В конце прошлой недели международное агентство Moody’s улучшило прогноз по рейтингу России с негативного до стабильного.[1] Данное решение позитивно для России, однако нельзя не отметить его явную недостаточность и запоздалость.

Улучшение экономической ситуации в стране, стабильность бюджетной и кредитно-денежной политики, возобновившийся рост промышленного производства при низком уровне инфляции были соответствующим образом оценены большинством международных финансовых организаций, в т.ч. МВФ и Всемирным банком, еще в прошлом году. При этом оценка Moody’s до сих пор не учитывает этих факторов (стабильный прогноз означает отсутствие планов агентства по изменению рейтинга в ближайшее время) и все еще остается на т.н. «спекулятивном» уровне Ва1, что ставит нашу страну в один ряд с государствами, имеющими объективно худшие фундаментальные показатели. На данный аспект, в частности, в начале года обратил внимание Минфин, отметив, что «в присвоенных России рейтингах слабо учтен целый ряд объективных фактов, характеризующих сильные стороны российской экономики и устойчивость её финансовой системы»,[2] и выделив при этом международные резервы, профицит счета текущих операций и проводимую Банком России политику плавающего валютного курса.

В то же время вопросы к уровню оценок международных рейтинговых агентств (здесь следует выделить американские компании, т.н. «большую тройку» – Standard&Poor’s, Moody’s и Fitch Ratings) возникают регулярно. Только за последний год претензии к результатам их работы были высказаны со стороны крупнейших государств-партнеров России – Китая[3] и Индии[4]. При этом глубинная причина недовольства кроется в монополизированности рынка, 98% которого приходится на «большую тройку», и практически полном отсутствии альтернативных подходов к оценке кредитоспособности суверенных и частных заемщиков. На это, в частности, указывали представители «Группы 20» при анализе причин глобального кризиса 2008-2009 гг. Решения форума в тот период предусматривали не только усиление надзора над деятельностью рейтинговых агентств со стороны соответствующих национальных органов, но также и повышении конкуренции на рынке. В частности, необходимость подобных изменений отмечалась в декларациях «Группы 20» в 2012 г. (Лос-Кабос)[5] и в 2013 г. (Санкт-Петербург).[6]

Схожие подходы к решению проблемы тотального доминирования «большой тройки» на международном рынке содержались и в первоначальном плане действий Совета по финансовой стабильности (СФС).[7] Однако впоследствии и СФС, и Международная организация комиссий по ценным бумагам, которой было поручено пересмотреть Кодекс поведения рейтинговых агентств в сторону ужесточения его норм, изменили свою позицию. В отчете к санкт-петербургскому саммиту «Группы 20», признавая доминирование трех крупнейших агентств и ограниченные возможности других компаний, вынужденных заниматься «нишевыми» областями, они указали лишь одно приоритетное направление совместной работы в данной сфере – обеспечение прозрачности участников рейтингового рынка, что, по их мнению, и должно было повысить уровень конкуренции.[8]

В результате вопрос реформирования рейтинговых компаний как системно важного элемента международной финансовой архитектуры постепенно ушел из приоритетов обсуждения глобальных площадок. В 2016 г. регулирование рейтинговых агентств в отчете СФС для «Группы 20» было помещено в раздел «других (неприоритетных) сфер», а проблема отсутствия конкуренции на рынке не рассматривались в принципе.[9]

В то же время ситуация никоим образом не изменилась – предпринятые как на международном, так и на национальных уровнях усилия, не смогли изменить ситуацию. Доля «большой тройки» остается на прежнем крайне высоком уровне, при работе с клиентами преобладающим, как и прежде, является метод “эмитент платит”, а проекты создания новых агентств не привлекли достаточного интереса инвесторов, хотя такие идеи вынашивали не только развивающиеся экономики, но и страны Евросоюза.

