Первый за почти десять лет саммит глав государств Центральной Азии состоялся в Астане 15 марта. В нём приняли участие президенты Казахстана, Узбекистана, Киргизии и Таджикистана. Несмотря на отсутствие юридически обязывающих решений, стороны назвали мероприятие “историческим”, а его особенностью стало отсутствие на переговорах внерегиональных игроков.

Встреча стала возможной благодаря кардинальным изменениям во внешней политике Узбекистана, произошедшим после избрания в декабре 2016 года главой государства Шавката Мирзиёева. Новый узбекский лидер объявил своим приоритетом нормализацию отношений с соседними странами, которые были осложнены в период пребывания у власти Ислама Каримова. В течение 2017 года и в начале 2018 Ташкент предпринял серию практических шагов в указанном направлении. Они включали государственные и официальные визиты во все республики ЦА, согласование с ними спорных участков границы, снятие торговых и транспортных ограничений. В сентябре прошлого года на сессии Генассамблеи ООН именно Ш.Мирзиёев выдвинул идею проведения центральноазиатского саммита. В результате, как отметил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, Ташкент “за короткий период разморозил многие накопившиеся проблемы последних 20 лет”. Экономическим эффектом этих усилий стал рост товарооборота РУ с партнёрами по Центральной Азии более чем на 20%.

Мартовские переговоры в Астане носили характер неформальных консультаций. Их основная часть проходила за закрытыми дверями. Стороны не принимали международно-правовых документов. Выбранный формат позволил откровенно обсуждать самые острые для региона вопросы, включая водопользование, терроризм, границы и экономические барьеры. В этих областях лидеры “определили базовые приоритеты и наметили планы на будущее”. Они договорились интенсифицировать сотрудничество спецслужб, взаимодействие в рамках рабочей комиссии на уровне вице-премьеров и координацию позиций на международной арене, в частности по Афганистану. Участники  условились сделать подобные саммиты ежегодными. Следующий из них должен пройти в марте 2019 года в Ташкенте.

Несмотря на отсутствие письменных соглашений, встреча в Астане имела важное и во многом символическое значение для региональной политики. Не случайно она была запланирована в преддверии общего для местных народов праздника Навруз. Впервые за многие годы главы республик сели за стол переговоров без представителей внешних сил (России, Китая, США и ЕС), которые традиционно оказывают сильное влияние на положение дел в Центральной Азии.

Общее впечатление от события несколько смазало отсутствие президента нейтрального Туркменистана. Официально Гурбангулы Бердымухамедов находился с визитом в ОАЭ и поэтому прислал вместо себя в казахстанскую столицу спикера парламента. Неофициально позиция Ашхабада выглядит как продолжение традиционной линии туркменского руководства на дистанцирование от любых форм межгосударственных объединений.

С точки зрения интересов Москвы, главный вопрос саммита состоял в том, будут ли его участники предлагать альтернативные формы “закрытой” внутрирегиональной интеграции. Вопрос непраздный, если вспомнить, что ранее среднеазиатские государства подобные попытки предпринимали. В 1994-2002 годах существовало Центрально-Азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС), в 2002-2005 – Центрально-Азиатское сотрудничество (ЦАС). Эти объединения оказались нежизнеспособными из-за противоречий между их членами. Несмотря на противодействие Запада, им на смену пришли более эффективные союзы с участием России – ЕврАзЭС и ЕАЭС.

Сегодня приверженность договорённостям в рамках уже существующих экономических объединений с Москвой подтвердил Нурсултан Назарбаев. Казахстанский лидер заявил, что участники встречи в Астане “не собираются создавать какие-либо новые структуры” и сравнил её с работой “Вышеградской группы” в Евросоюзе. “Мы не замыкаемся, – подчеркнул президент РК, – хотим и продолжим активно сотрудничать с нашими большими соседями и большими рынками” – Россией и Китаем.

В таком виде многосторонние центральноазиатские консультации не будут подрывать действующие интеграционные механизмы. Напротив, углубление диалога сторон с учётом их обязательств перед другими партнёрами  создаст условия для постепенного решения самых болезненных проблем региона. Есть надежда, что общий ответ на такие вызовы как дефицит воды и энергии, бедность, наркотрафик и международный терроризм укрепит экономику и безопасность ЦА и в этом смысле будет полностью соответствовать стратегическим интересам Российской Федерации.