Япония: внутренние и внешние проблемы правительства Наото Кана

Аналитика
Последние события во внутриполитической жизни Японии свидетельствуют об определённом укреплении позиций премьер-министра Наото Кана. Вместе с тем на деятельности его кабинета продолжает сказываться та повышенная внутриполитическая «турбулентность», которая постепенно формировалась в завершающемся десятилетии.

 

 

В. Ф. Терехов,

кандидат технических наук,

ведущий научный сотрудник отдела оборонной политики РИСИ

 

Последние события во внутриполитической жизни Японии свидетельствуют об определённом укреплении позиций премьер-министра Наото Кана. Вместе с тем на деятельности его кабинета продолжает сказываться та повышенная внутриполитическая «турбулентность», которая постепенно формировалась в завершающемся десятилетии. Это, в частности, проявилось в том, что каждый из трёх последних премьер-министров от правившей до осени 2009 г. Либерально-демократической партии (ЛДП) занимал свой пост не более года и, как правило, их смена сопровождалась публичными скандалами.

На фоне двадцатилетнего экономического застоя подобная ситуация привела к стремительному падению популярности и сокрушительному поражению ЛДП на выборах в нижнюю палату парламента, состоявшихся 30 августа 2009 г. Казалось, что приход к власти Демократической партии Японии (ДПЯ), образованной только в 1998 г. и уже в 2007 г. завоевавшей большинство в верхней палате парламента, привнесёт, наконец, некоторую стабильность во внутриполитическую обстановку в стране. Однако рекордно высокие показатели рейтинга нового премьер-министра Юкио Хатоямы продержались не более трёх месяцев и с января текущего года начали резко снижаться.

К тому времени стало очевидным расхождение популистских предвыборных лозунгов ДПЯ (в том числе в сфере внешней политики) и практической деятельности её правительства. К концу мая, когда рейтинг Ю. Хатоямы упал до 20 %, стала вырисовываться перспектива электорального краха партии на намеченных через полтора месяца промежуточных выборах в верхнюю палату парламента. Чтобы не допустить подобного развития событий, было решено сменить премьер-министра, и в начале июня этот пост занял Н. Кан.

В глазах избирателей его выгодно отличает (почти от всех предыдущих руководителей правительства) отсутствие «политической родословной». У Н. Кана не было отцов/дедов в японской политической элите. В США такие личности характеризуются термином self-made. За прошедшие несколько месяцев после назначения на пост премьер-министра он проявил себя как решительный, но и осторожный политик, способный видеть стратегическую перспективу и одновременно решать тактические задачи.

Накануне выборов Н. Кан не стал обходить давно назревшую и непопулярную тему налога с продаж, высказавшись в пользу его повышения. Это, естественно, не могло понравиться избирателям, притом, что в основном они осознают неизбежность подобного болезненного шага и настаивают лишь на том, чтобы вырученные деньги тратились на решение актуальных для населения проблем. Как бы то ни было, но из прошедших в июле выборов в верхнюю палату ДПЯ вышла, хотя с потерями, но (с учётом ситуации конца мая) вполне достойно.

Однако позиции нового премьер-министра должны были пройти ещё одну проверку на прочность 14 сентября 2010 г., когда состоялись выборы президента ДПЯ. В случае их неудачного исхода Н. Кану пришлось бы подать заявление об отставке. В качестве конкурента выступал один из ведущих японских политических «тяжеловесов» Итиро Одзава, вошедший в ДПЯ со своей «Либеральной партией» в 2003 г. О его влиятельности свидетельствует хотя бы тот факт, что голоса членов парламента от ДПЯ распределились 14 сентября почти поровну: 200 – за И. Одзаву и 210 – за Н. Кана. Решающую роль сыграла популярность последнего среди представителей местных органов власти и рядовых членов партии. В итоге из 1224 голосов Н. Кан получил 791 голос.

Генеральным секретарём ДПЯ стал сторонник Н. Кана Кацуя Окада, который покинул пост министра иностранных дел, чтобы полностью сосредоточиться на партийной работе. Вместо него МИД Японии возглавил Сейдзи Маэхара, также входящий в группировку Н. Кана и до этого являвшийся министром государственных территорий, транспорта и туризма. В новый состав кабинета министров, объявленный 17 сентября, из прежнего вошли семь человек. В частности, сохранил пост министра обороны Тосими Китадзава. Остальные десять министров – это новые люди из группировки Н. Кана.

Чтобы «сохранить лицо» группы И. Одзавы и хотя бы видимость единства партии, двум её членам предложены посты заместителей министров. Японская пресса обращает внимание на то, что отсутствие в списке министров представителей оппозиционной Н. Кану группировки чревато потенциальной дестабилизацией позиций премьер-министра в парламенте. Однако пока И. Одзава (по крайней мере, публично) поддерживает новое правительство.

Вместе с тем вполне возможно, что Н. Кан в своей стратегии по продвижению через парламент важных решений будет стремиться не столько заручиться поддержкой со стороны этой группировки, сколько добиваться определённого консенсуса с ведущей оппозиционной партией, то есть с ЛДП (например, по тому же вопросу налогообложения). О возможности договориться с оппозицией с целью принятия в парламенте согласованных решений Н. Кан говорил ещё накануне прошедших выборов в верхнюю палату. Впрочем, консенсус теперь потребуется в любом случае, поскольку после указанных выборов ДПЯ утратила контроль над этой палатой.

