Начало января ознаменовалось для Турции дальнейшим падением курса национальной валюты. Ее котировки к доллару и евро обновили очередной исторический минимум1, составив 3,86 и 4,06 лиры соответственно; на этом фоне агентство Bloomberg назвало турецкую валюту «самой худшей с начала 2017 года»2.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган связал ситуацию на национальном валютном рынке с действиями враждебных Анкаре сил, «использующих обменные курсы как оружие». Он заявил, что нет разницы между «террористами с оружием в руках и террористами с долларами и евро»3. Используя это образное выражение, следует отметить, что своеобразной «контртеррористической операцией» в данной ситуации будет являться переход Анкары к расчетам в национальных валютах по экспортно-импортным операциям. В противном случае, как показывает анализ структуры внешней торговли Турции, экономика страны столкнется с усилением кризисных явлений.

Согласно данным за 11 месяцев 2016 г., в долларах и евро осуществлялось 91,5% платежей по импорту: на доллар приходилось 56%, на евро – 35,5% (7% платежей проводилось в лирах, доля остальных валют не превышала 1,5%)4. При этом за минувший год лира девальвировалась к доллару почти на 27%, а к евро – на 24,5%5. Обесценение турецкой национальной валюты сопровождалось значительным удорожанием импорта, что особенно критично на фоне хронического дефицита торгового баланса страны – с начала 2000-х гг. доля импорта в товарообороте Турции стабильно составляет 60-62%6. Компенсировать растущий дисбаланс ростом экспортных поставок Анкаре пока не удается: по итогам 2015 г. экспорт, напротив, сократился почти на 9% относительно показателей 2014 года (более масштабное падение наблюдалось только в 2009 году, в разгар мирового финансового кризиса). Негативная динамика сохранялась и в январе-ноябре 2016 года: экспорт снизился на 2% по сравнению с аналогичным периодом 2015 г7.

В отсутствие других возможностей резко увеличить объем долларовой ликвидности (призывы Эрдогана к населению обменивать валютные сбережения на лиры особым успехом не увенчались) фактически единственным способом получить средства для оплаты импорта остается увеличение объема расчетов в национальных валютах. Соответствующее предложение прозвучало из Анкары в начале декабря 2016 г., и адресовано оно было, помимо России, также Китаю и Ирану8.

Как показывает структура турецкого импорта по отдельным странам, Китай является крупнейшим внешнеторговым партнером Анкары. Россия находится на третьем месте после Германии (см. рис. 1). Иран также входит в топ-10 поставщиков с долей около 3%, при этом ключевым фактором является его непосредственная близость к Турции (в отличие от Индии и Южной Кореи). Во всех остальных странах евро и доллар являются не только валютами расчетов, но и валютами обращения. В этой связи Россия, Китай и Иран, обеспечивающие 25% турецкого импорта, обоснованно могут считаться наиболее перспективными партнерами Анкары в вопросе перехода к расчетам в национальных валютах.

Выгоды от уменьшения веса доллара во внешней торговле для Турции очевидны. Это и укрепление лиры за счет расширения спроса на турецкую валюту за рубежом, и стабилизация валютного рынка, и экономия на конверсионных платежах. Кроме того, сократится чувствительность к колебаниям курса доллара в таких традиционно значимых для турецкой экономики сегментах как туризм и строительно-инжиниринговые услуги.

Однако для того, чтобы предложения Анкары могли реализоваться на практике, предварительно должен быть создан механизм прямой конвертации рубля и лиры, исключающий посредничество доллара (в настоящий момент расчеты ведутся через кросс-курс, исчисляемый на основе курса каждой из валют к «американцу»). В противном случае будет наблюдаться лишь видимость торговли в национальных денежных единицах: они будут фигурировать в контрактах в качестве валют платежа, но суммы к оплате будут рассчитываться по долларовому курсу с учетом его возможных изменений, а транзакции будут по-прежнему осуществляться с предварительной конвертацией средств в доллары.

