«Уже сегодня растущее неравенство формирует у миллионов людей,
у целых народов ощущение несправедливости и обделённости.
И как результат – радикализация, стремление изменить положение вещей
любым путём, вплоть до насильственного».

Из речи В. В. Путина
на Валдайском форуме 2017 г.

Имущественное расслоение является источником роста социального напряжения, что приводит к обострению радикализма как в обществе так и в политике. По этой причине чрезмерное экономическое неравенство превращается в новый глобальный вызов для современного мира. Наше будущее во многом будет зависеть от того, как этот вопрос будет решён.

Сама проблема такого неравенства связана с разбалансированностью системы экономического регулирования, и рычаги её решения, несомненно, лежат в экономической плоскости. Однако последствия этой проблемы широкими кругами расходятся по всей социально-гуманитарной сфере.

При этом неравенство опасно не само по себе, поскольку оно было всегда, опасно достижение некоего критического значения, которое в той или иной экономической системе может представлять угрозу всему обществу. Именно по этой причине коэффициент Джини (статистическая модель, предложенная итальянским статистиком и демографом Коррадо Джини в 1912 году) определяет не только уровень расслоения общества, но и уровень социальной и политической стабильности.

Этот коэффициент показывает степень отклонения общего среднего дохода на каждого жителя страны от реального дохода. Если показатель равен нулю, значит весь национальный доход распределяется равномерно среди всех жителей, единица будет означать абсолютное неравенство.

Согласно рекомендациям ООН, критическое значение коэффициента равно 0,4, превышение этого уровня ставит ту или иную страну в состояние социальной и политической нестабильности. Политические режимы в таких странах считаются неустойчивыми, чувствительными к внешним и внутренним рискам.

В нашей стране коэффициент Джини переступил отметку 0,4 ещё в начале нулевых и продолжает медленно расти.

Значения коэффициента Джини для России за 1992—2013 гг.

1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007
0,289 0,407 0,409 0,387 0,387 0,390 0,394 0,400 0,395 0,397 0,397 0,403 0,409 0,409 0,415 0,422
2011 2012 2013 2014 2015 2016
0,417 0,420 0,418 0,416 0,413 0,414

Правда, в США и Китае этот показатель ещё выше (0,45 и 0,42), что даёт основания предполагать рост социальной напряжённости в данных странах, и как следствие, риск развития социальной и политической нестабильности. Так, феномен избрания Трампа во многом является отражением политических флуктуаций, показывающих меру недоверия населения к политической системе.

Проблема роста экономического неравенства вызвана самой сутью капиталистического развития, согласно которой доход от использования капитала всегда выше дохода наёмного работника. Первым кризисом, во время которого был зафиксирован существенный рост неравенства, стала Великая депрессия, тогда оно достигло критического значения для той экономической системы, что привело к развитию тяжелейшего дефляционного кризиса и Второй мировой войне.

Выходом из этой ситуации послужило перераспределение капитала в пользу наёмных работников, методом создания систем страхования и пенсионного обеспечения, более жесткого фискального регулирования, общественного контроля условий труда при помощи профсоюзов и т.д.

В наши дни экономическое расслоение также растёт весьма быстрыми темпами. Финансовая и геополитическая системы становятся всё менее стабильными, всё менее предсказуемыми, это может быть признаками начала новой Великой депрессии. Мир застыл в ожидании изменений и катастроф.

Ощущение нарастающей катастрофы выражается в радикальных настроениях, которые подпитывают развитие правого популизма в странах ЕС, вызывают деформации в ценностных системах, порождая опасные социальные мифы, вроде идеологии трансгуманизма или агрессивного экологизма, призывающего «освободить планету от людей». Радикализм снижает политическую стабильность внутри государств, провоцирует внутренние и внешние конфликты. При этом он во многом является отчаянной попыткой поиска социальной альтернативы в несправедливом мире.

Несправедливость социального устройства при высоком уровне неравенства приводит к маргинализации населения за счёт выталкивания его из экономической и политической жизни государства, что создаёт эффект «лишнего населения». Подобный эффект может наблюдаться в странах Латинской Америки, где при достаточно невысокой плотности населения есть все признаки его избыточности: голод, рост доли трущоб в пространстве городов, нехватка школ, больниц и т.д. Видно, что недостаточное финансирование социальной политики государства приводит к деградации человеческого капитала. В это же время в Японии при плотности населения в 334 человека на км2 правительство всеми силами пытается поднять в стране рождаемость, ощущая острую нехватку людей. Это подтверждает мысль о том, что «лишние люди» появляются лишь в тех странах, где правительство не может правильно распределить ресурсы, чтобы заставить человеческий капитал работать и воспроизводиться.

Выходом из этого отчаянного положения видится формирование новой социальной политики, которая была бы адекватна современным социально-экономическим условиям. Кризис социального государства в развитых странах был во многом обусловлен введением неолиберального эксперимента, когда государственный контроль над финансовой сферой был значительно ослаблен. Это привело к возникновению множества финансовых инструментов, которые маскировали процесс стремительного обнищания среднего класса. Так, секьюритизация ипотечных долгов в США создавала иллюзию процветания среднего класса, в то время как за этим фасадом быстро росли долги домохозяйств.

Согласно мнению Ж.Сапира, профессора Высшей школы социальных наук (Париж), кризисные процессы во многом обусловлены введением неолиберального эксперимента. Стоит отметить, что ряд азиатских стран, чей вес в мировой экономике неуклонно возрастает, до сих пор предпочитают централизованное государственное регулирование в этой сфере, в противовес западной неолиберальной практике. Возможно, отказ от неолиберальной модели станет первым шагом к выходу из сложившегося тупика. Однако помимо этого, важно видеть контуры новой системы, которые придут на смену либерализму.

Ключевым остаётся вопрос метода, с помощью которого мир выйдет из нового витка накопления экономического неравенства. Будет ли этот процесс управляемым или стихийным, как это было в 30-е годы прошлого столетия? И какие страны окажутся в самом водовороте кризиса, а какие останутся относительно спокойными? Ждёт ли нас вторая Великая Депрессия и если да, то не станет ли она причиной третьей мировой войны? Ответы на эти вопросы определят будущую геополитическую конфигурацию на многие годы.

Политика социального благополучия, основанная на борьбе с имущественным расслоением, должна рассматриваться как эффективные инвестиции в человеческий капитал, которые ещё принесут свои дивиденды в будущем. Отсюда можно сделать вывод о том, что глобальной задачей следующих десятилетий для ключевых геополитических игроков, возможно, станет формирование новой социальной политики, которая будет адекватно отвечать на риски, порождаемые проблемой неравенства.