О создании системы коллективной безопасности в АТР

Аналитика
В столице государства Бруней-Даруссалам вновь актуализируется идея создания системы коллективной безопасности региона

Накануне 8-го Восточноазиатского саммита (ВАС), который пройдет в начале октября 2013 с.г. в столице государства Бруней-Даруссалам, городе Бандар-Сери-Бегаване, вновь актуализируется идея создания системы коллективной безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) в формате США-КНР-РФ.

Созданный в 2005 г. по инициативе Малайзии ВАС объединяет десять стран Юго-Восточной Азии, входящих в АСЕАН, а также ведущие державы АТР: Китай, Японию, Южную Корею, Новую Зеландию, Австралию и Индию. В 2011 г. Россия и Соединенные Штаты также стали полноправными членами ВАС. В качестве цели данная организация провозглашает региональную интеграцию, поэтому основными вопросами, обсуждаемыми на саммите, являются стратегические проблемы развития АТР. Таким образом, данная площадка является закономерной для выдвижения инициативы по созданию региональной системы коллективной безопасности.

В предстоящем ВАС уже подтвердил свое участие президент США Б. Обама. Китайскую делегацию в Бандар-Сери-Бегаване, по-видимому, возглавит премьер Госсовета КНР Ли Кэцян. Скорее всего, именно американо-китайские отношения будут в центре происходящих на полях Восточноазиатского саммита событий. Б. Обама уже заявил, что основными вопросами, поднятыми американской делегацией в рамках восточного турне (помимо ВАС президент США планирует посетить саммит АТЭС, а также саммит США-АСЕАН), станут сотрудничество Соединенных Штатов с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона, проблемы морской безопасности, а также «другие темы, вызывающие обеспокоенность в региональном и глобальном масштабе».

Таким образом, накануне ВАС и, возможно, на самом саммите Соединенные Штаты намереваются вновь поднять вопрос о спорных территориях в Южно-Китайском море, тем самым подогрев противостояние ряда стран Юго-Восточной Азии с КНР. Данный тактический ход не является оригинальным. Наиболее полное выражение он получил в 2010 г., когда государственный секретарь США Х. Клинтон на Региональном форуме АСЕАН по вопросам безопасности (АРФ) заявила о наличии национального интереса Вашингтона в решении территориальных споров в Южно-Китайском море (ЮКМ). Данные действия имеют перед собой очевидную цель: укрепление действующих двусторонних стратегических альянсов США со странами ЮВА и создание новых тактических союзов.

Именно вопрос о морской безопасности (то есть проблема Южно-Китайского моря) стал камнем преткновения на прошлогодней встрече лидеров стран АСЕАН (встрече, которая традиционно проходит за день до Восточноазиатского саммита) при принятии совместного коммюнике. Отказ от принятия коммюнике явился беспрецедентным за более чем сорокалетнюю историю организации. Камбоджа – главный союзник КНР в субрегионе Юго-Восточная Азия и принимающая сторона саммитов «асеановской десятки» в 2012 г. – сорвала подписание совместного документа.

До прошлого года Китай крайне болезненно реагировал на данные «уколы» американской дипломатии и позволял втягивать себя в конфронтацию как с Соединенными Штатами, так и с их союзниками в субрегионе, однако теперь ситуация изменилась. Пекин намерен оживить идею создания системы коллективной безопасности в АТР, на этом фоне стремится к сглаживанию противостояния с США.

Основные принципы системы безопасности для тихоокеанского бассейна были изложены в совместной российско-китайской инициативе, выдвинутой в октябре 2010 г. во время визита президента Российской Федерации Д.А. Медведева в КНР. Эти принципы включают в себя осуществление двустороннего и многостороннего сотрудничества стран АТР в области безопасности при условии уважения суверенитета, независимости и территориальной целостности стран региона, а также невмешательства во внутренние дела друг друга; сохранение приверженности принципам равной и неделимой безопасности и оборонительного характера военной политики; неприятие использования военной силы и угрозы ее применения, запрет на поддержку любых действий, направленных на свержение правительств или подрыв стабильности в других государствах; урегулирование взаимных разногласий мирным политико-дипломатическим путем, укрепление сотрудничества в области противодействия нетрадиционным угрозам безопасности; развитие двустороннего и многостороннего сотрудничества в военной области, не направленного против третьих стран, обеспечение безопасности на началах объединения усилий, а не на блоковой основе.

