Одной из главных позитивных новостей наступившего года стали «олимпийские» переговоры официальных представителей КНДР и Республики Корея (РК)[i]. Вопрос участия спортсменов из Северной Кореи в зимних Олимпийских играх в Пхёнчхане сам по себе является важным для обсуждения на высшем уровне. В то же время стороны могут использовать эту тему как повод для возобновления межкорейского диалога и налаживания двусторонних отношений.

Президент России Владимир Путин неоднократно подчеркивал, что если налаживать сотрудничество с Пхеньяном и гарантировать ему безопасность, то он пойдёт навстречу в вопросах разоружения и примирения. Россия готова расширять сотрудничество с Северной Кореей, подключить её к совместным межрегиональным инфраструктурным проектам, в том числе, строительству трубопроводов и линий электропередач из дальневосточных регионов страны в Северную и Южную Кореи, железных дорог, связывающих Транссиб с Транскорейской магистралью.[ii]

В свою очередь руководство КНДР и РК неоднократно начинали процесс примирения и воссоединения, но каждый раз что-то мешало им ликвидировать разделительную «стену» и начать полноценное экономическое сотрудничество, в том числе совместно развивать трансграничную транспортную и энергетическую инфраструктуру.

В рамках этой публикации нет возможности и необходимости проведения подробного анализа причин и динамики конфликта на корейском полуострове. Однако следует обратить внимание на некоторые детали, которые отражают основные причины как длительного сохранения разногласий между двумя корейскими государствами, так и отсутствие заметных результатов в реализации Транскорейских инфраструктурных проектов.

Многочисленные конфликтные ситуации на Корейском полуострове разделяют на две группы. Во-первых, собственно межкорейский кризис, который имеет глубокие исторические корни и обусловлен разделением одной нации на два отдельных государства.[iii] Во-вторых, северокорейский ядерный кризис, связанный с реализацией руководством КНДР ракетно-ядерной программы в нарушение установленных требований к нераспространению оружия массового поражения.

Эти проблемы взаимосвязаны между собой, но их взаимное влияние друг на друга неоднозначно. Отказ Пхеньяна от ядерных разработок (чего от него добивается мировое сообщество) сам по себе не прекратит противостояние между Севером и Югом. В то же время примирение корейских государств и восстановление полноценного сотрудничества между ними могло бы содействовать разрешению ядерной проблемы, так как руководство Северной Кореи развивает свои системы вооружения в целях защиты от внешних угроз. Однако не все страны готовы предоставить руководству КНДР гарантии безопасности в случае его добровольного отказа от «ядерной кнопки», но путём угроз пытаются заставить Пхеньян отказаться от права на самозащиту.[iv]

Следует обратить внимание на важность создания Транскорейских транспортных коммуникаций для процесса воссоединения двух Корей. С середины прошлого века некогда единое корейское государство под воздействием внешних геополитических факторов оказалось разделенным, транспортные связи между Севером и Югом прекратились, объекты трансграничной инфраструктуры разрушены. В итоге многие корейские семьи лишены возможности общаться, посещать своих родных и близких.

Россия всегда поддерживала идею возобновления сообщений между РК и КНДР, воссоединения их железных дорог, а также считала перспективной стыковку Транссиба и Транскорейской магистрали. Такое решение было бы продуктивно для развития межкорейского сотрудничества и национального примирения. Поэтому когда в июне 2000 года состоялся исторический Межкорейский саммит, на котором была подписана «Декларация о начале процесса самостоятельного объединения двух государств на основе взаимного доверия и сотрудничества», российское руководство постаралось обратить внимание корейских лидеров на имеющийся потенциал трансграничных железнодорожных проектов.

В июле 2000 года Президент России Владимир Путин посетил КНДР и встретился с Председателем Комитета обороны страны Ким Чен Иром[v], а в феврале 2001 г.[vi] в Сеуле встретился с Президентом РК Ким Дэ Чжуном. На двухсторонних переговорах среди прочих важных тем обсуждались проекты совместного развития железнодорожных сетей Корейского полуострова, их присоединения к российскому Транссибу и создания нового Евразийского транспортного коридора.

