Редакция Интернет-сайта РИСИ обратилась с просьбой к главному советнику-руководителю Группы советников директора РИСИ, члену-корреспонденту РАЕН В.П.Козину, который одновременно является членом Экспертного совета Межведомственной группы по взаимодействию с НАТО в сфере ПРО, прокомментировать  сущность и характер разногласий, существующих между Россией и США по данному вопросу.

Вопрос: Как известно, в марте этого года США объявили о некоторой корректировке своих подходов к созданию системы ПРО. Были ли в них учтены российские озабоченности?

Ответ:  Скорее всего, нет, хотя 15 марта этого года глава Пентагона Чак Хейгел выступил с заявлением о некоторой «реконфигурации» этой системы – как в региональном, так и в глобальном масштабе. Он даже намекнул на то, что США, якобы, отказались от реализации четвертого этапа «Европейского поэтапного адаптивного подхода» (ЕПАП) к развертыванию системы ПРО. Спустя некоторое время в адрес Российской Федерации посыпались упреки в том, что российская сторона, мол, игнорирует анонсированные изменения, в то время как они, дескать, могли бы снять ранее высказывавшиеся с ее стороны озабоченности и улучшить российско-американские и российско-натовские отношения.

Для лучшего понимания мотивов Вашингтона, объявившего о планах «реконфигурации» противоракетной инфраструктуры, следует сказать, что в официальных комментариях представителей Белого дома, последовавших сразу после названного выступления министра обороны США, было четко заявлено, что новые планы нынешней американской администрации никак не связаны с позицией Российской Федерации по этой проблеме. При этом с американской стороны было указано на совершенно иные причины «реконфигурации» ее системы перехвата баллистических и иных ракет, а именно, на бюджетные и инженерно-технические. Это обстоятельство неоднократно отмечалось официальными американскими представителями и в дальнейшем. Поэтому, попытки Вашингтона искусственно привязать объявленные меры к российско-американскому или российско-натовскому контексту выглядят, по меньшей мере, некорректными.

Вопрос: Похоже, это просматривается как политическая сторона проблемы, но ведь у нее есть и военно-технические аспекты, не так ли?

Ответ: Разумеется. Поэтому и оценочная позиция российской стороны заявления министра обороны США от 15 марта основывается на скрупулезном военно-техническом анализе и его потенциальных последствиях.

А такой анализ показывает, что потенциалом перехвата российских межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования и баллистических ракет подводных лодок будут обладать американские средства ПРО, планируемые к развертыванию в ходе реализации третьего этапа ЕПАП, а ограниченным потенциалом даже раньше. Российская сторона неоднократно демонстрировала западным военным и гражданским представителям результаты соответствующего математического моделирования в привязке к местности, а также с учетом скорости и дальности полета американских ракет-перехватчиков. Справедливость таких результатов была подтверждена и расчетами независимых зарубежных специалистов.

Заключение российских военных специалистов однозначно показывает: усовершенствованные противоракеты США типа «Стэндард-3» модификации 2А с оперативного противоракетного комплекса в Польше, который будет развернут к 2018 году, а также американских кораблей с ударно-боевыми противоракетными средствами, которые могут заходить и уже появляются в Балтийском, Баренцевом, Норвежском и Черном морях, способны осуществлять перехват отдельных типов российских баллистических ракет. Более того, наличие «ограниченного» потенциала уничтожения МБР и БРПЛ у названных ракет-перехватчиков, которые составят основу третьего этапа ЕПАП, не отрицается даже Управлением по ПРО Министерства обороны Соединенных Штатов, которое профессионально занимается внедрением системы ПРО. При этом надо учитывать, что Пентагон тщательно скрывает их истинные тактико-техническое характеристики, которые со временем однозначно будут совершенствоваться.

А поскольку планы военно-политического руководства США относительно развертывания этих перехватчиков на территории Румынии и Польши, а также одновременно на борту американских крейсеров и эсминцев, курсирующих вокруг европейского континента и у наших дальневосточных берегов, остаются неизменными, то российские озабоченности по этому поводу ни в коей мере не снимаются. Тем более, если учесть, что такие средства ПРО будут действовать в органической «сцепке» с американскими тактическими ядерными средствами, развернутыми в Европе. Нельзя забывать, что все это средства передового базирования США.

Вопрос: Можно ли считать, что США не отказались от создания ракет-перехватчиков «Стэндард-3» модификации 2 Б, которые по своим тактико-техническим характеристикам превосходят все предыдущие варианты ракет-перехватчиков «третьего эшелона»?