Напомним, что Азиатско-Тихоокеанский регион в тот период не был готов к такой инициативе. Всего за пару недель до этого у спорных островов Сенкаку (Дяоюйдао) в Восточно-Китайском море силами безопасности Японии был задержан китайский траулер, что усилило напряженность в Северо-Восточной Азии и не способствовало обсуждению подобных инициатив в региональном масштабе. К тому же основой предложенной архитектуры должно было быть российско-китайское сотрудничество, что несколько сужало базу для выстраивания системы коллективной безопасности.

К тому же противостояние в АТР между Пекином и Вашингтоном и неготовность КНР пойти на смягчение противоборства с Соединенными Штатами, похоронило эту идею. Хотя уже в том же 2010 г. на неправительственных площадках, в частности, в рамках конференции международного дискуссионного клуба «Валдай» в Шанхае, рассматривался вариант создания трехсторонней схемы сотрудничества США-КНР-РФ, которая бы решала возникающие в Азиатско-Тихоокеанском регионе проблемы безопасности.  В 2013 г., после смены руководства в Пекине, риторика Китая начала меняться. Прошли две встречи Б. Обамы и председателя КНР Си Цзиньпина: в июне – в Калифорнии, а в сентябре – в Санкт-Петербурге. В ходе встреч две державы «договорились создать новую модель двусторонних отношений, основанную на практической реализации сотрудничества и конструктивной работе над разногласиями». На саммите G-20 в Санкт-Петербурге Си Цзиньпин также отметил, что в АТР у США и Китая больше областей для двустороннего сотрудничества, нежели разногласий.

В это же время в китайской прессе зазвучали голоса о возможности трехстороннего (даже четырехстороннего – с возможным подключением Южной Кореи или Австралии) китайско-российско-американского сотрудничества в сфере безопасности в тихоокеанском бассейне. В качестве организационной базы такой кооперации видится ВАС, с вероятным ослаблением роли стран ЮВА в этой области. В Китае организуются встречи с зарубежными исследователями с целью узнать отношение к возможному выдвижению данной инициативы. Не исключено, что на 8-м Восточноазиатском саммите идея создания системы безопасности в АТР в очерченных рамках  может быть вновь поднята.

Тем не менее, логика развития событий ставит реализацию данной инициативы, в той форме как видят ее инициаторы, под сомнение. Согласие Вашингтона на это подорвало бы саму систему отношений США в АТР, опирающуюся на двусторонние стратегические и тактические союзы, а также существенно дезавуировало бы разворот внешней политики США в сторону Восточной Азии. На это дипломатия Белого дома пойти не может, поскольку тогда позиции Вашингтона в регионе крайне ослабнут и под угрозой окажется большинство экономических и политических инициатив Соединенных Штатов, выдвинутых в течение последнего пятилетия (в частности, идея создания Транстихоокеанского партнерства, деятельность группы «Меконг-Миссисипи» и т.п.). К тому же попытка реализации указанной идеи создания системы коллективной безопасности также столкнется с противостоянием ряда стран Восточной и Юго-Восточной Азии, большинство из которых зависит от политической и военной поддержки США.

Однако это не единственная причина, по которой малые страны Юго-Восточной Азии могут негативно отнестись к идее о трех- или четырехстороннем сотрудничестве в сфере безопасности. Данная инициатива не только не учитывает ведущую роль АСЕАН и входящих в нее стран в Восточноазиатском саммите, но и намеренно отстраняет их от решения проблем в сфере безопасности Азиатско-Тихоокеанского региона.

Учитывая остроту интересов и нестабильность в регионе, идея формирования системы коллективной безопасности в АТР является важной задачей в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Тем не менее на нынешнем этапе поддержка данной инициативы со стороны Российской Федерации натолкнется на противостояние большинства стран региона (странами, которые могут поддержать данную инициативу, пока видятся только Камбоджа и, возможно, Австралия), что может привести к временному ухудшению отношений с большинством стран как Восточной, так и Юго-Восточной Азии. К тому же рассматриваемое политическое действие может ослабить доверие со стороны стратегических партнеров России в регионе.

Сейчас более рациональным выглядит дальнейшее упрочение связей Российской Федерации со странами Юго-Восточной Азии, прежде всего Восточного Индокитая (Вьетнам, Лаос и Камбоджа), а также с Индонезией. При этом политические меры (например, участие высших лиц государства во встречах на площадках региональных организаций) должны сочетаться с экономическими (увеличением объема двусторонней торговли, активизацией инвестиционного сотрудничества).