Российская инициатива представляет интерес для обоих корейских государств. Однако главным бенефициаром этого проекта является Южная Корея, которая из-за конфликта с северным соседом фактически отрезана от материка и сильно зависит от морских перевозок. Республика Корея входит в число крупнейших импортёров сырьевых ресурсов (угля, нефти, газа, руды), является ведущим экспортёром высокотехнологичных товаров (электроники, машин, оборудования). Причём значительная часть торговых партнёров страны расположены на континенте и имеют выход на российский Транссиб. Поэтому если Сеул начнёт перевозить внешнеторговые грузы по железным дорогам (без дополнительных перегрузок в морских портах), то корейские компании получат дополнительные преимущества на мировых рынках за счёт сокращения сроков и стоимости доставки продукции. В свою очередь Северная Корея также окажется в выигрыше от присоединения железных дорог полуострова к Транссибу, так как сможет расширить внешнеторговые связи и получит дополнительные доходы от пропуска транзитных грузов южного соседа.

После общения с российским лидером корейское руководство запланировало открыть железнодорожное движение между Севером и Югом в конце марта 2001 года. Однако  перед этим, в начале месяца, южнокорейский президент Ким Дэ Чжун совершил визит в Вашингтон для встречи с новым президентом США Джорджем Бушем. Следует заметить, что немногим ранее, в январе, Буш-младший в своём обращении к нации причислил Северную Корею к числу главных режимов, угрожающих международной безопасности.[vii] Поэтому американский лидер довольно прохладно оценил намерения Сеула возобновить сотрудничество с северным соседом.[viii] В свою очередь Ким Дэ Чжун был более уверен в перспективах межкорейского диалога. Однако запланированное возобновление железнодорожного сообщения между Кореями было отложено.

Несмотря на это, Россия продолжила работу над Транскорейским проектом. В августе 2001 года в Москве состоялась вторая встреча Владимира Путина с Ким Чен Иром, по итогам которой была подписана Московская декларация, определены планы по соединению железнодорожных магистралей Корейского полуострова с Транссибом.[ix]

В то же время новая американская администрация не смогла, а может и не захотела, выстраивать взаимодействие с северокорейским руководством, хотя условия «Рамочного соглашения» между КНДР и США от 1994 года предусматривали активное сотрудничество сторон для решения ядерной проблемы и урегулирования двусторонних отношений. В конце 2002 года, после неоднократных взаимных обвинений Вашингтона и Пхеньяна в нарушении условий соглашения, Северная Корея прекратила сотрудничество с США по вопросам ядерного разоружения.

Это событие не могло не отразиться на процессе воссоединения железных дорог полуострова. В 2003 году всё-таки состоялась официальная церемония открытия железнодорожного движения между Севером и Югом. Однако мероприятие было символичным, так как отдельные участки дорог стороны не достроили по соображениям военной безопасности.[x]

Провал американо-северокорейского формата процесса денуклеаризации КНДР сильно озадачил мировое сообщество, которое старалось не допустить очередного витка роста напряженности на Корейском полуострове. В 2003 году переговоры по северокорейской ядерной проблематике были возобновлены, но уже в расширенном составе – с участием России, Китая, Южной Кореи и Японии.

В сентябре 2005 года участники шестисторонних переговоров смогли найти приемлемое для всех сторон решение. На начало ноября запланировали принятие конкретного плана действий по реализации достигнутых договорённостей.[xi] Однако в последующем не без вмешательства Вашингтона переговорный процесс был сорван.

