Развёртывание стратегической игры в Азиатско-Тихоокеанском регионе

Аналитика
Прошедший 14-15 ноября сего года в Сингапуре 17-й саммит Азиатско-Тихоокеанского сотрудничества (АТЭС), на котором Россию представлял её президент Д.А.Медведев, завершился принятием декларации, затрагивающей основные проблемы межгосударственных отношений в сфере экономики.

 

Терехов В.Ф.

ведущий научный сотрудник РИСИ, кандидат технических наук

Прошедший 14-15 ноября сего года в Сингапуре 17-й саммит Азиатско-Тихоокеанского сотрудничества (АТЭС), на котором Россию представлял её президент Д.А.Медведев, завершился принятием декларации, затрагивающей основные проблемы межгосударственных отношений в сфере экономики. В ней, в частности, говорится о необходимости разработки комплексной, долговременной стратегии роста, направленной на сбалансированное развитие экономик отдельных стран и Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) в целом. Успех этой (пока ещё гипотетической) стратегии будет зависеть, однако, от хода и результатов стратегической игры, которая развёртывается сейчас в АТР-регионе, приобретающем всё большую значимость в мировых делах.

Его важность обусловлена тем, что с окончанием холодной войны общая картина политических событий в мире начала терять характерную для последних нескольких веков "евроцентричность", и "центр тяжести" глобального политического процесса из Европы стал постепенно смещаться как раз в АТР. Данная тенденция носит всесторонний характер, включая в себя, в частности, торгово-экономическую и военно-политическую компоненты. Так, объем торговли ведущей мировой державы, то есть США, со странами региона за последние 15 лет увеличился втрое, приблизившись к цифре в 1 трлн дол. Военно-политическая же компонента обусловлена, прежде всего, столь же всесторонним, быстрым и устойчивым в последние тридцать лет развитием Китая.

На первый взгляд может показаться, что после кратковременного периода “однополярности”, начавшегося с развала СССР, наблюдается восстановление относительно простого (“биполярного”) мироустройства, в котором место “второго полюса” теперь занимает КНР. Однако более или менее детальное рассмотрение стратегической ситуации, складывающейся в АТР, показывает, что начинающаяся новая глобальная игра с прежней, видимо, уже не будет иметь ничего общего. К ее основным отличительным особенностям можно отнести следующее:

– увеличение числа ведущих игроков. Причем большинство из них сосредоточено в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Главным образом этим обусловлены сложность и высокий уровень неопределённости складывающейся там политической обстановки (подверженной к тому же высокой динамике), на которую негативным образом накладываются глобальный финансово-экономический кризис, раскол элит в некоторых ведущих региональных государствах, выход на арену мировой политики "негосударственных игроков";

– изменение мотивации игры, в которой едва ли столь же весомо, как прежде, будет присутствовать идеологическая компонента. В настоящее время формирование квазисоюзов и борьба за стратегически важные территории в данном регионе (в том числе с использованием силы) имеют целью обеспечение гарантированного доступа к жизненно необходимым природным ресурсам и установление контроля над международными транспортными маршрутами.

Судя по рекомендациям президенту Б. Обаме относительно американской стратегии в АТР, сформулированным в начале 2009 г. ведущими аналитическими центрами страны, новая администрация (как и предыдущая), видимо, будет стремиться к обеспечению всесторонней "вовлечённости и лидерства" Соединенных Штатов во всех региональных процессах. При этом по-прежнему базой подобных претензий останутся группировка американских вооружённых сил в регионе, подчиняющаяся Тихоокеанскому командованию, а также двусторонние военно-политические союзы (прежде всего с Японией). В то же время администрация Б. Обамы (в отличие от прежней) проявляет стремление к определённой "демилитаризации" своей внешней политики,  "корпоративному" решению региональных проблем и широкому использованию "мягкой мощи" в целях обеспечения национальных интересов.

На политике США в АТР отражается двойственность её курса на китайском направлении, определяемого американскими экспертами как "танцы на проволоке". Указанная двойственность выражается в сочетании элементов кооперации с Китаем (одним из основных торговых партнёров), особенно актуальной в условиях мирового финансово-экономического кризиса, и "страхования рисков" ("хеджирования"). Причем взаимная противоречивость данных составляющих со временем будет только возрастать. Ситуацию усугубляет наличие влиятельных группировок в американском истеблишменте, отдающих предпочтение тому или иному из указанных направлений приложения усилий.

