Добыча и транспортировка газа на Среднем Востоке и региональная безопасность

Аналитика
Тезисы доклада научного сотрудника отдела исследований современной Азии А.А. Кузнецова на XVII Международном форуме по Центральной Азии и Кавказу.

А.А. Кузнецов,

научный сотрудник отдела исследований современной Азии

В связи с большим удельным весом энергетики и экспорта энергоносителей в экономике России, Ирана и государств региона Центральной Азии важное значение приобретают энергетические проекты, связанные с добычей и транспортировкой нефти и природного газа в регионе. Регион, в котором на протяжении последних пятидесяти лет получил бурное развитие топливно-энергетический комплекс можно назвать регионом Среднего Востока. Понятие «Средний Восток» объединяет постсоветские государства Центральной Азии, Иран, Афганистан, Пакистан, значительную часть Индии и азиатские районы России.   Можно констатировать, что Топливно-энергетический комплекс и доходы, получаемые от его развития, играют значительную, а иногда и определяющую роль в экономике многих стран этой мировой зоны.


Особенно ярко энергетическая важность региона Среднего Востока проявляется в сфере добычи и транспортировки природного газа. В настоящее время Россия располагает 27% мировых запасов газа и занимает первое место в мире по запасам «голубого топлива». Второе место по разведанным запасам природного газа занимает Иран (15% мировых ресурсов). Значительный газовый потенциал имеется и у постсоветских государств Центральной Азии – Казахстана, Узбекистана, Туркменистана (около 5% мировых запасов).


В топливно-энергетическом балансе Исламской Республики Иран природный газ занимает особое место. Доказанные запасы природного газа Ирана превышают 27,8 трлн куб м. В 2007 г добыча природного газа составила 111,9 млрд куб, а потребление – 111,8 млрд куб. В энергобалансе страны природный газ составляет 55%, нефть – 42%, гидроэнергетика – 2 %, уголь – 1 %. Из этих данных вытекает, что на сегодняшний день весь добываемый в стране газ идет на нужды внутреннего потребления. Исходя из этого, становится понятным стремление Ирана к развитию ядерной энергетики. Ввод в строй Бушерской АЭС, других ядерных объектов сможет высвободить часть газового потенциала страны для экспорта и принести иранской экономике существенные выгоды. К сожалению, этот объективный экономический факт не всегда находит понимание у мирового сообщества. 


При этом на мировом газовом рынке все более повышается роль Туркменистана, особенно после обнаружения значительных запасов газового месторождения Йолотен-Осман, запасы которого составляют, по разным оценкам, от 4 до 14 трлн. кубометров. Большой газовый потенциал нескольких государств региона, однако, имеет не только положительные, но и отрицательные последствия. Он способствует тому, что страны-экспортеры природного газа становятся естественными конкурентами. Наличие сходных природных ресурсов приводит к нарастанию экономических, а затем и политических противоречий между ними. Второй негативный аспект состоит в повышенном интересе внешних игроков к добыче газа и транспортировке газовых потоков. Потенциальные потребители этого сырья, а также Соединенные Штаты Америки, стремящиеся стать модератором экономических и политических процессов в регионе, стараются продвигать выгодные для себя проекты и максимально затруднить те, которые не соответствуют их интересам.


