Март и апрель 2014 г. оказались для Сербии чрезвычайно насыщенными политическими событиями и, без преуменьшения, судьбоносными. В стране состоялись парламентские выборы и выборы глав ряда принципиально важных муниципальных образований, в т.ч. сербской столицы, Белграда. Как и предсказывали эксперты РИСИ, и на парламентских, и на региональных выборах уверенную победу одержала Сербская партия прогресса (СНС). Лидер партии Александр Вучич автоматически утверждается главой нового правящего кабинета и, что еще более важно, вся властная вертикаль – президент, премьер, ключевые министры, мэры крупнейших сербских городов – становится однопартийной. Такого в Сербии не было со времен Милошевича.

При этом, парадоксальным образом, просмотр сербских СМИ выявляет большую заинтересованность общества в событиях на Украине, чем в собственной политической кухне. Портреты Владимира Путина, слова «Крым», «Севастополь», «Донбасс» не сходят с первых полос сербских газет, а инициативы лидера прогрессистов Вучича попадают в лучшем случае на вторую страницу. Пристальное внимание сербов к событиям на Украине объясняется не только «особыми отношениями Сербии и России», о которых публично заявил Вучич во время своего недавнего визита в Германию, но и тем, что люди на Балканах очевидно примеряют украинские события на себя.    

Параллели между выходом Крыма из состава Украины и событиями последних пятнадцати лет на Косово, действительно, вполне очевидны. Об этом говорил и Владимир Путин в своей «крымской речи»: «крымские власти опирались на известный косовский прецедент, который наши западные «друзья» создали сами, своими собственными руками – в ситуации, абсолютно аналогичной крымской, признали отделение Косово от Сербии легитимным. Доказывая тем самым всем, что никакого разрешения центральных властей страны для объявления регионом независимости – не требуется. Международный суд ООН на основе п.2 ст.1 Устава Объединенных Наций согласился с этим, их формулировка – «общее международное право не содержит какого-либо запрета на провозглашение независимости», там же сказано, что «декларации независимости могут нарушать внутреннее законодательство, однако это не означает, что происходит нарушение международного права». Действия крымчан точно вписываются в эту инструкцию, но почему-то то, что разрешено албанцам в Косово, запрещается жителям Крыма…». 

Уподобление Крыма и Косово, на первый взгляд, играет на руку косовским албанцам – если Россия признает отделение Крыма, значит должна признать и независимое Косово. Однако позиция российского МИД по Косово остается неизменной – албанскую «Республику Косова» Россия признает не раньше, чем это сделает Белград, а на данный момент ситуация в крае должна решаться в соответствии с резолюцией ООН №1244. Наоборот, возможна обратная проекция присоединения Крыма к России на ситуацию в Косово. В этом случае Крыму уподобляются этнически сербские районы севера Косово, известные как Ибарский Колашин. Крым присоединили к Украине в 1954 г., Ибарский Колашин к Косово в 1959 г., в обоих случаях это было обусловлено политическим расчетом и осуществлено исключительно волюнтаристскими методами, узнать мнение народа о подобной «перекройке» коммунистические вожди не сочли нужным. В обоих случаях область отторгалась от своего культурного и языкового ареала (Сербии и РСФСР, соответственно) и присоединялась к этнически и исторически чуждому субъекту (Украинской ССР и автономному краю Косово). Аналогия говорит сама за себя. Проблема в том, что сербское национальное движение на севере Косово сегодня обескровлено, продвигать тезис о принципиальной тождественности ситуаций (или «кейсов», как это принято называть в политической журналистике) Украина-Крым и Косово-Ибарский Колашин в самом крае сегодня просто некому.       

В целом, реакция на события в Крыму на территории сербско-хорватского языкового пространства выглядит вполне предсказуемой. Чем сильнее влияние атлантических сил в стране, тем более артикулированно высказывается осуждение действий России. Наиболее последовательна Черногория:  Министерство иностранных дел и евроинтеграции Черногории (говорящее название, не правда ли?) накануне проведения референдума в Крыму выразило «обеспокоенность из-за отсутствия интенсивного диалога», призвала Россию воздержаться от односторонних шагов. Глава парламента Черногории Ранко Кривокапич поспешил выразить посольству Украины в Подгорице сочувствие в этой «тяжелой» ситуации, посетовав на то, что лишь «дополнительная помощь» поможет Киеву. Сам Кривокапич выразил желание вскоре посетить Киев в роли председателя Парламентской ассамблеи ОБСЕ, каковым он и является в данное время. Еще более откровенен был премьер-министр страны Мило Джуканович, который, находясь с визитом в США, заявил о том, что Россия является агрессором, а действия России в Крыму лишний раз убеждают Черногорию в необходимости скорейшего вступления в НАТО. Излишне говорить, что на сегодняшний день Черногория поддержала все санкции ЕС против России, в отличии от Сербии. Сербия отказалась участвовать в Голосовании по Крыму на Генассамблее ООН и каких-либо международных санкциях против России. Александр Вучич заявил по этому поводу – «у Сербии особые отношения с Россией, это объективная данность, мы не можем делать вид, что таких отношений нет». Характерно то, что это заявление было сделано Вучичем после встречи с канцлером ФРГ Ангелой Меркель, на совместной конференции с главой немецкого МИД Франком-Вальтером Штайнмайером, причем последний заверил Вучича, что «понимает всю важность отношений с Россией для Сербии». То есть мы можем наблюдать два братских народа, более близкие друг другу чем даже русские и украинцы, оказавшиеся, фактически, по разные стороны того нового «железного занавеса», который ЕС и США возводят вокруг России. 

