Судьба Северной Кореи после Ким Чен Ира зависит от выборов в Южной Корее

Аналитика
19 декабря 2011 г. была официально объявлена смерть Ким Чен Ира, являвшимся бессменным лидером КНДР в последние 17 лет. Его похороны состоятся 28 декабря. Новым лидером назначен третий сын бывшего руководителя страны Ким Чен Ын.

В.Ф. Терехов,

ведущий научный сотрудник отдела исследований современной Азии,

кандидат технических наук




19 декабря 2011 г. была официально объявлена смерть Ким Чен Ира, являвшимся бессменным лидером КНДР в последние 17 лет. Его похороны состоятся 28 декабря. Новым лидером назначен третий сын бывшего руководителя страны Ким Чен Ын.


Известие о кончине Ким Чен Ира вызвало шок в политических кругах прежде всего стран-соседей. Примечательна первая «рефлекторная» реакция на это известие основных «оппонентов» КНДР, каковыми сегодня являются Республика Корея (РК), Япония и США. Она проявилась, в частности, в приведении в состояние повышенной боевой готовности южнокорейских вооружённых сил, а также, расквартированного в РК 28-тысячного американского контингента. Из Японии последовали заявления в том плане, что «…от Северной Кореи можно ждать всё, что угодно».


Демонизация оппонента, изъятие из характера его поведения какого-либо, рационально объяснимого, содержания и принятие по отношению к нему «предупредительных» мер - традиционный способ политической борьбы. Циничными и неуместными выглядят комментарии ёрнического характера в некоторых СМИ относительно предпринятых северокорейскими властями действий по поддержанию порядка в стране. Ибо обеспечение стабильности в КНДР в ходе смены власти - в интересах всех тех, кто декларирует свою приверженность поддержанию мира на Корейском полуострове и демократизации политического устройства его северной половины.


Смерть Ким Чен Ира неизбежно актуализирует комплексную проблему разделённости некогда единого народа, обусловленную той ситуацией на Корейском полуострове, которая была «заморожена» в 1953 г. перемирием, заключённым после трёхлетней опустошительной войны. Другие относительно «частные» проблемы (например, связанные с ракетно-ядерной программой КНДР и трансформацией её политического устройства) могут быть разрешены только при видимом прогрессе на пути решения этой ключевой.


При двух подряд сроках правления в РК Демократической партии (то есть вплоть до конца 2008 г.) казалось, что в ходе постепенного налаживания связей между обеими странами появляется перспектива урегулирования корейской проблемы; как в целом, так и в частностях. Правда, вместе с этим позитивным процессом столь же неизбежно на корейском горизонте стал появляться вопрос к командованию упомянутого американского контингента (а, следовательно, и руководству США), примерно следующего плана: «Господа. А не кажется ли вам, что ваша многотрудная миссия в нашем доме теряет актуальность и пора возвращаться к себе домой, к семьям?»


Это очень неудобный вопрос для ведущей мировой державы, которая рассматривает сегодня всесторонний рост Китая в качестве главного вызова своим интересам в АТР. Важнейшим инструментальным ответом на него становится концепция «передового базирования» американских войск. Две трети подразделений этих войск сегодня находятся в Японии, одна треть-в РК.


Примечательно, что упомянутый выше вопрос деактуализировался уже через два-три месяца после проведения в конце 2008 г. в РК президентских выборов, в ходе которых на высшую государственную должность был избран Ли Мён Бак, представлявший Партию великой страны, оппозиционную к Демократической партии. Поражению последней предшествовала шумная кампания в мировой прессе по дискредитации некоторых её партийных руководителей.


В сопровождении надуманной аргументации новым руководством РК был свёрнут межкорейский диалог, а на самом Корейском полуострове и в окружающем его водном пространстве стала быстро нарастать напряжённость. Американскому контингенту в РК вновь нашлась работа «по защите демократического Юга от непредсказуемого Севера».


Но дело в том, что южнокорейцы почувствовали себя обманутыми собственным избранником. Ибо их (а также северян) главным желанием остаётся восстановление единства нации, процесс которого с приходом Ли Мён Бака почему-то прервался. Своё недовольство южане отчётливо проявили уже в 2010 г. в ходе губернаторских выборов, на которых победу одержала Демократическая партия. Ли Мён Бак спохватился и стал тоже говорить о необходимости воссоединения обеих Корей. Но у него специфическое понимание этого процесса и, кроме того, мнение о нём и его партии у населения РК уже вряд ли изменится, что несомненно отразится на итогах очередных президентских выборов, которые пройдут в конце следующего года.


Поэтому, как это не покажется странным, перспективу перемен на Севере следует связывать скорее с тем, что через год произойдёт на Юге. В условиях внешней изоляции и постоянной угрозы с суши, моря и воздуха политическая система Севера (при любом видимом руководителе) может только цементироваться, выполняя полезную некоторым региональным игрокам функцию пугала.


Его «полезность» может быть самой разной. Например, в определённые отрезки времени (при формировании текущего оборонного бюджета или долгосрочной стратегии военного строительства) его можно показывать общественности Японии. О характере «полезности» для США поддержания КНДР в её нынешнем, фактически безальтернативном, положении говорилось выше.


Представляется, что все проблемы, как на самом Корейском полуострове, так и в окружающем его политическом пространстве решатся как бы сами собой, если только внешние «опекуны» обеих Корей оставят их в покое.