Введение нефтяного эмбарго против Ирана. Что дальше?

Аналитика
Введение с 1-го июля обещанного еще в январе Евросоюзом нефтяного эмбарго против Ирана, в первую очередь, подтвердило готовность Брюсселя следовать в фарватере линии США на замену нынешнего руководства этой страны на лояльное Вашингтону и Западу в целом.

В.И. Иваненко, кандидат исторических наук,

старший научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока

Введение с 1-го июля обещанного еще в январе Евросоюзом нефтяного эмбарго против Ирана, в первую очередь, подтвердило готовность Брюсселя следовать в фарватере линии США на замену нынешнего руководства этой страны на лояльное Вашингтону и Западу в целом. В качестве одного из главных средств достижения данной цели в Вашингтоне видят антииранские экономические санкции, которые на сегодняшний день достигли апогея своей жесткости, поскольку лишают нефтезависимую экономику ИРИ 20-ти процентов рынка сбыта «черного золота». Вашингтон, продолжая более чем 30-летний курс конфронтации с Тегераном, стремится таким образом добиться максимальной международной политической, военной и финансово-экономической изоляции Ирана и отторжения населением страны правящего режима.

Давление на иранскую экономику осуществляется в увязке с наступлением на позиции Ирана на региональном политическом поле, где США и их союзники прилагают беспрецедентные усилия по ликвидации режима Б. Асада – наиболее влиятельного союзника Тегерана на Ближнем Востоке. Заявление госсекретаря  США Х. Клинтон пресс-конференции по итогам состоявшейся в Женева 30 июня встречи «Группы действий» по Сирии о том, что «Асад должен уйти», подразумевает и то, что в обозримом будущем должны уйти и те, кто сегодня определяет политику Тегерана. Сдерживать этот прессинг удается пока, в первую очередь, благодаря жесткой позиции России.

С момента объявления Евросоюзом намерений ввести нефтяное эмбарго и Иран, и страны-члены ЕС предпринимали меры для того, чтобы ослабить его последствия для своих экономик.  Иранцы активизировали запущенную ранее программу защитных мер, которая затронула нефтегазовую сферу, сельское хозяйство, промышленность, сектор услуг, торговлю, транспорт, банки и страхование. Основные принципы этой программы заключаются в противодействии санкциям, используя опору на внутренние ресурсы, ограничение импорта, развитие местного производства и достижение независимости в стратегически важных отраслях экономики. Важнейшей ее составной частью было решение о передаче контрактов на разработку нефтяных и газовых месторождений от иностранных местным подрядчикам.

Одновременно иранцам удалось сохранить, пусть и в несколько меньших объемах, поставки нефти своим основным партнерам – Китаю, Индии, Японии и другим. В свою очередь европейцы включили механизмы переориентации нефтяного импорта из Ирана на поставщиков из Саудовской Аравии и ОАЭ.

Руководитель Центробанка ИРИ М. Бахмани уже заявил о том, что Иран имеет достаточные золотовалютные запасы, чтобы пережить эмбарго. (ИРИ, действительно, в последние годы серьезно пополнила свой золотой запас: на начало 2012 года он составил порядка 110 млрд долл).  Министр нефтяной промышленности Ирана Р. Касеми подчеркнул, что меры, предпринятые Евросоюзом, никакого эффекта не возымели, иранская нефть до сих пор продается на международных рынках, и лишь часть ее перестала поступать на рынки Европы. Он также упомянул неких «новых потребителей» иранской нефти.

И, хотя такие заявления вполне в духе иранской пропаганды и они могут не всегда достоверно отражают реальное положение дел, тем не менее, некоторые независимые эксперты вполне допускают наличие в схемах поставок иранской нефти в страны Евросоюза третьих стран или иностранных фирм-посредников. В свою очередь, еще в конце февраля пресс-секретарь Еврокомиссии М. Хольцнер сообщила, что запасов нефти в Евросоюзе достаточно, чтобы обойтись без поставок из Ирана в течение четырех лет, что также не выглядит бесспорным. То, насколько эффективными окажутся действия участников «нефтяной войны», покажут ближайшие несколько месяцев.

Маховик последствий нефтяного эмбарго против Ирана еще только раскручивается и то, какие обороты он наберет, зависит от многих обстоятельств, в том числе от позиций различных политических сил в Иране. Нефтяное эмбарго неизбежно усилит позиции сторонников жесткого антизападного курса в иранском руководстве. В этом контексте остается надеяться на то, что январские угрозы Тегерана перекрыть Ормузский пролив в случае введения нефтяного эмбарго так и останутся угрозами.

Вполне возможны и осложнения на переговорном треке по иранской ядерной программе (ИЯП), которая хотя и используется Западом для давления на Иран под вымышленным самим же Западом предлогом наличия в ней военной составляющей, но является важной переговорной площадкой по иранской проблеме в целом. Накануне 1 июля Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана С. Джалили недвусмысленно предупредил Запад о том, незаконные меры, предпринимаемые в отношении его страны, ставят под угрозу переговоры по ИЯП. (Они должны начаться уже 3 июля в Стамбуле).

Все это не может не наводить на мысль о сознательном подталкивании Ирана к конфронтационным действиям, которые впоследствии могут стать предлогом для запуска военного сценария в отношении ИРИ, крайне неуместного для всего региона Ближнего и Среднего Востока. Он неприемлем и для России, от чьих границ этот регион находится в непосредственной близости.