Целью Соединенных Штатов является проведение нефте- и газотранспортных магистралей в обход Российской Федерации и Ирана, которые рассматриваются ими в качестве стратегических противников в регионе Центральной Азии. Эту тенденцию можно проследить на примере проекта газопровода «Набукко», а также газопроводов Иран-Пакистан-Индия (IPI) и Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (TAPI).  Подписанное в мае прошлого года иранско-пакистанское соглашение о строительстве газопровода между двумя  странами, несомненно, является положительным фактором, способствующим расширению экономической интеграции стран региона. Предполагаемое присоединение к этому проекту Индии смогло бы усилить положительные экономические и политические тенденции в регионе. Оно способствовало бы снижению уровня напряженности в Центральной и Южной Азии, появлению общих экономических интересов с Пакистаном, на протяжении многих лет являющимся геополитическим соперником Индии. К сожалению, индийское руководство отказалось от участия в данном проекте, не в последнюю очередь по соображениям безопасности. Стабилизация индо-пакистанских отношений на основе появления общих интересов невыгодна некоторым внерегиональным силам, прежде всего, США, стремящимся стать эксклюзивным посредником в региональных конфликтах и придерживающимся в связи с этим стратегии «управляемого хаоса». Впрочем, даже без присоединения Индии данный проект все равно имеет сугубо положительную направленность. Во-первых, иранский газ транзитом можно экспортировать в Китай и, насколько мы знаем, китайские компании уже заинтересовались данной перспективой. Во-вторых, потребность Индии, как, впрочем, и Китая в энергоносителях будет расширяться и присоединение этой страны к  данной газотранспортной программе не исключено в ближайшем будущем. Нам кажется, что проекты, подобные IPI, способствуют естественному «разделению труда» на газовом рынке, тому, чтобы коммерческие интересы различных стран-поставщиков природного газа не конкурировали, а взаимно дополняли друг друга. В этой связи можно позитивно оценить и подписание прошлогоднего долгосрочного соглашения о поставках больших объемов туркменского природного газа в Китай. Данные проекты помогают диверсификации поставок газа основных евразийских экспортеров: Туркмения становится основным поставщиком газа на все более емкий китайский рынок; Иран экспортирует свой газ в Индию и Китай; основным потребителем российского газа по-прежнему является Европа.


На китайском факторе в регионе хочется остановиться особо. В связи с тем, что эта страна выходит на первое место в мире по экономическому потенциалу, расширяются и ее потребности в энергоносителях. Между тем приходится констатировать, что рост напряженности в некоторых районах Среднего Востока напрямую связан с растущими экономическими амбициями КНР и противодействию, оказываемому этим амбициям некоторыми внерегиональными акторами. Так, в прошлом году Пакистан при содействии Китая начал широкую модернизацию порта Гвадар в Белуджистане, предназначенного в том числе и для транспортировки нефти. Немедленно после этого командование международного контингента в Афганистане, где главную роль играют США, приняло решению о распространении режима антитеррористической операции на относительно спокойную до этого провинцию Белуджистан. Нет нужды говорить о том, что проведение боевых действий в регионе, где осуществляются крупные экономические проекты, делает долгосрочные инвестиции в эти проекты крайне рискованными.


Одной из причин присутствия американских войск в Афганистане является, по мнению некоторых аналитиков, проект газопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (TAPI). Данный проект, который сумел бы увести энергоносители в обход Ирана и России возник в 1995г. Рамочное соглашение о строительстве этого газопровода было подписано в декабре 2001г. через месяц после начала военной операции в Афганистане бывшим президентом Туркменистана Сапармуратом Ниязовым и бывшим президентом Пакистана Первезом Мушаррафом. Не  является секретом то, что он лоббируется определенными кругами в США, связанными с компанией Unocal. Ряд высших деятелей прежней республиканской администрации США в президентство Джорджа Буша младшего был  тесно связан с этой компанией. Возможно, это один из факторов, объясняющих затяжной характер американской военной операции в Афганистане. Между тем, долговременное военное присутствие воинских контингентов США и НАТО в Афганистане парадоксальным образом не способствует, а препятствует осуществлению этого транзитного проекта. Тенденция к обострению ситуации в Афганистане, ясно обозначившаяся, начиная с 2006г., препятствует осуществлению каких-либо долговременных инвестиционных проектов. Непременным условием для реализации транзита углеводородов через территорию Афганистана является, таким образом, прекращение военных действий в этой стране и внутриафганское урегулирование. Попытки внерегиональных сил решить афганский конфликт военным путем не стабилизировали ситуацию в этой стране, а, наоборот, способствовали ее дальнейшему обострению. Исходя из этого, имело бы смысл интенсифицировать процесс политического урегулирования в стране с поэтапным выводом вооруженного контингента и последующей демилитаризацией Афганистана. Большую позитивную роль для транспортных и энергетических проектов в Евразии имело бы объявление нейтрального статуса Афганистана.


