Псоу и Ингур: новые стратегические рубежи Проблемы обустройства и укрепления российско-абхазской и российско-грузинской границы в сложной политической обстановке

Аналитика
Доклад Жидкова С.К. - заместителя директора медиаклуба «Айнар» (Абхазия)

Признание Российской Федерацией независимости Республики Абхазия и подписание пакета договоров о военно-политическом сотрудничестве создало принципиально новую ситуацию по сравнению с той, которая существовала до 2008 года.

Внешние рубежи Абхазии на сегодняшний день можно разделить на три части: сухопутная российско-абхазская граница (245 км, проходит по реке Псоу и Главному Кавказскому хребту), сухопутная абхазо-грузинская граница (162 км, проходит по горам Кодорского ущелья и реке Ингур) и морская граница (215,5 км). Два последних участка – в условиях неподписания договоров о мире или о неприменении силы между Абхазией и Грузией – по сути, являются линиями фронта. Они нуждаются в усиленной охране, которую в настоящее время российские вооруженные силы успешно осуществляют в сотрудничестве с абхазской стороной.

Сегодня сложилась благоприятная обстановка для преодоления нескольких проблем, которые возникли главным образом еще в первой половине 1990-х гг. в связи с непростой политической обстановкой в Абхазии и вокруг нее.

Российские пограничные заставы на территории Абхазии сохранялись в течение всего периода «непризнания» (в 1992-2008 гг.), однако их официальный статус был непрочен. Мало того, события нередко разворачивались таким образом, что пограничники оказывались в центре конфликтов между российской и абхазской стороной. Можно сказать даже, что практически все трения между Россией и Абхазией были так или иначе связаны с пограничными или таможенными вопросами.

После окончания грузино-абхазской войны (в сентябре 1993 года) и ввода миротворческих сил СНГ на линию противостояния (в июне 1994 года) именно российские миротворцы фактически выполняли роль пограничников на границе Абхазии с Грузией, по реке Ингур. Что до российско-абхазской границы, то она была еще почти не обустроена. В условиях, когда официальная Абхазия уже провозгласила курс на долгосрочный союз и интеграцию с Россией, это обстоятельство казалось маловажным, даже позитивным фактором. Переход российско-абхазской границы и провоз грузов в 1993-1994 гг. не сопровождался практически никакими формальностями, и жители приграничной зоны воспринимали такую ситуацию как совершенно естественную.

Ситуация резко изменилась с началом первой чеченской войны в декабре 1994 года. Призывы некоторых политических сил в Абхазии оказать военную помощь Ичкерии носили скорее декларативный характер, поскольку угроза со стороны грузинской армии заставляла оставаться в своей республике даже тех, кто действительно намеревался направиться в Чечню для войны на стороне ичкерийцев. Однако грузинская дипломатия использовала эти призывы в полной мере. Свою роль сыграли и предшествующие инциденты на границе, когда с абхазской стороны имели место нападения на российский КПП (со стороны криминальных элементов). 19 декабря 1994 года российское правительство установило жесткий порядок пересечения южной границы РФ на участке с Абхазией и Азербайджаном. Был запрещен переход из Абхазии в Россию всем мужчинам с 16 до 60 лет (с известными исключениями), остальных пропускали после долгого досмотра. Этот режим сохранялся несколько лет, постепенно смягчаясь, и оставил в Абхазии тяжелые воспоминания. Сегодня, когда в Абхазии говорят о «блокаде» со стороны России, речь идет именно о первых годах особого режима на российско-абхазской границе.

Появление громадных очередей у КПП «Псоу», где люди вынуждены были стоять в коридорах из железных решеток от нескольких часов до нескольких суток, привело к почти полному застою в российско-абхазской торговле, тяжело ударило по экспорту товаров из Абхазии в Россию. Гибель огромных урожаев цитрусовых в условиях послевоенной разрухи отразилось на благосостоянии почти всех жителей республики. Именно эти события во многом способствовали переориентации внешнеэкономических связей Абхазии с России на Турцию.[1] Если санкции СНГ, наложенные на Абхазию в январе 1996 года и отмененные только в 2008 году, были скорее формальностью и уравновешивались гуманитарной помощью, которую Москва оказывала регулярно, то ситуация на КПП «Псоу» стала причиной подъема антироссийских и антирусских настроений – при том, что славянское население Абхазии страдало от блокады в максимальной степени. В то же время российско-абхазская граница выше по течению реки Псоу еще настолько плохо контролировалась, что на этом участке существовали «окна», через которые контрабандисты и прочие желающие свободно проникали из России в Абхазию и обратно.