 В Вашингтоне, естественно, не могут не возникать опасения относительно последствий для американских стратегических позиций в АТР (и в мире в целом) потенциального успеха процесса (даже "мирного") роста КНР. Эти опасения, едва ли полностью устранимые в рамках двусторонней дипломатии любого уровня, представляют собой сегодня главный источник вызовов для поддержания стабильности в регионе. Не случайно  в относительно недавних заявлениях видных американских политиков отмечалась необходимость формирования в том или ином виде "азиатской НАТО".
Что касается Китая, то для него важно не допустить создания в АТР антикитайского альянса того или иного формата с участием основных региональных оппонентов. Между тем "эскизные" контуры одного из подобных блоков начали просматриваться еще весной 2007 г., когда была озвучена так называемая "Инициатива 4-х" в составе США, Японии, Индии и Австралии. Осенью того же года ее участники (плюс Сингапур) провели в Бенгальском заливе Индийского океана военно-морские учения беспрецедентных масштабов.

В таких условиях основная внешнеполитическая цель КНР заключается в обеспечении (по крайней мере на ближайшее десятилетие) благоприятной внешней обстановки для решения внутренних проблем, связанных с реализацией общего курса на "мирное возвышение" страны, в рамках которого предусматривается прежде всего глубокая модернизация китайской экономики и придание современного облика национальным вооруженным силам.

Помимо сложного комплекса американо-китайских отношений возрастающее воздействие на складывающуюся в АТР стратегическую ситуацию оказывают "нормализующаяся" Япония, взявшая курс на устранение дефицита своего влияния на происходящие политические процессы в мире, и всесторонне развивающаяся Индия.

В Токио и Дели процесс "мирного возвышения" Китая вызывает не меньшие опасения, чем в США. При этом упоминавшаяся "двойственность"  политики Вашингтона на китайском направлении порождает в этих странах сомнения в надёжности опоры на американцев и является важным стимулом стремительно развивающегося в последние несколько лет японо-индийского сближения. В частности, в Индии (как, впрочем, и в Соединенных Штатах) всячески приветствуется всестороннее (включая военное) вовлечение Японии в дела субрегиона Индийского океана, активно продвигавшееся Т. Асо – предшественником нынешнего японского премьер-министра Ю. Хатоямы.

Последний представляет Демократическую партию Японии (ДПЯ), сменившую в сентябре 2009 г.

Либерально-демократическую партию (ЛДП), свыше полувека почти непрерывно руководившую страной. Факт победы на выборах в японский парламент ДПЯ, выступавшей на них под популистскими лозунгами (в том числе в области внешней политики), вносит дополнительный элемент неопределенности в общую сложную политическую ситуацию в АТР.

Однако, по довольно единодушному мнению экспертов, возможные корректировки внешней политики Токио (если таковые вообще будут иметь место) не коснутся ее основных аспектов. Таких, например, как опора на военно-политический союз с США, представляющая собой одну из двух основных компонент так называемой “новой [внешнеполитической] доктрины Фукуды”, и развитие процесса "нормализации" Японии. По крайней мере, первые заявления Ю. Хатоямы и министра иностранных дел К. Окады в ходе встреч с их американскими коллегами, свидетельствуют о неизменности курса страны на поддержание тесных союзнических отношений с  Соединенными Штатами. Впрочем, вполне можно ожидать активизации и второй (“азиатской”) компоненты упомянутой доктрины.

Руководители ведущих государств АТР пытаются использовать сферы политики, экономики и культуры как для снятия определенных опасений по поводу истинных целей тех или иных ведущих держав, так и для решения региональных (и глобальных) проблем. В этом плане обращают на себя внимание встречи на высших уровнях, сопровождающиеся подписанием различного рода соглашений, публичными проявлениями дружественного отношения друг к другу, а также впечатляющий рост объемов взаимной торговли.

Вместе с тем пока не наблюдается заметных успехов в разрешении стратегически значимых проблем в отношениях между основными региональными игроками. В политическом треугольнике “США-КНР-Япония” к числу таковых, в частности, относится тайваньская проблема.  В китайско-индийских отношениях прошедший год ознаменовался обострением дискуссий о принадлежности “спорных территорий” и политической активности Далай Ламы.

АТР ещё далеко до той степени интеграции, которая сегодня наблюдается в Европе. Ответ же на вопрос о том, станут ли существующие в регионе межгосударственные структуры и форумы (включая АТЭС) базой аналогичных интеграционных процессов или превратятся в площадку политической борьбы (либо получит развитие некая комбинация той и другой тенденции), будет в основном определяться характером отношений между ведущими региональными державами.  С каждой из них Россия заинтересована поддерживать взаимовыгодные отношения, что должно способствовать стратегической стабильности в регионе.