Запуск прямой валютной пары «рубль/лира» на Московской межбанковской валютной бирже (ММВБ) обсуждался в ноябре 2016 года на очередном заседании российско-турецкой рабочей группы по финансовому и банковскому сотрудничеству. Детали переговоров не раскрывались9, но на основании истории запуска торгов на ММВБ парой «рубль/юань» можно предположить, что пара «рубль/лира» начнет котироваться уже в ближайшем будущем. Так, переговоры с китайской стороной были анонсированы весной 2010 года, а первые торги на ММВБ состоялись в декабре того же года10. При этом к началу 2012 года общий объем сделок достиг почти 1 млрд юаней, а в Китае транзакции в рублях превзошли по объему сделки с британским фунтом, составив 5,6 млрд юаней (28 млрд руб.)11. Успешный опыт прямых торгов юанем позволяет позитивно оценивать перспективу возможного запуска пары «рубль/лира».

Вместе с тем необходимо отметить объективные трудности, возникающие в связи с переходом России и Турции на расчеты в национальных валютах. Во-первых, против рубля и лиры играет то обстоятельство, что обе денежные единицы имеют сравнительно высокую волатильность. Это способно оттолкнуть участников внешнеэкономической деятельности, которым проще заключать контракты по привычным долларовым схемам, чем нести дополнительные издержки за счет хеджирования рисков посредством приобретения фьючерсов на рубль или лиру.

Во-вторых, на макроуровне опасения вызывает значительный дисбаланс российско-турецкой торговли. Экспорт из России в Турцию за январь-сентябрь 2016 года составил 9,8 млрд долл., тогда как импорт – только  1,3 млрд долл. Таким образом, при расчете за экспорт в национальных валютах образуется более 500 млрд руб. (8,5 млрд долл.) «чистой» рублевой ликвидности, которая должна быть предоставлена турецкой стороне для оплаты экспортных поставок из РФ.

Вариантом решения обеих проблем может стать практика заключения между Центральными банками России и Турции валютных свопов на условиях фиксированного курса. Примером может послужить аналогичная сделка России и Китая, заключенная в 2014 году и предполагавшая обмен 150 млрд юаней на 851 млрд рублей по курсу 5,67 руб. за юань12. Вскоре после заключения соглашения о свопе рубль девальвировался почти в два раза, однако Китай сохранил исходный курс обмена.

Следует отметить, что с Турцией Китай еще в 2012 г. подписал соглашение о валютном свопе, которое в 2015 было пролонгировано и расширено до 12 млрд юаней и 5 млрд лир. В конце ноября 2016 года турецкое подразделение китайского банка ICBC (Industrial and Commercial Bank of China) провело первую часть своп-сделки, обменяв юани на 450 млн лир, которые были направлены на кредитование и инвестиционные программы внутри Турции13.

Опыт Китая вполне может использовать Россия: заключение аналогичной сделки с турецкой стороной также позволит создать «подушку ликвидности». Для участников внешнеэкономической деятельности она станет подтверждением целесообразности расчетов именно в национальных валютах, а на макроуровне решит проблему обеспечения Турции необходимой рублевой ликвидностью.

В то же время уход от  долларовых транзакций во внешнеторговых расчетах с Турцией выгоден России по целому ряду параметров. Во-первых, он будет способствовать снижению цен на товары и услуги. Поскольку все транзакции с участием доллара проходят через американские банки, в цену товаров и услуг закладывается также стоимость банковской комиссии за перевод средств. Переход к платежам в национальных валютах позволит избежать дополнительных затрат.

Во-вторых, исключается риск блокирования платежей американской стороной по политическим мотивам. Это, в первую очередь, важно для обеспечения стабильной оплаты за поставки энергоносителей (в данном случае – по действующему газопроводу «Голубой поток» и планируемому «Турецкому потоку»), а также услуг по строительству стратегических инфраструктурных объектов (АЭС «Аккую» на южном побережье Турции).

В-третьих, переход к расчетам за поставки энергоносителей в национальных валютах будет способствовать росту энергетической безопасности стран-импортеров, поскольку для них снимается угроза стабильности поставок из-за возможного дефицита долларов. Это особенно актуально для Турции: ее долларовые резервы сокращаются на фоне снижения экспорта и падения курса лиры, тогда как доля российского газа на турецком рынке составляет более 50%. Для России перевод расчетов с импортерами энергоносителей на национальные валюты обеспечивает дополнительные гарантии стабильности ее традиционных рынков сбыта.