Наоборот, усилившиеся регуляторные требования стали дополнительным барьером для небольших компаний и новых участников рынка. В свою очередь «большая тройка» смогла быстро адаптироваться к более жестким правилам, в том числе с учетом выдвинутых в их адрес со стороны крупнейших национальных регуляторов обвинений. Их подход к оценке стал более осторожным, агентства стали крайне внимательно относится к неэкономическим факторам из-за усиления своей зависимости от контролирующих органов (характерный пример – оценки кредитоспособности России в 2014-2016 гг.) и к степени воздействия сделанных оценок на рынок (что являлось одной из главных претензий со стороны Евросоюза в период долгового кризиса). В результате можно констатировать все меньшую готовность с их стороны идти против ожиданий крупнейших – американского и европейского рынков и их регуляторов. И, как следствие, существенное снижение общего уровня присваиваемых рейтингов. Так, в частности, количество суверенных заемщиков с наивысшим рейтингом (ААА) сократилось более чем на 30% по сравнению с 2008 г., причем рост этого показателя в ближайшее время не планируется.[10]

Все это, вкупе с консервативностью массового инвестора и значимости фактора «экономии на масштабе» (предопределяющего изначально лучшие финансовые, кадровые и иные необходимые ресурсы у крупных действующих агентств), позволили «большой тройке» обезопасить свои позиции. Для заемщиков же это означало пониженные рейтинги и, соответственно, большие расходы по обслуживанию долга, причем в наибольшей степени это коснулось развивающихся экономик.

Сложившаяся ситуация на международном рынке стала одной из главных причин начавшегося еще в 2015 г. активного обсуждения возможности создания альтернативного рейтингового агентства в формате БРИКС. На последнем саммите лидеров стран «пятерки», в октябре 2016 года, при поддержке данной идеи со стороны председательствовавшей на тот момент Индии, была достигнута договоренность продолжить изучение вопроса на экспертном уровне. В частности, в декларации Гоа записано: «Мы приветствуем рассмотрение экспертами возможности учреждения независимого рейтингового агентства БРИКС, основанного на рыночных принципах, в целях дальнейшего укрепления архитектуры глобального управления».[11]

Данное направление развития взаимодействия стран «пятерки» представляется обоснованным шагом, логично следующим за появлением Нового банка развития (НБР) и Пула условных валютных резервов (ПУВР). Ведь имеющиеся для этого предпосылки напоминают ситуацию, сложившуюся к моменту появления идеи о создании НБР и ПУВР – имеется и признанная среди экспертов необходимость появления новых глобальных институтов, и запрос участников рынка на изменение принципов работы рейтинговых агентств.

Очевидно, что на пути организации нового рейтингового агентства странам-членам БРИКС предстоит решить целый ряд серьезнейших вопросов. Среди них: снижение потенциального воздействия «политического фактора» при определении рейтинга заемщиков из государств «пятерки»; представление рынку альтернативных моделей взаимодействия с заемщиками, открытых и более понятных методик оценки рисков; завоевание доверия массового (и в основном западного) инвестора, а также такие «технические» моменты как юрисдикция, в которой будет действовать компания и т.д.

Большинство из них может быть снято путем активного привлечения к деятельности компании профессиональных участников и их объединений из развивающихся стран, что позволит обеспечить независимость принятия решений и высокую степень объективности получаемых результатов. При этом следует учитывать, что рассчитываемые новым агентством рейтинги далеко не всегда будут выше, чем у «большой тройки», однако главное результатом его создания (как и в случае с НБР) станет появление альтернативного элемента глобальной финансовой архитектуры и обеспечение тем самым принципа полицентричности мировой экономики.

[1] http://www.moodys.com/research/Moodys-changes-outlook-on-Russias-Ba1-government-bond-rating-to–PR_361387

[2] http://minfin.ru/common/upload/library/2017/02/main/Dolgovaya_politika_2017-2019.pdf

[3] http://www.bloomberg.com/news/articles/2016-04-16/china-s-finance-minister-accuses-credit-rating-agencies-of-bias

[4] http://indiabudget.nic.in/es2016-17/echapter.pdf

[5] http://ru.g20russia.ru/load/780985259 п. 43

[6] http://ru.g20russia.ru/load/782775267 п. 72

[7] http://www.fsb.org/wp-content/uploads/r_121105b.pdf

[8] http://www.fsb.org/wp-content/uploads/r_130829d.pdf, http://www.iosco.org/library/briefing_notes/pdf/IOSCOBN01-13.pdf

[9] http://www.fsb.org/wp-content/uploads/2016-IMN-summary-of-implementation-progress.pdf

[10] https://www.fitchratings.com/site/pr/1018764

[11] http://kremlin.ru/supplement/5139