Среди 29 глав государств, принимавших 14-15 мая участие в международном форуме “Один пояс – один путь” (ОПОП) по вопросам сотрудничества в рамках китайских инициатив Экономического пояса Шёлкового пути (ЭПШП) и Морского Шёлкового пути (МШП) были три представителя высшего руководства стран Центральной Азии.

Мегапроект ЭПШП имеет особое значение для государств Центральной Азии в силу географической близости региона к Поднебесной и тесных экономических связей с Пекином. Делая ставку на уникальное геополитическое положение ЦА и её историческую роль в торговом маршруте Великого Шёлкового пути, республики региона пытаются использовать китайские инвестиции для решения собственных инфраструктурных проблем и “встроить” национальные стратегии развития в общую канву глобального китайского проекта.

Наибольшими возможностями для участия в ЭПШП на центральноазиатском пространстве обладает Казахстан, который своей приоритетной задачей ставит развитие транзитного потенциала за счёт привлечения части грузопотока по направлению Китай – Европа. Для достижения этой цели в 2016 году был подписан план сотрудничества в сопряжении ЭПШП с казахстанской национальной программой “Нурлы Жол”. Этот акт председатель КНР Си Цзиньпин назвал одним из наиболее значимых результатов ОПОП в политической сфере.

Растущее значение для казахстанской экономики имеют также капиталовложения из КНР. В 2005-2016 годах объём накопленных прямых инвестиций Пекина в экономику РК составил 13,9 млрд доларов. За счёт средств китайских инвесторов в стране ведётся разработка месторождений полезных ископаемых (в первую очередь, углеводородов), строительство инфраструктуры и промышленных предприятий. На форуме в Пекине между Казахстаном и Китаем было подписано ещё несколько соглашений в инвестиционной сфере. Во-первых, Казахстан продал китайским China COSCO Shipping Corporation Limited и ООО “ГК “Порт Ляньюнган” 49 % Сухого порта “KTZE – Khorgos Gateway”, размещённого в СЭЗ “Хоргос – Восточные ворота”. Эта инициатива призвана, главным образом, способствовать увеличению грузоперевозок из КНР через порт. Во-вторых, ТОО “Масальский горно-обогатительный комбинат” достиг предварительных договорённостей с China National Technical Import and Export Corporation и Эксим банком КНР по строительству и финансированию горно-металлургического комплекса на месторождении Масальское в Акмолинской области.

Кроме того, принимая во внимание обязательства республики в рамках Евразийского экономического союза, Казахстан продемонстрировал заинтересованность в сопряжении ЕАЭС и ЭПШП. Так, в ходе своего выступления в Пекине президент Нурсултан Назарбаев подчеркнул, что “ЭПШП может выгодно связать платформы ШОС, ЕАЭС и Европейского союза в единую региональную территорию процветания”.

Международный форум посетил также президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, государственный визит которого в Пекин начался еще 11 мая. В ходе своего выступления на форуме узбекский лидер отметил роль культурно-гуманитарных связей в развитии туристического потенциала государств Шёлкового пути, поддержал президента Киргизии Алмазбека Атамбаева, высказав заинтересованность в проекте строительства железной дороги Китай – Киргизия – Узбекистан, а также обозначил важность создания совместных высокотехнологичных производств, свободных экономических зон и технологических парков на пространстве Шёлкового пути.

Денежные средства Китая остаются значимым источником финансирования проектов в Узбекистане. Общий объём накопленных инвестиций со стороны КНР превышает 7,8 млрд долларов. При этом Узбекистан, в отличие от других стран региона, сумел сориентировать китайский капитал на работу в реальном секторе. Так, по словам Ш.Мирзиёева, ярким примером сотрудничества выступает созданный в 2013 году узбекско-китайский промышленный парк высоких технологий – свободная экономическая зона “Джизак”, где “выпускаются мобильные телефоны, швейные машины, строительные материалы, солнечные коллекторы и другая конкурентоспособная продукция”.