Хотелось бы остановиться еще на одном аспекте возможного сотрудничества стран региона в энергетической сфере. Это касается предполагаемого образования Организации стран-экспортеров газа (так называемой газовой ОПЕК). Главным доводом оппонентов газового ОПЕК является то, что единого мирового (и даже европейского рынка) газа, в отличие от нефтяного, просто нет. Нет и мировых цен на газ, которые в каждом отдельном случае определяются индивидуальными, как правило, долгосрочными контрактами. Поэтому у потенциального газового картеля нет возможностей путем ограничительных квот  влиять на цены на газ.  Подобные возражения были весьма уместны и справедливы еще два-три года назад, однако мировая экономическая ситуация меняется очень быстро. В настоящее время в условиях повышения спроса на природный газ в мире, особенно, у таких потребителей как страны Евросоюза и Китай, согласованная политика стран-экспортеров газа в таких вопросах как сбыт газа и выработка единой ценовой стратегии смогла бы принести ощутимую выгоду всем государствам-экспортерам.


Большое позитивное значение имело бы и объединение всех газопроводов Центральной Азии, Закавказья, Ирана и Пакистана с перспективой последующего подключения России в единую энергосистему. Определенные предпосылки для этого уже созданы двусторонними договоренностями основных стран-экспортеров газа в регионе. Здесь необходимо упомянуть, в частности, открытие трубопровода Даулетабад-Серахс-Ханджиран, состоявшееся 20 декабря 2009г. Выгода как иранской, так и туркменской стороны от осуществления данного проекта очевидна. Туркменистан в данном случае получает рынок для гарантированного экспорта; северные районы Ирана приобретают доступ к гарантированному зимнему газоснабжению; Иран получает больше возможностей для газового экспорта; у Туркменистана появляется возможность экспортировать свой газ через территорию Ирана. В данном контексте можно дать положительную оценку и  подписанному в декабре прошлого года иранско-азербайджанскому соглашению, согласно которому азербайджанский газ пойдет в Иран по 1400 километровому трубопроводу Кази-Магомед – Астара. Сюда же вписывается и расширение закупок азербайджанского газа Россией. Эти факты свидетельствуют о подключении Азербайджана к региональному энергетическому сотрудничеству.


Целесообразно выделить ряд моментов, представляющихся важными для прогнозирования ситуации в энергетической сфере региона Среднего Востока и оценки влияния фактора безопасности на ее развитие.


Во-первых, весьма важной представляется координация усилий стран региона при проведении тех или иных проектов добычи и транспортировки природного газа. Подобное взаимодействие поможет снизить уровень накала конкуренции, предотвратить нежелательное обострение экономических и политических отношений между странами региона.


Во-вторых в развитие подобного взаимодействия имело бы смысл создание газовой ОПЕК, организации, в задачи которой входили бы диверсификация газотранспортных потоков, выработка единой ценовой политики, содействие странам-членам в поиске инвестиций и разработке добывающих и транспортных проектов.


В-третьих, для осуществления любых масштабных энергетических проектов важную роль играет региональная безопасность. Практика последних десяти лет показывает, что военное присутствие внерегиональных сил, военных контингентов СЩА и НАТО на Среднем Востоке, в частности, в Афганистане не только не способствует стабилизации обстановки, но и ведет за собой нарастание кризисных тенденций, появление новых очагов напряженности. Таким образом, имело бы смысл более активное подключение региональных организаций, прежде всего, ШОС и ОЭСР к обеспечению региональной безопасности. Это имело бы благоприятный эффект еще и потому, что в состав данных организаций входят все основные страны-экспортеры и транзитеры углеводородов.