Ответ: Ваш вопрос справедлив. Дело в том, что Соединенные Штаты не собираются отказываться от производства таких ракет: НИОКР на них не прекращаются, а их производство просто отодвигается на период после 2022 года, на который продлевается ЕПАП. Таким образом, Вашингтон и не собирается отказываться от четвертого этапа этого амбициозного плана. Фактически же его полная реализация просто откладывается на два года из-за финансово-технических трудностей. При этом надо иметь в виду, что военно-политическое руководство США настроено на разработку последующего плана типа ЕПАП даже после 2030 года.

Выполнение планов США и НАТО по созданию противоракетной инфраструктуры в Европе и ряде других регионов мира, воспринимаются нами как действия, уже сейчас ведущие к подрыву российского потенциала ядерного сдерживания.

Вопрос: Некоторые эксперты считают, что система ПРО США это «виртуальная реальность» и что она вообще «не существует». Так ли это?

Ответ: Увы, она уже фактическая реальность. Выполнен первый этап и осуществляется второй этап ЕПАП. В настоящее время США и их союзники располагают высокомобильными противоракетными средствами в количествах, явно превышающих потребности парирования ракетных угроз. Не более чем двум десяткам ракет Ирана и КНДР, имеющим дальность действия от одной до двух тысяч километров, противостоят около двух сотен перехватчиков «Стэндард-3» различных модификаций, ракет-перехватчиков наземного базирования на континентальной части США, а также системы ПРО ТВД, а вместе с зенитно-ракетными комплексами «Пэтриот» суммарное количество американских средств ПРО уже переваливает за тысячу. Кстати, замечу: США поставляют эти «Пэтриоты» в 12 стран мира: и натовским, и не натовским государствам. К моменту завершения ЕПАП общее количество таких ракет-перехватчиков возрастет в еще большей степени.

Как известно, ВМС США с системами ПРО уже давно приступили к постоянному патрулированию морей, прилегающих к Европе, а также в АТР и зоне Персидского залива, а 28 октября этого года Пентагон заложил первый камень в фундамент противоракетного комплекса в Румынии – на военно-воздушной базе в Девеселу.

По состоянию на октябрь с.г. Пентагон уже провел 34 испытания ракет-перехватчиков морского базирования, из которых 28 были успешными. А в целом, с учетом всех программ испытаний этих средств, американцы провели 80 испытаний, из них 64 были успешными, что составляет 80% от всех пусков. Это высокий показатель. В Министерстве обороны США активно работают над его повышением.

Вопрос: Какие еще действия США в области ПРО беспокоят российское военно-политическое руководство в первую очередь?

Ответ: Таких действий немало.  Американская сторона неоднократно пыталась нас убеждать, что ракеты-перехватчики даже в модификации 2 Б неспособны поражать МБР на начальном этапе их полета. Но действия американских и японских боевых кораблей с системами ПРО во время пусков северокорейских ракет «Ынха-3» в начале этого года, а также уничтожение прямым попаданием «с одного выстрела» американского разведывательного спутника, вышедшего из строя, еще в 2009 году, заставляют серьезно усомниться в представленных расчетах. Заметно также, что американские военные через некоторых российских исследователей пытаются внушить российской стороне представление о «незначительной» скорости таких ракет-перехватчиков. Но эта тактика дезинформации хорошо известна и никто «на удочку» у нас не попадается.

Обоснованную озабоченность у нас вызывает планируемое размещение установок вертикального пуска «Мк-41» в виде комплексов ПРО, переделанных из морских установок боевой информационно-управляющей системы «Иджис» («Эгида»), которые Вашингтон планирует установить в Румынии к 2015 году и в Польше к 2018. Дело в том, что данные установки одновременно применяются на кораблях ВМС США для пусков крылатых ракет большой дальности, которые пока не ограничиваются международными соглашениями.

Таким образом, противоракетные комплексы США в Румынии и Польше потенциально могут быть использованы для размещения ударных средств передового базирования класса «земля-земля». Одних словесных заверений, которые идут из Вашингтона, что «это не против России», явно недостаточно. Данная проблема усугубляется тем, что недавно американские ВМС разместили заявку на разработку технологий ударного гиперзвукового оружия, которое также можно будет размещать в тех же универсальных пусковых установках на боевых кораблях, что и ракеты-перехватчики «Стэндард-3».

Кроме того, для российской стороны не представляется «безобидным» заявление шефа Пентагона Чака Хейгела об увеличении количества стратегических ракет-перехватчиков на континентальной части США: сначала с 30 до 44, а затем и более 60 с учетом появления третьего района ПРО на их территории – после Аляски и Калифорнии. Принимая во внимание весь комплекс американских противоракетных средств после реализации ЕПАП и формирующегося неядерного контрсилового потенциала большой дальности (в том числе четыре американские атомные субмарины с 616 крылатыми ракетами на борту) можно сказать, что все эти средства представляют существенный стратегический силовой инструмент для прикрытия территории США и их союзников. Тем более, если учесть, что США является единственной страной в мире, сохраняющей возможность нанесения первого ядерного удара.