Безусловно, процесс перехода требует основательной проработки всех нюансов. Однако Россией и Турцией к настоящему моменту уже проделана большая работа: в 2010-2016 гг. двусторонняя рабочая группа по банковско-финансовому сотрудничеству провела в общей сложности 6 заседаний (отчеты опубликованы Банком России), на которых обсуждались вопросы о повышении доли национальных валют во внешней торговле (впервые идея перехода на рубли и лиры была высказана президентом Турции Абдуллой Гюлем в 2009 г.14). Теперь ключевым вопросом является открытие прямых торгов российской и турецкой валютами, которое позволит обеим странам снизить издержки и риски в торговых операциях.

Следует отметить, что декабрьское предложение Эрдогана уже получило положительный отклик со стороны двух других адресатов: Китай охарактеризовал его как «разумное»15, а спикер иранского парламента приветствовал призыв турецкой стороны16. На фоне благоприятной позиции этих крупных азиатских держав переход к расчетам в национальных валютах с Турцией позволит России упрочить свое положение в группе государств-лидеров развивающегося мира и станет еще одним шагом на пути к формированию новой глобальной валютно-финансовой системы.

  1. Предыдущий минимум был зафиксирован всего месяц назад – в начале декабря 2016 года, составив 3,56 лиры за доллар и 3,73 лиры за евро.
  2. См. https://www.bloomberg.com/news/articles/2017-01-10/why-the-lira-s-in-trouble-2017-s-worst-performer-in-charts (дата обращения: 13.01.2017).
  3. См. http://expert.ru/2017/01/13/lira/ (дата обращения: 13.01.2017). Агентство Рейтер приводит английский текст высказывания Эрдогана: «There is no difference in terms of goals between the terrorist with a gun in his hand and a terrorist with dollars and euros in his hands» – см. http://www.reuters.com/article/turkey-lira-idUSL5N1F21CO (дата обращения: 13.01.2017).
  4. Данные Турецкого института статистики за январь-октябрь 2016 г. См. http://www.turkstat.gov.tr/UstMenu.do?metod=temelist (дата обращения: 13.01.2017).
  5. См. http://freecurrencyrates.com/ru/exchange-rate-history/TRY-USD/2016/cbr, http://freecurrencyrates.com/ru/exchange-rate-history/EUR-TRY/2016/cbr (дата обращения: 13.01.2017).
  6. Только в 2009 году было зафиксировано снижение доли импорта до 58%, что связано с общим падением объемов турецкой внешней торговли в условиях мирового финансового кризиса.
  7. Данные Турецкого института статистики.
  8. См. https://ria.ru/world/20161207/1483044999.html (дата обращения: 14.01.2017).
  9. См. https://www.cbr.ru/press/pr.aspx?file=11112016_182123if2016-11-11T18_21_06.htm (дата обращения: 14.01.2017).
  10. См. http://www.rbc.ru/economics/15/12/2010/5703e1739a79473c0df18206 (дата обращения: 16.01.2017).
  11. См. http://infoshos.ru/ru/?hasFlash=true&idn=9312, http://politikus.ru/articles/1523-rubl-na-kitayskoy-birzhe-stal-populyarnee-funta.html (дата обращения: 16.01.2017).
  12. См. https://ria.ru/economy/20160302/1382888888.html, http://rusvesna.su/third_world/1418977477  (дата обращения: 16.01.2017).
  13. См. http://etoday.kz/finances/11535-kitay-i-turciya-dogovorilis-ob-uvelichenii-obema-valyutnogo-svopa.html, 16.01.2017.
  14. См. http://tpprf.ru/ru/news/-i3558/ (дата обращения: 16.01.2017).
  15. См. http://tass.com/world/916650 (дата обращения: 16.01.2017).
  16. См. http://newsturk.ru/2016/12/09/natsvalyutyi-parlament-irana-i-tsb-rossii-soglasnyi/ (дата обращения: 16.01.2017).