На прошлогодней Большой пресс-конференции Президент Владимир Путин так охарактеризовал достигнутые результаты шестисторонних переговоров и последующие за этим действия США: «в 2005 году с Северной Кореей в принципе договорились о том, что она прекращает свою ядерную военную программу. Северная Корея взяла на себя определённые обязательства. Все согласились и подписали эти соглашения. Буквально через несколько месяцев Соединённым Штатам показалось мало этих договорённостей. Сразу были произведены аресты счетов северокорейских банков, и сказали, что Северная Корея ещё должна что-то сделать за пределами договорённостей.»[xii]

Как известно, параллельно переговорному процессу Россия обсуждала с Пхеньяном и Сеулом совместные инфраструктурные проекты. На полях саммита АТЭС в ноябре 2005 года в южнокорейском Пусане состоялась встреча Владимира Путина с президентом страны Но Му Хёном, в рамках которой обсуждался проект строительства газопровода из России в РК.[xiii] Но срыв шестисторонних переговоров внёс неопределенность в перспективы реализации проекта.

Между железнодорожными ведомствами трёх стран («Российские железные дороги», министерства железных дорог КНДР, южнокорейской корпорации «Корейские железные дороги») была договорённость провести модернизацию Транскорейской магистрали.[xiv] На первом этапе планировали реконструкцию железнодорожного участка от российской границы (станция Хасан) до северокорейского города Раджина на побережье Японского моря, создание в порту грузовых терминалов. Однако Сеул вышел из проекта по политическим причинам.

В октябре 2007 года прошёл второй, исторически не менее значимый, Межкорейский саммит. По итогам той встречи корейские руководители подписали «Декларацию о развитии отношений Севера и Юга, о мире и процветании», в которой зафиксировали обязательство возобновить регулярное железнодорожное сообщение.[xv] Торжественный запуск грузового сообщения после 56-летнего перерыва состоялся в декабре.[xvi]

После второго саммита межкорейские отношения вышли на новый уровень развития. Руководство двух стран наладило регулярные контакты на уровне премьер-министров, министерств и ведомств, были созданы рабочие группы по отраслевому взаимодействию, запущены механизмы согласования спорных вопросов, намечены планы будущего сотрудничества. По итогам 2007 года объем торговли между РК и КНДР вырос почти на треть по сравнению с 2006 годом.[xvii]

Следует отметить, что сотрудничество РК и КНДР не ограничивалось только инфраструктурной сферой. Например, страны создали совместную индустриальную зону «Кэсон», в которой работали более 100 совместных предприятий и трудились свыше 50 тысяч северокорейских рабочих. Однако этот проект также был приостановлен из-за возобновления конфликта между двумя странами.

По оценкам экспертов, межкорейские отношения стали ухудшаться в 2008 году, когда сменилось руководство РК.[xviii] Основными причинами обострения конфликта стали вооруженные провокации в приграничных районах, в результате которых гибли гражданские лица и военнослужащие. Самая дерзкая провокация произошла в марте 2010 года, когда у побережья КНДР был потоплен южнокорейский корвет «Чхонан». Погибли 46 членов экипажа корабля. Сеула возложил ответственность за гибель корвета на Пхеньян, а последний отрицал свою вину. Как следствие, отношения между Севером и Югом вновь стали ухудшаться. В то же время США на фоне трагедии инициировали расширение военного сотрудничества с РК.[xix]

Оценивая трагедию с корветом «Чхонан» с позиций сегодняшнего дня, невольно возникают определенные аналогии между атаками на южнокорейское судно и пассажирский Боинг 777, сбитый в небе над Донбассом в 2014 году. До сих пор по каждой из этих трагедий остаётся много спорных вопросов.

Руководство России с самого начала понимало, что эскалация межкорейского кризиса не будет способствовать решению ядерной проблемы КНДР, и поэтому прилагало усилия к нормализации межкорейских отношений, привлекало стороны к совместному сотрудничеству на основе доверительных отношений, исключающих угрозы и провокации. В августе 2011 года российское руководство предложило возобновить проект газопровода из России в КНДР и Южную Корею.[xx] Северокорейский лидер Ким Чен Ир был готов возобновить контакты с РК и вернуться к многосторонним переговорам по ракетно-ядерной программе без предварительных условий.[xxi] Уже в сентябре 2011 года российский «Газпром» и южнокорейский газовый монополист «Kogas» подписали дорожную карту по строительству газопровода в РК через территорию КНДР.[xxii] Однако последовавшие затем изменения в руководстве сначала КНДР, а затем в РК, привели к очередному снижению интенсивности межкорейского диалога и реализации совместных инфраструктурных проектов.