Санкции СНГ против Абхазии были фактически сведены на нет вскоре после того, как Владимир Путин занял пост главы правительства России (в августе 1999 года). Отношения между Москвой и Сухумом сразу потеплели, режим пропуска людей и грузов на российско-абхазской границе изменился к лучшему. Эта тенденция сохранялась на всем протяжении 2000-х гг. Массовый прием жителей Абхазии в российское гражданство в 2002-2003 гг. снял многочисленные вопросы, связанные с неопределенным статусом абхазских граждан на российской территории. Наконец, после признания независимости Абхазии 26 августа 2008 года обе стороны стали прилагать большие усилия для того, чтобы облегчить переход КПП – как для граждан России, так и для граждан Абхазии. Однако многие проблемы, родившиеся в 1990-х гг., все еще не изжиты окончательно.

Ограничения на российско-абхазской границе создавались как для борьбы с контрабандой, так и с целью профилактики экстремизма. Однако в самой Абхазии не существовало исламского подполья, чеченские базы на абхазской территории были лишь устойчивым мифом грузинской пропаганды: многие сторонники Ичкерии покинули республику еще в 1994-1995 гг., а после вторжения отряда Руслана Гелаева через Кодорское ущелье с грузинской территории абхазо-чеченские связи оказались практически разорваны. Террористическая угроза Краснодарскому краю, в частности курортам Большого Сочи, со стороны абхазской границы долгое время оставалась лишь теоретической. Зато контрабанда, начиная с наркотиков, была очень серьезной проблемой. Имели место незаконный провоз через границу различных товаров, угнанных автомобилей (часть из них переправлялась потом и на грузинскую территорию), а в особенности наркотиков.

Нелегальные переходы через российско-абхазскую границу, равно как и попытки провоза контрабанды, были ограничены главным образом тем же КПП «Псоу», хотя и нарушения границы на горных участках редкостью не были. Этот вопрос окончательно не разрешен даже сегодня. К тому же следует учесть, что до 12 августа 2008 года треть российско-абхазской границы (половина участка, приходящегося на границу с Карачаево-Черкесией) приходилась на ту часть Кодорского ущелья, которая находилась под контролем сванских вооруженных формирований. Кодорское ущелье представляло собой отдельное государство, изолированное от всего мира и управлявшееся по своим законам. Грузинские полицейские, появлявшиеся время от времени в этом секторе, практически не пыталась наводить порядок, так что эта часть пограничной зоны контролировалась с «абхазской» стороны весьма слабо.[2]

Окончательное наведение порядка в Кодорском ущелье началось только после 2008 года, с появлением частей российских пограничников. 30 апреля 2009 года было подписано базовое Соглашение «О совместных усилиях в охране государственной границы Республики Абхазия». Полномочными органами сторон, ответственными за реализацию Соглашения, стали ФСБ России и СГБ Абхазии. Первый российский военный городок из 18 был построен уже к декабрю 2008 года в селе Пичори, в устье реки Ингур, т.е. на самой опасной точке грузино-абхазского противостояния.

На грузино-абхазской границе по реке Ингур российские пограничники начали обустраиваться только в течение пяти последних лет. Однако этот регион хорошо известен российским военным по четырнадцати годам присутствия миротворцев. Трудности, стоящие сегодня перед пограничниками в Гальском районе – диверсионная деятельность, нелегальные переходы через границу, хорошо развитая контрабанда на реке Ингур, – сохранились с вышеуказанного периода.

Когда говорится о грузино-абхазской границе, имеется в виду главным образом ингурский участок: севернее, где граница проходит по горам, даже хорошо подготовленным диверсионным отрядам передвигаться очень трудно. В 1990-х гг. это очень облегчало абхазам задачу охраны восточных рубежей. Напротив, переход реки Ингур, особенно для местных уроженцев, не представлял особой сложности. Как в 1990-х, так и в 2000-х гг. грузинские диверсанты (часто из жителей приграничной зоны или из числа грузинских беженцев) постоянно совершали набеги на абхазскую территорию, осуществляли террористические акты, захватывали заложников, убивали представителей власти Республики Абхазия. За период 1994-2008 гг. ими были убиты 106 российских миротворцев. Диверсанты пользовались поддержкой части местного грузинского населения. Если учесть, что восточные регионы Абхазии после окончания войны сильно опустели, то террористы после успешного перехода на абхазскую территорию имели полную возможность передвигаться от Ингура вглубь Абхазии почти до самой столицы, без труда избегая встреч с местными жителями и тем более представителями власти. Зная русский язык и местные традиции, они без труда могли перемещаться по республике, а некоторые из них имели и российские паспорта, полученные на законных основаниях. Таким образом, после нелегального перехода грузино-абхазской границы теоретически можно было попасть и на российскую территорию.

