Управленческие аспекты развития гуманитарного сотрудничества в рамках еврорегиона «Слобожанщина»: цели и перспективы

Аналитика
Доклад Никитина Владимира Валерьевича – к.и.н., доц., профессора кафедры государственного управления, заместитела директора Харьковского регионального института государственного управления Национальной академиигосударственного управления при Президенте Украины

Гуманитарное сотрудничество – это, прежде всего, непосредственное общение самих людей. Органы государственного управления призваны не только обеспечивать для этого необходимую организационную инфраструктуру, но и формировать смысловой контекст сотрудничества. Речь идёт о постановке общественно значимых целей и поиске оптимальных управленческих механизмов, обеспечивающих их достижение. Естественно, что органы власти не вправе навязывать обществу повестку дня, но устанавливать приоритеты они вполне способны.

Сказанное особенно актуально для организации гуманитарного сотрудничества между сопредельными регионами Украины и России. С одной стороны, речь идёт о давних устоявшихся межличностных связях и естественной производственной кооперации субъектов хозяйственной деятельности. С другой, – о двух независимых государствах, обладающих собственными правовыми и управленческими ресурсами; государствами, которые преследуют собственные цели и руководствуются собственными национальными интересами. Логика создания и функционирования еврорегиона «Слобожанщина», объединяющего Харьковскую область Украины и Белгородскую область России, предполагает наличие устойчивых взаимовыгодных интересов, стимулирующих их экономическую интеграцию и сотрудничество в гуманитарной сфере. Такое сотрудничество является объективно обусловленным и мало подвержено колебаниям внешней конъюнктуры.

Тем не менее, государственная политика вполне способна оказывать воздействие на приграничное сотрудничество, особенно при быстрой смене глобальных внешнеполитических приоритетов. Еврорегионы формировались в условиях геополитической неопределённости внешней политики Украины. Более того, еврорегионы изначально рассматривались их основателями как один из действенных механизмов укрепления интеграции Украины и России в рамках СНГ и тех политико-экономических объединений, которые могли возникнуть на основе Содружества.

Многовекторность украинской внешней политики на протяжении многих лет после 1991 года маскировала отсутствие её геополитического самоопределения и создавала иллюзию принципиальной обусловленности конъюнктурных решений. И главное – политика формальной многовекторности скрывала нашу давнюю проблему, связанную с неспособностью украинской политической элиты принимать согласованные решения по значимым вопросам. Любое такое решение неизбежно порождало влиятельную оппозицию, степень сопротивления которой нельзя было не учитывать. Даже принятое на общенародном референдуме решение в такой ситуации не стало бы окончательным, поскольку у власти отсутствовали дееспособные механизмы практической реализации народной воли.

Геополитическая неопределённость в значительной мере была выгодна Украине, так как давала возможность взаимодействия с ведущими партнёрами – Европейским Союзом и Таможенным союзом России, Белоруссии и Казахстана – без принятия на себя каких-либо ограничивающих обязательств. Ситуация изменилась на рубеже 2011 и 2012 годов после завершения переговоров между Украиной и ЕС о новом формате взаимоотношений и парафирования Соглашения об ассоциации (30 марта 2012 г.). Подписание 31 мая 2013 г. Меморандума об углублении взаимодействия между Украиной и Евразийской экономической комиссией (Таможенным союзом) стало, возможно, последним проявлением политики многовекторности, поскольку и Европейский Союз и Россия практически синхронно потребовали от Украины однозначности. В конце ноября 2013 г. Украина будет вынуждена сделать то, чего ей удавалось не делать с казацких времён, – ясно и однозначно заявить о своём внешнеполитическом выборе. Украинские власти на высшем уровне заявили о готовности выполнить предварительные условия и подписать соглашение об ассоциации с Европейским Союзом. Таков общеполитический контекст развития приграничного сотрудничества в рамках еврорегиона «Слобожанщина» и других отечественных еврорегионов.

Нельзя сказать, что европейский выбор со стороны политического руководства Украины стал для её граждан неожиданностью. О европейской перспективе говорили все украинские президенты, начиная с Леонида Кравчука. В период второго президентского срока Леонида Кучмы появилась даже формула: «хотите в Европу, вступайте сначала в НАТО». При президенте Викторе Ющенко евроатлантическая перспектива была утоплена в бесконечных дискуссиях, а идею евроинтеграции отложили до окончательного выяснения внутренних отношений. Президент Виктор Янукович и Партия регионов, лидером которой он был с 2002 года, никогда не отрицали своих европейских симпатий. Просто они никогда прежде не подчёркивали их с оглядкой, во-первых, на собственный пророссийский в большинстве своём электорат, а, во-вторых, учитывая явное на тот момент безразличие Европы к Украине. В 2010-2012 годах ни один политик, ни один политолог в Украине не рассматривали евроинтеграцию как реально осуществимую задачу. Хотя официально посторанжевая оппозиция всегда числила её среди своих основных приоритетов. Политической элите – независимо во власти она или в оппозиции – хронически не хватало политической воли, т.е. осознанного стремления использовать все имеющиеся управленческие ресурсы для осуществления поставленных целей.

Неожиданной и для населения Украины и многих зарубежных наблюдателей стала не декларативная приверженность властей к «европейскому выбору», а та политическая воля, с помощью которой этот выбор ныне осуществляется. Почему так случилось? Попробуем сформулировать один из возможных вариантов ответа.