Официальные контакты между Севером и Югом были возобновлены только в 2013 году. Затем стороны провели ещё несколько встреч, на которых были обсуждены вопросы воссоединения корейских семей, возобновления совместных проектов, проведение американо-южнокорейских учений.[xxiii] Но потепления отношений не последовало.

За это время Россия и КНДР совместно реконструировали железную дорогу от Хасана до Раджина, построили новый угольный терминал в северокорейском порту, через который ведётся отгрузка российского угля в страны АТР, в том числе, южнокорейским получателям. Проект «Хасан – Раджин» не подпадает под северокорейские санкции Совета Безопасности ООН, поэтому в порту планируется создание новых терминалов, в том числе, для перевалки контейнерных грузов. При этом Россия неоднократно предлагала РК присоединиться к проекту в Раджине, однако корейская сторона пока не решилась войти в состав его участников.

Здесь возникает резонный вопрос. Почему же Транскорейские инфраструктурные проекты, представляющие реальный экономический интерес для обоих государств и имеющие значительный объединяющий потенциал, за 18 лет так и не были реализованы? Наоборот, каждый раз, когда стороны достигали конкретных договорённостей о строительстве железных дорог или газопровода, происходили события, которые обостряли конфликт между соседями и фактически блокировали такие проекты. К числу таких событий можно отнести инциденты на границе, атака на корвет «Чхонан», провокационные действия американского руководства в процессе исполнения «рамочных соглашений» и в ходе шестисторонних переговоров.

Следует признать, что на заданный выше вопрос вряд ли получится найти однозначный ответ. Ведь любая сторона, напрямую или опосредованным образом повлиявшая на процессы межкорейского примирения или денуклеаризации КНДР, сможет привести множество аргументов в обоснование объективной предопределенности своих действий – они (действия) являлись не более чем ответной мерой на провокации другой стороны.

Но в рамках экспертного анализа не следует искать простые ответы на общие вопросы, а целесообразно выяснить, могут ли Транскорейские инфраструктурные проекты мешать чьим-то геополитическим или геоэкономическим интересам в регионе.

На наш взгляд, допустимым и обоснованным будет предположение, что Транскорейские инфраструктурные проекты, в том числе, восстановление железнодорожных и автомобильных сообщений между РК и КНДР, присоединение Транскорейской магистрали к Транссибу, прокладка газопровода и проведение линий электропередач из России на полуостров, обеспечат интенсивное развитие экономик Севера и Юга, а также позволят расширить их сотрудничество с Россией.

Подобная динамика повлияла бы и на экономические приоритеты других государств Северо-Восточной Азии (СВА) – Японии и КНР. Например, Пекин мог бы расширить конфигурацию экономических коридоров в рамках Шёлкового пути. В Токио, глядя на успехи соседей, вряд ли бы захотели стать аутсайдерами, и скорее всего, начали бы активно расширять сотрудничать со всеми странами СВА.

Но такое развитие событий могло создать ряд проблем для Вашингтона, который пока сохраняет достаточно сильное влияние в регионе. На фоне обострения северокорейского кризиса США разместили в Корее противоракетный комплекс THAAD. В прошлом году южнокорейский Kogas заключил двадцатилетний контракт с американской компанией Cheniere Energy на покупку 3,5 млн тонн сжиженного природного газа ежегодно, что составляет более 10% от годовых потребностей страны в сырье.