Правительство Н. Кана столкнулось и с серьёзными внешнеполитическими проблемами, возникшими в последнее время в японо-китайских отношениях. Их решением теперь будет заниматься новый министр иностранных дел С. Маэхара, которого информационные агентства Kyodo и Associated Press характеризуют как «антикитайского ястреба», выступающего за дальнейшее укрепление американо-японского военно-политического альянса. По мнению С. Маэхары, это необходимо в связи с масштабами военного строительства КНР, что создаёт «реальную угрозу» Японии. «Традиционных» для японской политической элиты взглядов он придерживается и относительно так называемой проблемы «Северных территорий».

О справедливости указанных характеристик нового министра иностранных дел можно будет судить уже в ближайшее время, поскольку в последние несколько недель в японо-китайских отношениях очередной раз актуализировалась тема территориальных споров. Поводом послужило задержание 7 сентября китайского рыболовного судна, столкнувшегося с двумя японскими пограничными судами в районе контролируемых Японией островов Сэнкаку, на обладание которыми, однако, претендует КНР (а также Тайвань).

До 1895 г. эти острова (под названием Даоюйтай) действительно принадлежали Китаю и отошли Японии в соответствии с Симоносекским мирным договором, подведшим итоги японо-китайской войны 1894–1895 гг. Однако новый руководитель внешнеполитического ведомства Японии отказывается признавать само наличие каких-либо проблем в отношении принадлежности указанных островов. Понятен поэтому пессимизм профессора Инь Линьбо из Китайского института международных отношений, прокомментировавшего последние перестановки в японском правительстве: «Непохоже, чтобы Япония понизила уровень жёсткости своей позиции в этом инциденте».

Ситуацию обостряет намерение предать суду капитана китайского траулера по японским законам. Видимо, с целью понизить степень влияния «улицы» (весьма активной в последние дни в связи с этим инцидентом) на принятие руководством КНР решений Японии премьер-министр и министр иностранных дел Японии призывали китайскую сторону к «спокойной» реакции на предполагаемый судебный процесс. Представляя 17 сентября новое правительство, Н. Кан выразил уверенность в возможности поддержания конструктивных японо-китайских отношений несмотря на инцидент с китайским судном.

Однако жёсткие заявления со стороны Китая следуют одно за другим. Объявлено о замораживании официальных контактов с Японией – их возобновление связывается с «безусловным освобождением» капитана китайского судна. В частности, откладывается на неопределённое время проведение второго тура двусторонних переговоров по совместной разработке газового месторождения в районе Восточно-Китайского моря (первый тур прошёл в конце июля). Эти намерения были подтверждены осенью 2009 г. главами правительств Ю. Хатоямой и Вэнь Цзябао, заявившими тогда о взаимном стремлении превратить Восточно-Китайское море в «море братства».

Сегодня о подобных заявлениях речь уже не идёт. 17 сентября текущего года пресс-секретарь китайского МИДа сказал, что КНР имеет «полное суверенное право» на разработку упомянутых газовых месторождений. Вместе с тем ещё в январе 2010 г. на встрече в Токио бывший министр иностранных дел Японии К. Окада предупредил своего китайского коллегу Ян Цзечи о готовности принять контрмеры, если Китай начнёт проводить такие работы в одностороннем порядке. Занявший новую для себя должность в японском правительстве С. Маэхара подтвердил это предупреждение. Речь, видимо, идёт о возможности начала Японией буровых работ в непосредственной близости от места разработки газового месторождения китайской стороной.

Весьма важным фактором, который будет способствовать укреплению позиций нового японского кабинета министров как внутри страны, так и на внешнеполитической арене, является поддержка, явно выраженная ему руководством США в ходе двусторонних переговоров на высшем уровне, состоявшихся в Нью-Йорке в рамках проходящей сейчас сессии Генеральной Ассамблеи ООН. В частности, в ходе прошедшей 23 сентября встречи С. Маэхары с Х. Клинтон было подтверждено, что острова Сэнкаку входят в зону действия американо-японского Договора, который президентом Б. Обамой в очередной раз был обозначен в качестве «краеугольного камня» безопасности обеих стран.

Вместе с тем на тех же встречах руководство США выразило пожелание, чтобы возникшие между Японией и КНР проблемы «были энергично и быстро разрешены». В частности, эксперт Совета национальной безопасности Джеффри Бэйдер хотел бы «…видеть проявление обеими сторонами хладнокровия и сдержанности». Видимо в Нью-Йорке и был решён вопрос об освобождении капитана китайского траулера, которое состоялось 24 сентября.

Следует отметить, наконец, что американская сторона ранее проявляла признаки озабоченности продолжавшейся в течение последних лет неустойчивостью правительств ключевого партнёра в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Судя по всему, именно с кабинетом Н. Кана США теперь связывают надежды на стабилизацию внутриполитической ситуации в Японии. Последнее будет означать, что и России придётся решать проблемы, накопившиеся в её отношениях с одной из ведущих мировых держав, в процессе взаимодействия с обновлённым правительством Н. Кана.