Анкара и Москва приступают к реализации «Турецкого потока»

Аналитика
Она потребует непростых переговоров с участием всех заинтересованных сторон

По итогам прошедших 27 января в Анкаре переговоров председателя правления Газпрома Алексея Миллера и министра энергетики и природных ресурсов Турции Танера Йылдыза «Газпром» и турецкая компания Botas заявили о намерении подать газ в Турцию по первой из четырех ниток газопровода «Турецкий поток» в декабре 2016 года. Ее производительность - 15,75 млрд куб.м/год, газ полностью предназначен для турецкого рынка. По итогам переговоров согласован маршрут его подводной части: 660 километров пройдет в коридоре, в котором ранее планировалось проложить «Южный поток» и 250 километров в новом коридоре в направлении европейской части Турции.

Глава Газпрома А.Миллер предупредил европейских партнеров, что, после завершения действия контракта о транзите газа с Украиной (2019 г.) компания не намерена более использовать ее газотранспортную систему для поставок российского газа в  Европу.

В субботу 7 февраля А.Миллер и Танер Йылдыз еще раз обсудили ход реализации проекта, определили ключевые точки маршрута на территории Турции. Протяженность газопровода по суше составит 180 км, точкой его выхода из моря станет населенный пункт Каякей, точкой сдачи газа для турецких потребителей - Люле-Бургас и районом выхода на турецко-греческую границу - местность Эпсила.

С высокой долей вероятности можно предположить, что Турция и далее будет активно поддерживать предложение России т.к. не скрывает намерения стать не только экономическим, но и политическим лидером в регионе. Запланированное создание газового хаба, который предназначен для транзита ресурсов не только из России, но и Азербайджана и,  возможно, в будущем из Ирана, вне сомнения закрепит ее роль как ведущего поставщика газа на рынок Евросоюза.

Из заявлений, сделанных по этому поводу как американскими, так и европейскими чиновниками, следует, что для руководства США и ЕС нежелательны ни прежний «Южный поток», ни нынешний «Турецкий поток» т.к. реализация любого из этих проектов обесценивает роль Украины в ведущейся ими геополитической игре. Так, в Министерстве энергетики США заявили, что считают «Турецкий поток» в первую очередь политическим, а не экономическим проектом. Заместитель председателя Еврокомиссии Марош Шефчович заявил, что решение России поставлять полный объем газа через Турцию в обход Украины является ударом по имиджу Газпрома как надежного поставщика. Вероятно, он уже забыл об осенних проблемах с обеспечением поставок российского газа через Украину, в решении которых он активно участвовал.

Не хотят в Евросоюзе и нести финансовые издержки, связанные с созданием новой инфраструктуры поставок т.к. сооружение трубопроводов от турецкой границы Евросоюзу придется оплачивать из своих средств (напомню, что  в рамках «Южного потока» Газпром был готов финансировать и их строительство). Упомянутый Марош Шефчович на минувшей неделе высказал мнение, что ЕС надеется вернуться к переговорам с Москвой о проектах поставок газа по «Южному потоку». Он еще раз подчеркнул, что европейские и другие международные институты будут содействовать Украине в модернизации ее газотранспортной системы. Это, по его мнению, позволит обеспечить стабильное газоснабжение Европы через ее территорию. Непонятно только какой газ она будет транспортировать.

Руководство ЕС четко понимает, что усиление транзитной роли Турции будет означать ослабление позиций Украины, которая лишатся статуса транзитного государства. В отличие от него премьер-министр Украины  А. Яценюк поспешил записать отказ от строительства «Южного потока» в достижения Украины, заявив о безальтернативности украинской ГТС для транзита российского газа в страны ЕС. Это заявление было сделано на фоне того, что  Украина рекордными темпами теряет объемы транзита газа – за 2014 г. они снизились на 25% по сравнению годом ранее. Уже при таком падении объемов транзита Киеву придется изыскивать дополнительные ресурсы для поддержания ГТС в работоспособном состоянии. Кто будет нести эти затраты в настоящее время неизвестно. Теперь же появилась реальная перспектива, что к январю 2020 года весь транзит газа в ЕС пойдет в обход Украины: через Северный поток, ГТС Беларуси и Турецкий поток.

Пока же в свете стремления Украины к «газовой независимости» от России возрастают риски несанкционированного отбора ею газа из транзитной трубы. По данным Ассоциации европейских операторов подземных газовых хранилищ (GSE) за январь 2015 г. запасы газа в подземных хранилищах газа (ПХГ) Украины сократились на 2,114 млрд куб. м или на 18,6% до 9,254 млрд куб. м. В силу технологических особенностей работы магистральной системы экспортных газопроводов так называемый «буферный газ» -неснижаемый остаток газа для обеспечения подачи основного объема газа) в украинских ПХГ должен составлять не менее 5,5-6 млрд. куб м.  Поэтому в феврале-марте «Нафтогаз Украины» сможет взять из ПХГ не более 3-3,5 млрд куб. м газа.  Пока зима была относительно теплой, но  если февраль и март будут более холодными, Украина будет вынуждена начать забор газа из транзитной трубы. С политической точки зрения она при этом окажется в крайне неприятной позиции - долгие годы она говорила, что газ - это политическое оружие в руках Москвы, и вдруг е она начнет использовать газ в качестве рычага давления, но уже на ЕС.

До 2020 г. остается не так много времени и в странах южной и восточной Европы, которые сильно зависят от поставок российского газа (Греция, Венгрия, Сербия, Болгария)  это понимают лучше, чем в руководстве Евросоюза. Как заявил министр производственной реформы, охраны окружающей среды и энергетики Панайотис Лафазанис новые власти Греции сформируют новую энергетическую стратегию, направленную исключительно на соблюдение национальных интересов. Ее ключевым направлением является превращение Греции  в крупнейший  энергетический хаб в средиземноморском регионе и Европе в целом. Венгерское правительство, по заявлению премьер-министра страны Виктора Орбана, также намерено договариваться с Россией по газовым вопросам.

В отсутствие единого мнения у европейских партнеров Газпрома, реализация «Турецкого потока» потребует непростых переговоров с участием всех заинтересованных сторон.