Не исключено, что ощущение реальной угрозы потерять влияние в регионе заставляет Вашингтон вмешиваться в решение северокорейской ядерной проблемы и влиять на ход переговорного процесса в своих интересах. Выше отмечалось, что в 1994 году Америка смогла добиться ведущей роли в реализации «Рамочного соглашения» с КНДР (в 90-е годы прошлого века США ещё пользовались доверием у международного сообщества), но условия соглашения не были выполнены. События 2001 и 2005 годов показали, что категоричные действия Белого дома также не способствовали межкорейскому примирению и продвижению шестисторонних переговоров, а фактически провоцировали Пхеньян на защитные действия.

На сегодняшний день мировое сообщество в очередной раз пытается найти решение северокорейской проблемы. Однако США снова претендуют на роль главного решателя судьбы Северной Кореи, используя принцип «угроза в ответ на угрозу». В последнее время весь мир с нескрываемым интересом смотрит, как два лидера с актёрским апломбом шлют «пламенные приветы» друг другу через Тихий океан. Причём создаётся впечатление, что северокорейские угрозы по своему характеру и содержанию в определенной степени соответствуют стратегическим намерениям Вашингтона закрепить за собой роль ведущей стороны в урегулировании конфликта. Возможно, такая наигранность является следствием регулярных контактов двух стран на «1,5-м треке» (академический обмен), которые, как ни странно, сохраняются между ними.[xxiv]

Совсем недавно обсуждался вариант начала многосторонних переговоров по ракетно-ядерной программе КНДР с выполнения условий «двойной заморозки» – одновременное прекращение ядерных испытаний Пхеньяном и военных учений Вашингтона и Сеула. В соответствии с логикой прежних действий Вашингтона по северокорейской проблеме негативная реакция американской администрации на это предложение не стала чем-то новым.[xxv]

Вот и теперь, когда Пхеньян и Сеул объявили о готовности провести двусторонние переговоры, Белый дом сразу же заявил о своём желании принять в них участие.[xxvi] Хотя вряд ли стоит ожидать, что участие Вашингтона в этих переговорах будет продуктивным и полезным для примирения сторон.[xxvii]

Руководство КНДР неоднократно заявляло, что готово пересмотреть свою ракетно-ядерную программу при условии предоставления международных гарантий безопасности. Представляется, что такие гарантии могли бы дать соседние с ней страны – Южная Корея, Китай, Япония и Россия, – и этого было бы достаточно. Так как без одобрения, поддержки или согласия любого из них Вашингтон, несмотря на располагаемую военную мощь, вряд ли начнёт вторжение в КНДР.

Гипотетически США могут нанести превентивный удар по ключевым военным объектам Северной Кореи, но для оккупации страны потребуются колоссальные ресурсы. Поэтому их военный сценарий должен предусматривать участие в операции других государств, готовых установить протекторат после завершения фазы активных действий. Если Вашингтон найдёт такую поддержку, то на полуострове может появиться уже не два, а большее число территориальных образований. Но такой исход больше устроил бы США, так как они сохранят своё влияние в регионе, продолжая оказывать военную поддержку отдельным сторонам конфликта.

Как известно, руководители приграничных с КНДР государств выступают против разрешения северокорейского конфликта военным путём. Возможно, с этим связано обсуждение в американской прессе спонтанного начала войны с КНДР, если Пхеньян по ошибке произведёт атаку на гражданские объекты южного соседа. Тогда Сеул может оказаться перед фактом северокорейской агрессии и вынужден будет поддержать военный сценарий США.[xxviii] Однако в подобных аналитических материалах не рассматриваются варианты, когда такая атака может быть кем-то инсценирована.

Поэтому мировое сообщество не имеет право затягивать начало переговорного процесса с КНДР отлагательными условиями. Учитывая реальность ядерной войны, представляется целесообразным возобновить многосторонние переговоры по северокорейской проблеме. При этом по возможности все страны, но в первую очередь граничащие с КНДР, должны гарантировать Пхеньяну максимальные условия безопасности. В то же время Вашингтону очень желательно воздержаться как провокаций, которые могут помешать переговорному процессу. Тем более ему вообще не стоит пытаться решать проблему военными способами. Подобные действия будут аналогичны Сицилийской экспедиции Афин в период Пелопонесской войны, которая завершилась для них катастрофой.