Мотивы черногорских лидеров легко понять – сербы в Черногории находятся в такой же сложной ситуации, как и русские на Украине, сербская литература и язык вычищаются с целью создания искусственного «черногорского языка», ведется активная борьба с Сербской православной церковью (Белградским Патриархатом). Для них «крымский прецедент» не только способ заслужить признательность Брюсселя, но и неприятное напоминание о том, что все в мире преходяще, и флаги независимых государств можно быстро поднять, а еще быстрее спустить. Несомненно, среди сербского населения Черногории и у тех жителей страны, которые поддерживают идею черногорской «незалежности» (итальянизированные черногорцы, албанцы, потурченцы-мусульмане, хорваты), взгляды на Крымский прецедент прямо противоположны. Уж слишком прозрачные аналогии просматриваются в судьбах этой крохотной приморской страны и омываемым Черным морем Крымским полуостровом.

С той же позиции выступила и официальная Хорватия, премьер которой заявил, что события в Крыму являются агрессией, и сообщил о готовности Хорватии присоединиться к санкциям ЕС против России, если последняя перейдет «красную линию», т.е. продолжит расширять зону влияния на Украине. В этом контексте интересным казусом является и тот факт, что во главе миссии ОБСЕ на Украине находится кадровый хорватский дипломат и журналист Хидает Бишчевич. Хорватские СМИ настолько волнует вопрос Крыма, что в ударных заголовках по поводу парламентских выборов в Сербии, проходивших одновременно с Крымским референдумом,   появились слова  «Крым заслонил сербские выборы». Хорватские СМИ с особым вниманием следят не только за событиями в Крыму, но и за тем, как «крымский прецедент» будет влиять на события на Балканах.

Президент Республики Сербской Милорад Додик заявил 18 марта 2013 г., что аналогии между событиями в Крыму и в Косово проводить сложно, т.к. в Косово независимость была провозглашена незаконно и путем насилия, а в Крыму все было наоборот. Однако наиболее знаковой представляется другая аналогия, которую лидер этого государственного образования в составе Боснии и Герцеговины имеет в виду. «Если бы Косово шло теми же процедурными путями, как сегодня Крым, я бы вышел и сказал, что это право народа на самоопределение, т.к. желаю развития этого права для всех людей и народов, конечно же, и для боснийских мусульман, которые в 1991 году хотели выразить свое право на самоопределение в виде отделения от Югославии». Додик также отметил, что не все Косово вышло на референдум о независимости (имея в виду сербские районы севера Косова), а Крым смог проголосовать полностью. После этого лидер боснийских сербов еще раз повторил официальную позицию Республики Сербской в Боснии и Герцеговине – «народ Крыма вышел на легитимный и демократический референдум в соответствии с международным правом и хартией ООН о праве народов на самоопределение. Я приветствую демократический и справедливый референдум народа Крыма и его решение о независимости, которую они избрали, а также соглашение, достигнутое между Российской Федерацией и Крымом, что подразумевает вхождение Крыма в состав Российской Федерации».

Такое нарочитое подчеркивание права народов на самоопределение, в сочетании с вполне прозрачными и неоднократными намеками на то, что это право является универсальным, не случайно. Еще в 2002 году З.Джинджич (незадолго до его убийства, заказчики которого так и остались ненайденными) в ряде интервью немецким и сербским СМИ говорил о том, что для Сербии право народов на самоопределение является сложным вопросом. Если это право признать, продолжал покойный сербский премьер, то стоит смириться с потерей Косова, но при этом неизбежен «новый Дейтон» и новое проведение границ для стран «бывшей Югославии», что вызвало бурюнегодования в Сараево и Загребе. Теперь, в 2014 году, после того как  Хорватия исполнила свою историческую мечту о вступлении в ЕС, в Загребе идеи о «Дейтоне-2» звучат не таким уж диссонансом. Босния и Герцеговина в унитарном издании, которое тщательно монтируют американские политики, не привлекательна для Хорватии по ряду причин: число хорватов там год от года сокращается, число мусульман и их политическая роль растет, идея мусульмано-хорватской Федерации в Боснии показала свою полную несостоятельность в деле защиты интересов местного хорватского населения. С другой стороны, Хорватия с исключительной тревогой относится к любому укреплению Сербии, понимая, что, если речь зайдет о праве на самоопределение, то спорной может оказаться не только целостность Боснии и Герцеговины, но и т.н. Западного Срема – процветающей области вокруг Вуковара, приграничной с Сербией, в которой концентрируется оставшееся в Хорватии сербское население. Вот почему высказывания президента Республики Сербской М.Додика о праве народа Крыма на самоопределение привлекают понятное внимание в регионе.

Нельзя при этом не отметить, что в отличие от сербского истеблишмента, мучимого проблемами проведения большой политики за маленькие деньги, большинству сербов Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины политика России в Крыму близка и понятна. Это видно по бесчисленным комментариям и «лайкам» на  эти комментарии на информационных порталах, по высказываниям людей на улицах и в кафанах и по той особой доброжелательности, с которой сербы стали произносить слово Крым. Видно по тому, что в Сербии так и не состоялась ни одна даже небольшая акция в поддержку Украины, но имели место несколько многочисленных митингов друзей России в поддержку борьбы русских в Крыму и Новороссии за свои права. Тот, кто смотрел в бессильной злобе на небо, извергающее потоки ракет, кто видел зарево фабрик и домов, горящих от падающих с немыслимой высоты бомб, кто видел потоки беженцев, уходящих с немудреными пожитками от пепелищ родных домов, не может оказаться равнодушным к тому, что произошло в марте 2014 г. в Крыму и происходит непосредственно в данный момент в Донбассе.