Американская помощь Таджикистану: миф или реальность

Мы в СМИ
Колумнист Sputnik Таджикистан Дмитрий Попов, руководитель Уральского регионального информационно-аналитического центра РИСИ (Екатеринбург) утверждает, что данные, приведённые журналистами, оказались довольно противоречивыми и пока ясности в вопросе о будущем финансировании «таджикского вектора» американской внешней политики нет.

Госдепартамент США, действительно, направил в Конгресс бюджетный запрос на 2017 г., в котором предложил увеличить более чем на треть расходы на свои программы в Киргизии (с 37,3 млн. до 51,8 млн дол.) и Таджикистане (с 28,9 млн до 41,6 млн дол.). Одновременно ведомство планировало сохранить их на прежнем, достаточно низком уровне в Казахстане (8,8 млн), Узбекистане (11,6 млн дол.) и Туркмении (4,8 млн).

Однако подготовлен данный запрос, согласно принятой в Соединённых Штатах процедуре, ещё в феврале 2016 года. После этого рассмотрение документа затянулось наряду с законопроектами об ассигнованиях другим федеральным ведомствам.

«Демократы» и «республиканцы» в Конгрессе, а также администрация Белого дома никак не могли согласовать свои позиции, что чуть было ни привело к т.н. «шатдауну» (Government Shutdown) — временной приостановке работы правительства.

Чтобы избежать его в сентябре и повторно в начале декабря с.г. были приняты резолюции, продлевающие на 2017 финансовый год бюджет 2016 года. Однако при этом последняя из указанных резолюций одновременно санкционировала дополнительные несколько миллиардов долларов для Госдепа и Пентагона.

В результате, из имеющихся сейчас в доступе законодательных актов не совсем понятно, как отразятся последние изменения на финансировании конкретно «таджикского участка»: будут ли расходы зафиксированы на текущем уровне или увеличены за счёт выделенных резервов до уровня, который Госдепартамент предлагал в февральском запросе.

К слову, вовсе не корректно называть «помощью» все ассигнования, которые выделяются из американского бюджета на реализацию программ Госдепартамента США (и подведомственного ему Агентства международного развития, USAID). Только часть из этих ресурсов передаётся в распоряжение таджикских властей, муниципалитетов и учреждений в виде столь необходимых стране продуктов питания, оборудования, транспорта, медикаментов и т.д. Такая работа вызывает заслуженное одобрение и благодарность в Душанбе.

Однако другая, нередко более значительная часть денег идёт на поддержку местных оппозиционных структур, лояльных общественных организаций, средств массовой информации и иных составляющих т.н. «мягкой силы», которые закономерно рассматриваются таджикской стороной как вмешательство во внутренние дела.

С точки зрения американской дипломатии, подобная деятельность — тоже помощь, только «гражданскому обществу», но по существу её правильнее рассматривать как инструмент американского влияния.

Показательны и цели «помощи», прямо прописанные в американских бюджетных документах. Среди них «поддержка приоритетов внешней политики США», «снижение уязвимости перед агрессией России» и, как не экзотично это звучит по отношению к Таджикистану и другим странам Центральной Азии, «усиление Европейской интеграции».

В целом же очевидно, что в последние годы внешнеполитическое ведомство США уделяет повышенное внимание в ЦА именно Киргизии и Таджикистану — двум республикам, где у «демократических институтов», выступающих проводниками интересов Вашингтона, есть большая свобода действий и ощутимые шансы добиться практических результатов.

В то же время их эффективность в Узбекистане, Казахстане, и Туркмении заметно ниже ввиду установленных там жёстких политических и контрразведывательных режимов, а в Казахстане ещё и наличия альтернативной поддержки местного некоммерческого сектора со стороны государства.

Традиционно лидером по объёмам и размаху американских программ остаётся Киргизия. Здесь создана самая разветвлённая в ЦА сеть НКО, СМИ, образовательных и экспертных структур, включая региональные штаб-квартиры крупных западных организаций.

Отсюда координируются многие проекты в других, более закрытых, центральноазиатских государствах. Вторым по объёмам финансирования идёт таджикское направление.

Ключевой и наиболее крупной программой Госдепартамента в странах ЦА является «Фонд экономической поддержки « (Economic Support Fund, ESF). Через него выделяются гранты зарубежным общественным и правозащитным объединениям, масс-медиа, спонсируются образовательные, молодёжные и иные инициативы, так или иначе связанные с воздействием на социальные настроения.

«Фонду» значительно уступают остальные программы, такие как IMET (военное образование); INCLE (борьба с наркотиками); NAD (нераспространение, антитеррор и разминирование).

В сумме бюджетный запрос Госдепартамента США на ЦА в 2017 г. составляет чуть менее 120 млн дол. Сюда не включены затраты по линии ряда других американских ведомств, как гражданских (Департамента энергетики), так и силовых (Пентагона, ЦРУ). Последние в значительной части засекречены и по объёмам могут превышать расходы на «официальную» дипломатию.

Как правило, запрос Госдепартамента уместно рассматривать как важный индикатор, отражающий тенденции в американской внешней политики в регионе. При обычных обстоятельствах его можно было бы истолковать как «заявление» Вашингтона о намерении укрепить в новом году свои позиции в Киргизии и Таджикистане с целью эффективного противодействия там России.

Однако поскольку приведённый документ подготовлен уходящей американской администрацией, ожидается, что впоследствии деятельность американских дипломатов в ЦА будет всё же скорректирована с учётом приоритетов, озвученных вновь избранным президентом Трампом.

США Таджикистан Средняя Азия