Американскому истеблишменту необходимо понять, что геополитические амбиции имеют пределы, переходя которые любое государство начинает сталкиваться с комплексом взаимосвязанных проблем во внутренней и внешней политике. В то же время ни Россия, ни другие глобальные игроки не заинтересованы, чтобы США покинули «клуб глобальных лидеров». В современном мире пока сохраняется достаточно много проблем и угроз, которые эффективнее решать сообща, совместно.

Такой же подход целесообразно использовать при реализации Транскорейских инфраструктурных проектов. На этот счёт Президент РК Мун Чжэ Ина произнёс замечательные слова на пленарном заседании Восточного экономического форума во Владивостоке в сентябре 2017 года. Он заверил участников мероприятия, что его главной задачей на посту президента страны является завершение инфраструктурных проектов. Во-первых, Транскорейская железная дорога должна соединить Северную и Южную Кореи и дойти до Транссиба. Тогда он на поезде из Пусана обещал доехать до Европы. Во-вторых, необходимо построить газопровод, по которому российский газ будет поставляться в КНДР и РК. В-третьих, такие инфраструктурные проекты позволят сформировать систему многостороннего экономического сотрудничества между всеми странами СВА в интересах их всеобщего процветания.[xxix]

[i] https://ria.ru/world/20180109/1512268063.html

[ii] http://www.kremlin.ru/events/president/news/55552

[iii] Торкунов А.В. Корейский вопрос // Международная жизнь. – 2003. – №5.- С.61-74.

[iv] https://ria.ru/world/20180109/1512268024.html

[v] http://kremlin.ru/events/president/transcripts/24172

[vi] http://kremlin.ru/supplement/3304

[vii] http://inosmi.ru/untitled/20020130/140034.html

[viii] https://georgewbush-whitehouse.archives.gov/news/releases/2001/03/20010307-6.html

[ix] http://www.mid.ru/ru/maps/kp/-/asset_publisher/VJy7Ig5QaAII/content/id/575646

[x] Курбанов С. О. История Кореи: с древности до начала XXI в. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2009.

[xi] https://ria.ru/science/20050919/41434489.html

[xii] http://kremlin.ru/events/president/transcripts/56378

[xiii] http://kremlin.ru/events/president/transcripts/23283

[xiv] http://primamedia.ru/news/8600/

[xv] https://www.vesti.ru/doc.html?id=141321

[xvi] http://russian.people.com.cn/31520/6318932.html

[xvii] http://russian.people.com.cn/31520/6319207.html

[xviii] https://rg.ru/2008/07/30/korea-vneshnyaya-anons.html

[xix] https://ria.ru/world/20100628/250769802.html

[xx] https://ria.ru/politics/20110824/422778484.html

[xxi] https://ria.ru/analytics/20110824/422891680.html

[xxii] http://www.gazprom.ru/press/news/2011/september/article119203/

[xxiii] http://www.dw.com/en/north-and-south-korean-officials-meet-for-highest-level-talks-in-years/a-17425485

[xxiv] http://english.yonhapnews.co.kr/northkorea/2017/11/10/0401000000AEN20171110009500315.html

[xxv] https://russian.rt.com/world/news/449998-tramp-sha-kitai-kndr

[xxvi] https://russian.rt.com/world/article/467871-kndr-yuzhnuya-korea-normalizaciya

[xxvii] https://ria.ru/world/20180109/1512268024.html

[xxviii] https://www.washingtonpost.com/outlook/this-is-how-nuclear-war-with-north-korea-would-unfold/2017/12/08/4e298a28-db07-11e7-a841-2066faf731ef_story.html?utm_term=.a95c34c2f16f

[xxix] http://www.kremlin.ru/events/president/news/55552