Пакет соглашений по узбекско-китайскому сотрудничеству подписан 12 мая в ходе двусторонней встречи Ш.Мирзиёева и главы КНР Си Цзиньпина и включал порядка 20 документов. Только по нефтегазовой отрасли было подписано 10 соглашений на общую сумму более 5 млрд долларов, включая контракт на поставку природного газа из Узбекистана в Китай и документ о финансировании строительства завода жидкого синтетического топлива на юге Узбекистана.

На фоне успехов Казахстана и Узбекистана менее впечатляющими выглядят результаты сотрудничества с Китаем Киргизии, которую на форуме в Пекине представлял президент А.Атамбаев. Как и у большинства центральноазиатских республик, основные мотивы участия Бишкека в проекте ЭПШП лежат в плоскости развития собственной инфраструктуры за счёт китайских инвестиций. Особое значение киргизская сторона придает строительству автомобильной дороги “Север-Юг” и железной дороги Китай–Киргизия–Узбекистан, (переговоры по последней возобновились после смены руководства в Узбекистане). Пока продвижению проекта препятствуют сохраняющиеся разногласия между сторонами по маршруту потенциальной трассы и ширине колеи железнодорожного полотна.

Эти темы обсуждались и в ходе встречи А.Атамбаева с председателем правления китайской госкорпорации по строительству дорог и мостов Лу Шанем 14 мая 2017 года. Однако, несмотря на открытую поддержку проекта президентом Узбекистана Ш.Мирзиёевым, значимых результатов киргизско-китайские переговоры не принесли. Подписанные Киргизией в рамках форума документы, включая двусторонние программу сотрудничества по стимулированию развития малого и среднего бизнеса, и меморандум об укреплении промышленного потенциала и инвестиционного сотрудничества, носят рамочный характер и пока не решают значимые для Бишкека вопросы.

Несмотря на то, что лидеры Таджикистана и Туркмении оставили форум “Один пояс – один путь” без посещения, обе республики так или иначе уже вовлечены в проекты, реализуемые в рамках ЭПШП.

В Таджикистане с участием китайского капитала ведётся реконструкция и строительство транспортной инфраструктуры (трассы Кульма-Хорог-Куляб-Душанбе, Душанбе-Худжанд -Чанак), построена теплоэлектростанция Душанбе-2 и проведены ремонтные работы на ЛЭП “Юг-Север”. Однако с позиции транзитного потенциала возможности Республики существенно ниже, чем в Казахстане. Развитию международных маршрутов через Таджикистан препятствуют слабая инфраструктура, низкий уровень экономического развития, неблагоприятные географические условия на приграничных с Китаем территориях и высокая себестоимость строительства. Косвенно о низкой эффективности и рисках вложений в масштабные маршруты через Таджикистан свидетельствует и временная “заморозка” строительства четвертой нитки газопровода Туркмения–Китай.

Туркмения, в свою очередь, остаётся одним из важнейших поставщиков энергоресурсов в Поднебесную. Действующий с 2009 года двусторонний контракт предусматривает поставку 30 млрд куб. м туркменского газа в год с увеличением объёмов поставок до 65 млрд куб. м к 2020 году. Для обеспечения импорта сырья в 2009 году Китай выделил средства на обустройство группы газовых месторождений Галканыш, став единственной страной, получившей доступ к разработке туркменских ресурсов на суше, а также обеспечил строительство трёх ниток газопровода для транспортировки ресурсов к своей территории.

Таким образом, глобальные инициативы Китая находят отклик у республик Центральной Азии. Пекин заинтересован во вложении инвестиций и в расширении экономического влияния, а страны региона нуждаются во внешних капиталовложениях и в развитии собственной инфраструктуры. Взаимная заинтересованность диктует высокую динамику сотрудничества республик Центральной Азии и Поднебесной.