Минута молчания в российско-французском диалоге

Аналитика
2012 год оказался во многом знаковым, как для России, так и для Франции. Обе страны переживают непростой период, связанный с президентской избирательной кампанией. Кроме того, на этот год приходится двухсотлетие Отечественной войны 1812 года, что накладывает особый отпечаток на развитие двустороннего диалога.

Н.Ю. Узунова,

научный сотрудник отдела Евроатлантических исследований РИСИ

 

2012 год оказался во многом знаковым, как для России, так и для Франции. Обе страны переживают непростой период, связанный с президентской избирательной кампанией. Кроме того, на этот год приходится двухсотлетие Отечественной войны 1812 года, что накладывает особый отпечаток на развитие двустороннего диалога.


В некотором смысле этот год стал рубежом, отметившим завершение одного и начало нового цикла в отношениях двух стран. Последние десять лет эти контакты прошли сложный путь от заметного охлаждения, вызванного критическим настроем французской общественности по отношению к позиции России во время второй чеченской кампании 1999-2000 гг., до привилегированного партнерства, сложившегося в последние годы.


В массовом сознании преобладают стереотипы относительно основ российско-французского сотрудничества, почти исключительно как продукта культурного взаимодействия. Культура действительно играет одну из ключевых ролей в поддержании взаимных контактов на должном уровне. В сложные моменты расхождения позиций обеих стран на политическом поле именно культура становилась скрепляющим составом, который позволял избегать откровенного охлаждения.


В настоящий момент наступил этап в развитии построения российско-французского диалога. Судя по всему, достигнутый в предыдущий период прогресс в отношениях двух стран будет зафиксирован, а его потенциал найдет свое применение в конкретных проектах, преимущественно экономического характера. Уже сейчас Россия и Франция ведут работу на многих направлениях. Причем двустороннее сотрудничество касается ряда важнейших отраслей, в том числе космической, энергетической, машиностроительной. Особое место занимают контакты в области военного взаимодействия.


Что касается потребительского сектора экономики, то за последние годы товарооборот между обеими странами вырос в разы. Впрочем, главным экономическим партнером России в Европе продолжает оставаться Германия, которая к тому же очень ревниво оберегает свои позиции на российском направлении. Это дает ей немалые возможности для сохранения лидирующих позиций в Европе не только в экономике. Благодаря успешному диалогу с Россией, она смогла серьезно потеснить ту же Францию на европейской политической арене.


В середине 1990 гг из-за событий в Чечне между Россией и Францией наметилось некоторое недопонимание, впрочем, в большей степени преувеличенное в СМИ. Тем не менее, в начале 2000 гг политическому руководству обеих стран пришлось сделать немало усилий для смягчения негативного фона в общественном мнении, прежде всего, во Франции. Этот период ознаменован активными действиями высшего руководства обеих стран, по продвижению курса на сближение. Особое внимание уделялось работе со СМИ. Эта кампания возымела действие на бизнес, который готов был наращивать свою деятельность на обоих направлениях. Однако во французской прессе эти шаги команды Жака Ширака были восприняты как отход от последовательного отстаивания в отношениях с Россией глобальных демократических ценностей в сторону realpolitik ради достижения конкретных результатов.


Тем не менее, пока правые находились у власти, в том числе уже при Николя Саркози, французское руководство продолжало следовать выбранному пути и получило от этого немало привилегий, как, впрочем и Россия. Если для Франции было важно наладить отношения с основным поставщиком энергоресурсов в Европу, а также укрепить свои позиции внутри Евросоюза, то Москва, помимо продвижения собственно экономических интересов, получила возможность через двусторонние контакты регулировать свои отношения с ЕС.


С Парижем эта стратегия дала наиболее ощутимые результаты. Тем более, что оба правых президента последовательно придерживались внешнеполитической линии поведения, заложенной еще генералом де Голлем как основы внешнеполитической стратегии для Франции. Суть ее состоит в приоритете интересов национального государства перед блоковой солидарностью, при том, что последней, безусловно, отводится немалое значение.