Что касается современного положения дел, то его наглядно характеризует репортаж правительственной газеты «Республика Абхазия»: «Ниже села Набакиа она [граница] и вовсе проходит частично по огородам, а еще ниже – в Пичори и Отобая – линия границы вообще условная. Этим и пользуются местные жите­ли: свернул в любой переулок, пе­релез через ограду, перешел вброд речку – и ты в Грузии. Подходы к броду перегороже­ны несколькими насыпями, пере­крыты плитами, но это не останав­ливает людей – повсюду протопта­ны дорожки, а на сопредельной стороне видны два такси, которые приезжают только по вызову кли­ентов… Зашел или заехал в любой двор, и никто не выдаст… Сегодня дорога к границе перекрыта бетонными блоками, за которыми выкопана глубокая яма и насыпан серьезный вал из гравия… однако не стоит обольщаться! Рядом в заборе со­оружена специальная лесенка, а чуть поодаль – железная калитка, с большой собачьей конурой, но не для верного друга, а для хране­ния калош и сапог – чтобы не про­мочить ноги при переходе гра­ницы… Силовики считают, что основ­ная часть проблем отпадет с от­крытием дополнительных пунктов пропуска: только в Нижней зоне их планируется три – в Таглане, Набакиа и Отобая. И именно этого с нетерпением ждут местные жители. В перспективе здесь най­дут себе применение и абхазские кадры пограничники, которых сегодня готовят в специальных российских учебных заведениях».[3]

Таким образом, несмотря на быстрые темпы строительства пограничных застав и несомненные успехи российской стороны в укреплении границы, ингурский участок в значительной степени остается «полупрозрачным». Неудивительно, что строгая охрана российско-абхазской границы на Псоу считалась необходимым условием для безопасности Большого Сочи и других курортных городов.

Однако в последнее время ситуация на этом направлении меняется. Количество туристов, посещающих Абхазию, увеличивается год от года. Сотрудничество между Россией и Абхазией в экономической плоскости возрастает и должно укрепляться без помех. Следовательно, в обозримом будущем необходимо максимально облегчить пересечение российско-абхазской границы. Трудности перехода через российский пост на КПП «Псоу» (досмотр на абхазском КПП занимает несравненно меньше времени и часто является лишь формальностью) – проблема, с которой сталкиваются практически все курортники, въезжающие в республику, поскольку турист полностью лишен возможности попасть в Абхазию по воздуху, а водное пассажирское сообщение (Сочи – Гагра) остается весьма ограниченным.

Таким образом, очевидно, что в идеале необходимо: 1) максимально укрепить грузино-абхазскую границу; 2) обеспечить порядок и стабильность внутри самой Абхазии; 3) максимально облегчить переход российско-абхазской границы. Иными словами, сама Абхазия должна стать безопасной зоной. В последние годы в Абхазии разворачивается активная борьба с криминалом, однако ввиду того, что эта проблема была сильно запущена, успехи пока еще скромны. В то же время на Северном Кавказе, опять-таки в течение последних нескольких лет, в ряде регионов наблюдается сращивание исламского подполья с криминалом. В Абхазии, ввиду преобладания христианского населения, политическая ангажированность ислама почти отсутствует, однако отдельные признаки показывает, что эта угроза имеет место. Например, в ходе расследования (в тесном сотрудничестве с российскими специалистами) покушения на президента Абхазии (22 февраля 2012 года) были обнаружены следы деятельности исламистских группировок, действовавших в союзе с абхазским криминальным подпольем, которое, судя по всему, и стояло за покушением.

Очевидно, что жесткий контроль на реке Псоу должен мешать контактам нелегальных группировок по обе стороны российско-абхазской границы. Регулярное морское сообщение между Абхазией и Турцией не представляет особой угрозы для безопасности России, поскольку турецкая сторона (ввиду позиции Тбилиси) не принимает абхазские корабли, и турецкие суда ограничиваются торговыми операциями и рыбной ловлей у берегов Абхазии. Однако рано или поздно ситуация изменится – скорее всего, морское сообщение Абхазии с другими странами мира будет расширяться. Поскольку сегодня российские пограничники успешно осуществляют охрану морской границы Абхазии, то велика вероятность, что и таможня сухумского порта будет работать в самом тесном сотрудничестве с силами безопасности РФ.

