Японо-американский саммит

Аналитика
Каждый остался при своём?

21-24 февраля состоялся визит премьер-министра Японии Синдзо Абэ в Вашингтон, в ходе которого прошли его переговоры с президентом США Бараком Обамой. В выступлениях лидеров обеих стран прозвучали вполне ожидаемые фразы общего плана об укреплении двустороннего союза. Примечательно, что в основе официальной риторики на данном саммите оказалась КНДР. Она не первое десятилетие добросовестно играет роль enfant terrible, нередко весьма полезную для каждого из «тройки» (США, Китай, Япония) основных участников развёртывающейся региональной игры.

Вот и в данном случае, если бы не очередная «ядерная» выходка регионального «ужасного ребёнка», то и саммит между лидерами США и Японии можно было пока не проводить. Поскольку сохраняется неясность в решении нескольких проблем в американо-японских отношениях, гораздо более фундаментальных, чем третье ядерное испытание в Северной Корее. Предварительно запланированный на середину января саммит и был отложен по причине упомянутой неясности.

Эти проблемы накапливались давно, но отчётливо стали проявляться в последние месяцы. В условиях обострения политических отношений с Китаем для Японии особую актуальность приобретает вопрос надёжности американских гарантий обеспечения её безопасности и территориальной целостности «не вообще, а конкретно». Ответ на данный вопрос в формате «вообще» содержится в статье 5 двустороннего Договора о безопасности 1960 г. В ней говорится о немедленном совместном военном реагировании на вооружённое нападение на кого-либо из союзников, осуществлённое на территории, находящейся под управлением Японии.

«Конкретика» же и актуальность этого вопроса для Японии обусловлена эскалацией напряжённости в японо-китайских отношениях из-за претензий КНР на группу необитаемых островов Дяоюйдао, расположенных в Восточно-Китайском море, которыми фактически владеет Япония, называющая их Сенкаку. В связи с конфликтом по поводу владения Сенкаку/Дяоюйдао (едва не приведшему к вооружённому конфликту 30 января 2013 г.), из Токио вопросительно смотрят в сторону Вашингтона.

Крайне неприятный подтекст этого немого вопроса Вашингтоном, конечно, осознаётся. Характер американского ответа на него полностью соответствует состоянию политических отношений между США и КНР. Хотя в экономической области Китай одинаково важен как для Вашингтона, так и для Токио, в сфере политики в американо-китайских и японо-китайских отношениях имеются существенные различия. В Японии всё более определённо рассматривают непрерывно растущий Китай в качестве источника угроз безопасности и внешнеполитическим интересам страны. В этом плане ситуация вокруг островов Сенкаку/Дяоюйдао является, скорее, диагнозом состояния двусторонних отношений, чем главной причиной их ухудшения.

Что касается США, то, наряду с аналогичным в целом восприятием Китая (что и вызвало «сдвиг» американских интересов в Азию), он рассматривается и в качестве партнёра при решении ряда важных международных проблем (например, той же ядерной программы КНДР). Кроме того, Вашингтон опасается эффекта «имперского перегрева», когда на экономические проблемы страны накладывается тяжесть суммы внешнеполитических обязательств, существенным образом порождённых реалиями «холодной войны», завершившейся 20 лет назад.

Символом возможных новых тенденций в американской внешней политике в целом и в АТР, в особенности, стало то, что пост госсекретаря США занял «прагматик» Джон Керри. Уход же в отставку Хиллари Клинтон, ставившей в центр американской региональной политики опору на Японию, был воспринят последней с настороженностью.

О том, что подобные опасения небезосновательны, свидетельствуют некоторые положения последнего доклада Конгрессу состояния японо-американских отношений от 15 февраля с.г., подготовленного группой американских экспертов. В частности, авторы, повторяя устоявшийся тезис о «критической важности» укрепления этих отношений, тем не менее, полагают, что наиболее опасным их элементом «может оказаться вовлечение [США] в вооружённый конфликт между Японией и Китаем из-за островов Сенкаку/Дяоюйдао».

В связи с этим обращает на себя внимание появившаяся несколько ранее статья в журнале «Форбс» (Forbes) под примечательным заголовком «Обязаны ли США оборонять острова Сенкаку?». Ответ автора на собственный вопрос заключён в следующей цитате: «Кризис в районе Сенкаку/Дяоюйдао грозит разнообразными рисками, причем основные риски обусловлены неверными оценками намерений партнёров.

Для Японии подобные ошибки могут быть связаны не только с неверными оценками намерений Китая, но и её союзника США». У автора не вызывает сомнения, что «молчание Китая» по поводу ст. 5 японо-американского Договора 1960 г. означает ничто иное, как предоставление США возможности избежать необходимости её выполнения в связи с конфликтом вокруг упомянутых островов.