Социалист Франсуа Олланд, провозгласивший курс на перемены во время своей избирательной кампании, проявил готовность сменить не только имидж президента, (Критика личности и манеры поведения предыдущего президента стала ключевой картой в предвыборной борьбе социалистов.) но и более концептуальные вещи. Он подверг критике не только манеру поведения своего предшественника Николя Саркози, но и его политику, в частности, внешнеполитический курс правых, который, по его мнению, привел Францию к целому ряду неудач на международной арене.


В этой связи встала под вопрос вся послевоенная внешнеполитическая стратегия Франции. В изменившемся мире новые политические игроки решили сменить тактику игры на международной арене в соответствии с изменившейся мировой архитектурой, а, соответственно, и сменившимися требованиями к ее участникам. Левые дали понять, что команда Саркози потерпела неудачи во внешней политике по причине использования устаревших подходов.


Олланд, как опытный аппаратный игрок, прекрасно чувствующий требования конъюнктуры, моментально уловил эти сигналы. Тем не менее, пока что об отказе от приоритета формата двухсторонних отношений между государствами речи не идет, поскольку для новых приоритетов пока еще не выработаны адекватные механизмы. Однако, очевидно, что французское руководство решило последовательно соблюдать принцип от противного по отношению к прежнему государственному курсу, в том числе и в области внешней политики.


В первую очередь, такой подход затрагивает отношения с Россией, где деголлевская модель работала лучше всего, поскольку под нее она в свое время и была разработана. Впрочем, вряд ли стоит говорить об охлаждении и отказе от достижений в предыдущий период. Этого не произошло, например, с Германией. Хотя, с самого начала личные отношения Франсуа Олланда и германского канцлера Ангелы Меркель не заладились еще в предвыборный период, когда она открыто поддержала кандидатуру Николя Саркози. Обеим странам пришлось искать компромиссные решения, поскольку обстоятельства не оставляют возможности для резких политических маневров.


Россия и Франция не имеют столь серьезных связей, как участие в одних политических и военных союзах. Тем не менее, даже вполне критические настроенные к политике Москвы эксперты признают, что если президент Олланд лично не столь расположен к развитию привилегированных отношений с Москвой, Франция не может себе позволить игнорировать ее позицию по ключевым вопросам, как мировой повестки дня, так и двусторонней.


Главной международной проблемой, по которой Москва и Париж кардинально расходятся во мнениях – это сирийское досье. Франция одна из первых поддерживает идею свержения режима Башара Асада, в то время, как Россия ей противостоит. Ситуация усложнятся тем, что французы исторически имеют интересы в этом регионе и стремятся там играть ключевую роль. Либерально настроенные круги внутри в самой Франции также выступают за более активное давление на Кремль в этом вопросе под предлогом развития демократических свобод в Сирии. Однако даже в этом лагере понимают, что все попытки усиления противостояния на этом направлении принесут больше издержек, чем выгод. В то же время отношения с важным экономическим партнером могут быть испорчены. Таким образом, лучшим решением признается сохранение баланса в отношениях с Россией. С одной стороны, о каком-либо развитии на политическом поле, во всяком случае, в ближайшее время, речи не идет. В то же время, потеря позиций на российском направлении грозит Франции неприятностями как в конкуренции с Германией за региональное лидерство в Евросоюзе, так и усугублением внутренних экономических проблем, поскольку за последние годы значительное расширение двусторонней экономической деятельности неплохо поддержало разные отрасли французской промышленности.


Таким образом, настоящий этап российско-французского диалога характеризуется молчаливой сдержанностью с обеих сторон под влиянием ряда факторов, как общемировых, так и связанных с переменами политического курса в связи с прошедшими президентскими выборами. Несмотря на отсутствие очевидного прорыва в отношениях Москвы и Парижа, все же стороны посчитали важным сохранить уже достигнутые успехи на этом направлении.