Вопрос: Есть ли у нас еще надежды убедить американцев в свертывании плана ПРО? Или же это иллюзии, которые следует забыть?

Ответ: Надежды есть, но они крайне малые. И по мере расширения географии размещения ударных средств ПРО США в отдельных странах и в Мировом океане, а также наращивания их количества эти надежды будут таять все быстрее – как мартовский лед.

Факты же таковы, что США и НАТО в целом упорно отказываются зафиксировать в какой-то официальной, юридически обязывающей, а не в простой декларативной форме, саму идею о необходимости обеспечить соответствие параметров развертываемой глобальной системы ПРО заявленной цели: защитить себя от ракетных угроз. С другой же стороны, они явно стремятся иметь полную свободу действий в плане количественного и качественного наращивания противоракетного потенциала. В этой связи использование ими аргумента о важности противодействия «ракетной угрозе Тегерана и Пхеньяна» выглядит просто как предлог для создания глобального «противоракетного щита», прикрывающего собственные ракетно-ядерные средства.

В этой связи позиция Российской Федерации в отношении противоракетных планов США у своего «порога», а также в АТР, на Ближнем Востоке и в зоне Персидского залива является неизменной: программа ПРО США имела и по-прежнему имеет в первую очередь явную антироссийскую и антикитайскую направленность. Она представляет непосредственную угрозу российским и китайским СЯС, что вызывает и у Москвы, и у Пекина потребность в принятии адекватных ответных мер. Легко представить себе ситуацию, если бы Россия и КНР развернули свои ядерные средства тактического назначения и ударные противоракетные системы у границ США в таком же объеме, как это делают они. В частности, снять российские озабоченности может только заключение юридически обязывающего соглашения, дающие соответствующие гарантии ненаправленности (а еще лучше: «неприменения») американских средств ПРО против российских СЯС. Вполне естественно, что такие гарантии должна дать США и НАТО и Российская Федерация. США и НАТО должны одновременно прекратить создавать свои базы ПРО в Румынии и Польше, а также не направлять свои корабли с ракетами-перехватчиками к берегам России.

Вопрос: Этим летом Вы опубликовали монографию «Эволюция противоракетной обороны США и позиция России» в 384 страницы, которую одна из центральных российских газет назвала «Правда о «противоракетном щите». Вашу книгу уже прочитали наши военные? Что говорят, что советуют?

Ответ: Эту книгу позитивно оценили и военные, и гражданские российские специалисты, которые заботятся о необходимости укрепления обороноспособности нашей великой страны. Об этом свидетельствуют публикации, появившиеся в газетах «Красная звезда» и «Независимое военное обозрение», а также выступления ряда специалистов высокого ранга на презентации монографии, состоявшейся в октябре в РИСИ. Один специалист, давно занимающейся проблематикой ПРО, назвал ее «краткой энциклопедией по ПРО», а другой – «важным изданием, которое позволяет представить себе реальные масштабы системы ПРО США». Пока я не увидел какой-то реакции на нее в государствах, которые участвуют в американском проекте создания глобальной системы ПРО: мне это было бы весьма любопытно услышать.

Мне известно, что она также вызвала интерес в штаб-квартире НАТО и США, а также в Европарламенте. С учетом этого, монография в полном объеме уже переведена на английский язык (ранее на английском было распространено только ее краткое содержание: переведенные две главы из четырех). К книге проявили интерес посольства ряда государств, аккредитованные в Москве. Разумеется, я приму с благодарностью конструктивные замечания и предложения со стороны любого исследователя, лишь бы они соответствовали действительности, а не говорили о том, что они продиктованы только чувством зависти потенциальных рецензентов, которые до сих пор не выпустили ни одной существенной публикации по данной проблематике. Готов ответить также возможным критикам вышедшей работы, если они изложат свои замечания в письменном виде. Всегда это делаю: конкретно и предметно, чтобы рецензенты видели свои собственные огрехи. Обсуждение же любых работ любых авторов без их участия беспредметно, поскольку право на ответ универсально.

В этой связи также замечу, что при изложении позиции Вашингтона и штаб-квартиры НАТО по ПРО в основном использовал в книге первичные источники: официальные, то есть проверенные данные, которые появились в публично доступных документах Конгресса, Государственного департамента и Министерства обороны США, а также НАТО.

Разумеется, продолжу работу над этой темой, которой уделил внимание последние 27 лет, начиная с анализа статьи одного американского автора о последствиях воздействия «стратегической оборонной инициативы» Рональда Рейгана на Договор по ПРО.