Тема информационной безопасности последние месяцы практически не сходит с передовиц новостных ресурсов. Причём мы уже привыкли, что в большинстве сообщений о кибератаках их источником спикеры ведущих мировых агентств объявляют Россию. Впрочем, «русские хакеры», которые, согласно этим заявлениям, легко влияют на политические процессы даже в самых могущественных странах мира и могут поставить под угрозу демократию, на самом деле лишь сменили в этой роли «китайских взломщиков».

При этом следы наиболее страшных и ловко сработанных настоящих вирусных атак, которые по-настоящему несут угрозу мировой паутине и демонстрируют, как на самом деле выглядит «эпидемия» компьютерных зловредов, практически всегда так или иначе почему-то приводят в США. И не просто в США, а в спецслужбы этого «светоча демократии и свободы». Достаточно вспомнить, например, невероятно успешные вирусы Stuxnet, Duqu, Flame, Wiper, которые были чётко таргетированы на ближневосточный регион и, судя по всему, создавались одной командой либо  сотрудничающими «специалистами».

Эти вирусы наносили урон на миллиарды долларов и поражали такие хорошо защищённые объекты, как элементы ядерной программы Ирана, ряд промышленных сетей нефтегазовой отрасли стран Ближнего Востока и т.п. А если обратить внимание на недавнюю «эпидемию» не самого впечатляющего, но зато медийно хорошо раскрученного блокировщика WannaCry, то и здесь тоже может всплыть «американский след». Причем, если быть точным, то последние атаки, по информации «Лаборатории Касперского», были инициированы компьютерными специалистами из КНДР. Однако, как предполагает бывший сотрудник АНБ Эдвард Сноуден, большая часть исходного кода вируса имеет свои корни в США, она была разработана АНБ и стала достоянием мировой общественности после одной из недавних крупных утечек данных. Но западные СМИ всё равно почему-то упорно называют хакеров «русскими».

В начале этой недели, впрочем, образ «русских хакеров» потеснили с «пьедестала почёта» цифровых преступников – на сцену вдруг вышли такие крайне неожиданные игроки, как «вьетнамские хакеры». Агентство Рейтер сообщило, что группа (которой дали загадочное название APT32), работающая якобы на руководство Вьетнама, атаковала компьютеры транснациональных корпораций, ведущих дела на территории страны. «Это часть чрезвычайно сложной кампании кибершпионажа», – сообщил собеседник Рейтер, отмечая, что «все действия, которые мы видели, были в интересах народа Вьетнама». Характерно, что подобные обвинения всплывают именно в момент международной медиаистерии, связанной с массовыми угрозами информационной безопасности.

Киберпреступления, на самом деле, –  удобная тема. В технологиях, с помощью которых они совершаются, разбираются немногие, а жертвами становились практически все. Да и оправдаться трудно, даже если у бессудно обвинённого есть все ресурсы для исследования ситуации – кто в это поверит? В информационной войне главное – «выстрелить» первым.

Но зачем же США обвинять в таких атаках Вьетнам? Ответ прост – эта страна лежит в сфере интересов «мирового гегемона демократии». С каждым годом не только увеличивается экспортно-импортное взаимодействие между этими когда-то враждебными друг другу странами, но и растёт уровень их политического диалога. А с тех пор, как в 2015 году США посетил генсек ЦК КПВ Нгуен Фу Чонг, отношения вышли на более высокий уровень. Вьетнам с ответным визитом уже в 2016 году посещал и президент США. К Республике проявляет интерес фонд Сороса, а сам его основатель побывал там в 2012 году.

США уже давно и активно поддерживают «независимых» вьетнамских журналистов и активистов, предлагают множество образовательных программ. Это даёт свой результат – к Соединённым Штатам во Вьетнаме, согласно некоторым исследованиям, положительно относятся 78% населения. Даже не испытывающий тёплых чувств к Вьетнаму американский сенатор Джон Маккейн, побывавший в плену во время вьетнамской войны, недавно провёл встречу с послом этого азиатского государства, подтвердив намерение расширять сотрудничество.

А где пряник – там и кнут. Обвинения в киберпреступлениях могут оказаться формой давления на Вьетнам для получения более выгодной переговорной позиции по целому ряду политических и экономических вопросов. Вряд ли подобный ход станет разовой акцией, скорее он включён в некий план, а значит – за этими инсинуациями последуют и какие-то дальнейшие действия по влиянию на руководство Республики.