Эти задачи необходимо решать комплексно и (желательно) как можно быстрее. Но поскольку переход грузино-абхазской границы в ближайшие годы вряд ли удастся упорядочить до такой степени, чтобы исключить транзит через Абхазию диверсантов или запрещенных грузов, то вполне возможно сохранить строгий контроль на КПП «Псоу», при этом максимально ограничив неудобства, которые испытывают туристы в курортный сезон (июнь – сентябрь) и жители Абхазии – в т.н. мандариновый сезон (ноябрь – январь). Вплоть до недавнего времени на КПП у пешеходного моста через реку Псоу работали далеко не все кабины паспортного контроля: как только поток туристов ослабевал, большая часть кабинок закрывалась, в результате длина очереди не уменьшалась, а иногда даже увеличивалась. Иные туристы, не выдержав ожидания, просто уезжали. В последние годы ситуация на границе заметно улучшилась, и все же такие явления имеют место. Причины называются разные, в т.ч. отсутствие необходимого количества персонала.

24 января 2012 года был открыт новый двухсторонний автомобильный мост через реку Псоу. Летом 2013 года границу в течение суток пересекали около 40 тыс. человек и от 3,5 до 4 тыс. транспортных средств. Необходимость максимально облегчить переход через границу побудила открыть новый пешеходный переход (14 августа 2013 года). Несмотря на это, заторы по-прежнему возникают, что негативно сказывается на настроении людей, на состоянии скоропортящихся грузов и т.д.

Что касается железнодорожного сообщения, то пассажиры единственного поезда Москва – Сухум при таможенном досмотре не испытывают похожих неудобств, т.к. досмотр производится в самом поезде. Тем не менее, с развитием пассажирского сообщения между Россией и Абхазией, вероятно, будут высказываться пожелания о сокращении времени досмотра.

Можно заключить, что проблемы российско-абхазского сотрудничества следует обсуждать более открыто и решать их комплексно, с учетом позиций разных групп населения и различных силовых структур. Учитывая маленькую территорию республики и большое количество естественных рубежей, а также плодотворное сотрудничество между российской и абхазской стороной, укрепление абхазских границ и обеспечение безопасности Черноморского побережья РФ на этом направлении вполне достижимо.



[1] Усилия грузинской дипломатии в середине 1990-х привели также к опасному конфликту между российской и абхазской стороной на море (22 марта 1996 года). Грузинскому президенту Эдуарду Шеварднадзе удалось добиться согласия Москвы на обязательный досмотр всех судов, заходящих в абхазские порты, грузинскими пограничниками. Но когда российские пограничные суда начали отводить торговые корабли из абхазских вод в грузинский порт Поти, произошло столкновение в Сухумской бухте, во время которой обе стороны вели предупредительный огонь. Абхазская сторона развернула блокаду российских пограничных застав: 23 марта была оставлена без электричества и воды российская база в г.Очамчира, в ответ российские пограничники закрыли КПП «Псоу». Конфликт был быстро погашен благодаря позиции командующего Северокавказским погранокругом генерал-майора Владимира Рузляева, который прибыл в Абхазию и на переговорах с абхазской стороной сразу же занял конструктивную позицию: 5 апреля 1996 года россияне согласились на досмотр прибывающих судов исключительно российской стороной, на что абхазы реагировали с большим облегчением.

[2] Надо заметить, что российские миротворцы, находившиеся в Кодорском ущелье с 1994 года, периодически выполняли там даже полицейские функции, например, в октябре того же года для разоружения местных формирований, причем по согласованию с грузинской стороной (здесь было изъято 8 единиц артиллерии и 9 – бронетехники). В последующие годы миротворцами было освобождено в ущелье несколько русских, удерживавшихся в рабстве. Однако в целом миротворцы имели ограниченное влияние на происходящее в ущелье, на своих базах они были отрезаны от остального мира. Показательно, что в 2001 году Руслан Гелаев, спускавшийся со своим отрядом по Кодору, не счел нужным атаковать миротворцев.

[3] Газета «Республика Абхазия», №28, 14-15 марта 2013 г.