Украина как самостоятельное государство очень молодо. За 360 лет после Богдана Хмельницкого и Переяславской рады независимыми мы были не более 50 лет (с учётом двух постсоветских десятилетий). В основном территория Украины подпадала под власть соседних государств – Польши, Турции, России и т.д. Эпоха государственной самоидентификации у нас не только не завершена, но в значительной мере и не начиналась. Это, во-первых. Во-вторых, внешний характер власти, часто авторитарной в отношении украинского населения, отнюдь не способствовал её укоренению в массовом сознании. Украинец с опаской относится к любому внешнему давлению, поскольку не ждёт со стороны ничего хорошего. Более того, привычка воспринимать власть как внешнюю по отношению к обществу силу, не исчезла и сегодня. Центральная власть часто рассматривается как чужая и чуждая, в отличие от «своих» локальных властей. А локальные интересы, как и внешнеполитические симпатии, весьма и весьма разнятся в разных регионах унитарного государства.

В этих условиях внутренняя консолидация общества и государства становится первостепенной задачей. Внешняя политика государства неизбежно подчиняется политике внутренней, как средства – цели. Многовекторность при Леониде Кучме и Викторе Януковиче служила интересам сплочения гетерогенного украинского общества, поскольку внешняя равноудалённость позволяла поддерживать хрупкое внутреннее равновесие. Отсутствие выбора стало осознанным выбором для политической элиты Украины.

Накануне президентских выборов 2015 г. внутриполитические приоритеты изменились. Уровень стихийной оппозиционности в отношении политики официальных властей зашкаливает. И это вполне ожидаемо. В Украине любая даже самая популярная власть (вспомним Виктора Ющенко) через 2-3 года подвергается самой острой критике. В этих условиях ослабление и разобщение оппозиционных сил, подрыв их электоральной базы становится задачей весьма актуальной. Европоворот Виктора Януковича внёс огромную сумятицу в оппозиционный лагерь, и без того не монолитный. Фактически он лишил оппонентов единственного очевидного козыря – возможности выступать адвокатами демократической и богатой Европы в противовес авторитарной (и прочая, и прочая) России. Более того, оппозиционеры вынуждены поддерживать законопроекты Партии регионов в украинском парламенте, поскольку иное их поведение не будет понято и принято европейскими коллегами. Евроинтеграционные усилия нынешних властей Украины, независимо от результатов ноябрьского Вильнюсского саммита, уже сегодня привели к зримой внутриполитической консолидации украинского общества.

Той же цели служат и другие внешнеполитические процессы. Таможенное противостояние между Россией и Украиной в августе 2013 г. не спровоцировало рост пророссийских симпатий в украинском обществе. Скорее, наоборот. Благожелательное бездействие Европы было воспринято как поддержка слабой Украины перед лицом сильного северного соседа. Пропагандистские ролики московских телеканалов, большинство из которых доступно для большей части украинской аудитории, раздражают людей даже в тех регионах Украины, где симпатии к России традиционно преобладают. В то же время мягкая украинская политика Европы, её временное отстранение от персонального фактора Юлии Тимошенко, укрепили проевропейские ожидания, хотя и не сделали их явно преобладающими.

Основной вызов для евроинтеграционных усилий исходит сегодня не извне, а изнутри украинского социума. Евроинтеграция обернулась в массовом сознании новой украинской мечтой, которая, как и прежние идеи, рискует рассыпаться при столкновении с реальностями жизни. Будущие преимущества быстро обесценятся нынешними потерями. Ядерный «синий» электорат востока и юга Украины растерян. Эта растерянность имеет вполне рациональные корни, – неясно, что будет с отечественной индустрией в условиях свободной торговли с намного более развитой Европой. Не займём ли мы место индейцев, получивших право свободной торговли с белыми колонистами Новой Англии? Для избирателя западной или центральной Украины так вопрос не стоит. Их промышленность уже давно обнулена или стремится к тому. Аграрный бизнес, напротив, может стать вполне успешным.

Растерянность среди политиков иного рода. Если восторжествует евроинтеграция, то, естественно, политическая элита западной Украины получит в перспективе бóльшие преференции в государственном управлении. И это составит серьёзный вызов нынешней властной монополии Партии регионов. Утверждение российского вектора (Таможенного союза) укрепит позиции партии власти, но спровоцирует расширение влияния оппозиции на предстоящих президентских выборах. Украинская власть должна сделать крайне сложный для себя выбор. И это выбор детерминирован, скорее, внутренними факторами, чем внешними, как кажется на первый взгляд.

Можно спрогнозировать, что период растерянности и неопределённости продлится 2-3 года. Это обычный цикл смены электоральных симпатий в Украине. На президентских выборах 2015 г. ожидаемая смена настроений может и не сказаться, но в ходе парламентских выборов 2017 г. эта тенденция, несомненно, проявится в полной силе. Поэтому сегодня важно воздержаться от скоропалительных выводов.

Вернёмся к еврорегиону «Слобожанщина». Перемены в приоритетах государственной политики, несомненно, отразятся  на содержании и форме гуманитарных контактов жителей сопредельных областей. Но, учитывая важность региональной самоидентификации и локальной самоорганизации, можно предположить, что позитивный потенциал сотрудничества сохранится. Более того, формализация официальных межгосударственных отношений подтолкнёт развитие приграничного сотрудничества, поскольку интересы людей по обе стороны кордона не изменятся. Возможное ограничение экономической активности и торгового обмена вовсе не предполагает сокращение гуманитарных обменов, которые, наоборот, могут существенно возрасти. Естественно, если на то будет политического воля руководства обеих стран.