гамбурге. Так, особое возмущение у министров иностранных дел Таджикистана Сироджиддина Аслова и Киргизии Эрлана Абдылдаева вызвал случай, имевший место в сентябре 2016 года в Варшаве. Тогда на совещание БДИПЧ ОБСЕ по человеческому измерению были приглашены члены Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), признанной в Душанбе террористической организацией, а также предоставлено слово Кадыржану Батырову – бывшему лидеру узбекской диаспоры Киргизии, объявленному Бишкеком в международный розыск. Реагируя на произошедшее, официальные делегации Киргизии и Таджикистана были вынуждены покинуть мероприятие. Несмотря на это в Вашингтоне и правозащитных кругах Европы таких людей по-прежнему называют оппозиционерами и не спешат менять сложившуюся в институтах ОБСЕ порочную практику.

Большее понимание позиция Таджикистана и Киргизии нашла у России и партнёров по ОДКБ, которые распространили в Гамбурге специально заявление, назвав инцидент в Варшаве «неприемлемым» и призвав к «упорядочению участия НПО в мероприятиях ОБСЕ». Москва, напомним, давно выступает за то, чтобы принять, наконец, устав ОБСЕ и прописать чёткие правила деятельности объединения, в т.ч. в ходе наблюдений за выборами и взаимодействия с гражданским обществом. Проявленная в Германии странами ОДКБ солидарность стала хорошим ответом преобладавшему здесь нравоучительному тону западных дипломатов.

В целом же идея объединить переговоры C5+1 и министерское совещание ОБСЕ была, по всей видимости, не очень удачной для американской дипломатии. Получилась своего рода протокольная встреча без видимых результатов и с дальнейшими взаимными упрёками. За восемь лет пребывания у власти команда Барака Обамы так и не захотела учитывать того факта, что в регионе от Вашингтона прежде всего ждут инвестиций и технологий, а не «демократических стандартов» и вмешательства во внутренние дела. Может быть, поэтому внешняя политика уходящего правительства США на этом направлении оказалась такой невнятной.