Особенности нынешнего американского позиционирования в отношении КНР, а также своего ключевого союзника полностью воспроизводятся в официальной формуле по поводу данного (казалось бы, весьма локального) конфликта. Эта формула включает в себя три основных положения, а, именно: подтверждается действенность американских обязательств по отношению к Японии в рамках Договора 1960 г.; констатируется владение ими Японией de facto; также констатируется отсутствие пока окончательного мнения по поводу их владельца de jure.Соответственно, обеим сторонам конфликта настоятельно рекомендуется избегать его эскалации (которая, однако, пока идёт полным ходом) и разрешить его в ходе двусторонних переговоров.

Вполне взвешенная позиция, сформулированная людьми, которые ответственно относятся к судьбе собственной страны. Приведенная формула позволяет избежать «автоматизма» выполнения Вашингтоном его обязательств перед Японией и подтверждает догадки автора цитировавшейся выше статьи. Указанной формулы, в общем, придерживалась и Х.Клинтон (а также бывший министр обороны Леон Панетта). Некоторые нюансы в её публичной риторике в связи с указанным конфликтом носили, скорее, стилистический характер. Кстати, в таком же примерно формате ещё в 1979 г. была представлена позиция США относительно не менее важной для американцев тайваньской проблемы.

Примечательным представляется отсутствие темы островов Сенкаку/Дяоюйдао в выступлении Б.Обамы на пресс-конференции, состоявшейся после завершения его переговоров с японским премьер-министром. Новый госсекретарь Дж.Керри ограничился выражением одобрения слов С.Абэ о том, что Япония будет в «холодном режиме» решать свои территориальные разногласия с Китаем.

Официальная позиция Вашингтона в связи с японо-китайским территориальным конфликтом очевидным образом не устраивает Токио. Но это, в конце концов, проблемы Японии. У США намечаются собственные серьёзные проблемы.

В эволюции каждого из «тройки» ведущих региональных игроков наметились фундаментальные тенденции, от которых решающим образом будет зависеть характер трансформации политической карты АТР и мира в целом. В частности, США встречают новые реалии в состоянии, принципиально отличающемся от того, что было в период «холодной войны», когда Вашингтон представлял динамично развивающуюся державу.

Источник опасений (скорее всего, всё же мнимых) союзников и друзей США должен бы быть связан не с фактом появления во главе внешнеполитического ведомства США некоего «прагматика», а с объективной необходимостью (обусловленную, скорее, мотивами внутреннего характера) внесения существенных корректив в американскую стратегию на мировой арене.

Другое дело, сможет ли руководство США адекватно ответить на эту потребность, поскольку к стратегическим внешнеполитическим играм полностью относится известный тезис, касающийся войны, в которую легко ввязаться, но трудно выйти. Американские эксперты давно предупреждают, что попытки тем или иным образом выйти из нынешнего противостояния с Китаем будут означать потерю доверия к США со стороны региональных союзников и друзей. Что, в конечном итоге, приведёт к развалу всей региональной системы военно-политического сдерживания Китая, с таким трудом создававшейся в последние годы (при участии Х.Клинтон).

Возможно, отказ от части региональных обязательств соответствовал бы долгосрочным национальным интересам США, и Вашингтону можно доверять словам лидеров КНР о том, что 30-летний китайский рост не имеет антиамериканской (антияпонской, антииндийской,...) направленности. Но это игра в рулетку, а при выборе внешнеполитического курса принято опираться хотя бы на какие-то прогнозные оценки, более или менее внятно сформулированные. В основе же подобных оценок сохраняется (к сожалению) древний тезис об опасениях, вызываемых ростом соседа, идущий со времён Пелопонесских войн.

Что касается Японии, то ей, похоже, придётся отказаться от весьма удобной позиции небольшого корвета, 50 лет послушно следовавшего (в соответствии с «доктриной Ёсиды») в кильватере американского дредноута в море мировой политики. Ибо ситуация в АТР резко меняется. Во-первых, в механизмах дредноута стали всё чаще возникать неполадки. Во-вторых, на горизонте замаячил не менее крупный корабль, намерения которого не вполне ясны. Наконец, сама Япония - это уже не малое судёнышко 50-х гг., а один из крупнейших региональных кораблей, способный достаточно самостоятельно решать стоящие перед ним задачи.

В АТР наблюдается тектонический процесс трансформации всего регионального политического пространства. Саммит даже ведущих участников этого процесса, проведенный на промежуточной точке его развития, вряд ли в состоянии оказать на него существенное влияние.

Возможен (но необязательно) определённый прогресс в решении другой важной проблемы японо-американских отношений, обусловленной сохраняющейся неясностью позиции Японии по вопросу подключения к переговорному процессу, результатом которого должно стать формирование т.н. «Транстихоокеанского партнёрства». Но это тема отдельного обсуждения.

Источник: Новое восточное обозрение