Сирийский кризис моделирует угрозы

Мы в СМИ
Почему «пылающий» Ближний Восток опасен для России и как традиционные российские ценности могут противостоять различным проявлениям экстремизма, рассказала в эфире радио «Голос России» руководитель сектора кавказских исследований РИСИ Яна Амелина.

Почему «пылающий» Ближний Восток опасен для России и как традиционные российские ценности могут противостоять различным проявлениям экстремизма, рассказала в эфире радио «Голос России» руководитель сектора кавказских исследований РИСИ Яна Амелина.



Панарин: Здравствуйте, уважаемые радиослушатели! Мы обсудим ситуацию в очень взрывоопасном регионе - это Большой Кавказ, а рядом - Ближний Восток . У меня в гостях один из лучших аналитиков, экспертов по исламу, Кавказскому региону - руководитель сектора кавказских исследований одного из ведущих мировых аналитических центров, Российского института стратегических исследований, Яна Александровна Амелина. 

У нас выступал Леонид Петрович Решетников, директор РИСИ, и многие представители. Всегда наши обсуждения были понятны слушателям, они были довольны анализом ситуации. Я надеюсь, что мы не подведем.

Яна, сразу вопрос: горячая точка - Сирия. Возможна ли военная интервенция? Диверсанты орудуют на территории Сирии, идут столкновения между представителями различных течений ислама. Обстановка очень взрывоопасная, и чем-то напоминает ливийский сценарий. А рядом Кавказ. Угрожает ли нам эта нестабильность, или можно успокоиться, мол, ну Сирия, ладно, пусть гремит. Каков ваш взгляд на эту проблему?

Амелина: На мой взгляд, совершенно банальный, тривиальный, то, что происходит в Сирии, серьезно угрожает российским интересам.

Панарин: Отдельные эксперты говорят, дескать, ну, где-то там есть опасность, но не надо ее преувеличивать.

Амелина: Опасность серьезная. В XXI веке, и особенно в последние десятилетия, мы видим, что мир становится все меньше. Это тоже, конечно, банально и тривиально, но так и есть. То, что полвека назад было отдаленной угрозой определенной части российских интересов, сейчас является прямой угрозой - разумеется, не сами события в Сирии как таковые, а то, что они за собой несут, а именно - приход исламистов.

Панарин: Интересно. Прямая угроза и потенциальный приход сил, которые враждебны национальным интересам России?

Амелина: Да, национальным интересам России и устоям российского государства как такового.

Панарин: А почему эта угроза существует?

Амелина: Скажу в самых общих чертах, как я это вижу, я не специалист по Сирии. То, что я вижу на территории Российской Федерации (а оно, к сожалению, очень хорошо коррелирует с сирийскими событиями, как ранее с ливийскими, тунисскими и всеми остальными), то, что происходило в 2011 году на арабском Востоке, хотят принести и на российский Северный Кавказ.

Панарин: То есть это некая модель?

Амелина: Конечно, все в мире моделируемо.

Панарин: Ряд западных газет официально опубликовали информацию о том, что на военной базе британской разведки на острове Кипр, суверенного, кстати, государства, фактически создана специальная база для ведения информационной войны против Сирии. Собственно, на территории Сирии уже действуют диверсионные террористические подразделения спецназа стран НАТО, прежде всего Великобритании. Это тревожный для нас сигнал?

Амелина: Да, вне всякого сомнения. Мы наблюдаем подобные события, хотя, казалось бы, это вещи, совершенно никак не связанные между собой, на примере грузинской информационной активности в пространстве российского Северного Кавказа.

Панарин: Эта активность усиливается, уменьшается или неизменна? Какова она?

Амелина: Усиливается и будет усиливаться.

Панарин: То есть вы прямо связываете усиление этой информационной активности с эскалацией напряженности в сирийском кризисе?

Амелина: Не только в сирийском кризисе. Сирийский кризис сам по себе особого интереса не представляет, если подняться над реальностью и рассматривать ситуацию максимально широко. Если представить себе максимально широкий горизонт, то сирийский кризис и все остальное - это лишь звенья одной большой цепи, совершенно понятной, и информационная активность - это одна из ключевых составляющих успеха этой цепочки.

Панарин: Вы были одним из немногих российских аналитиков, экспертов, которые принимали активное участие в событиях августа 2008 года, связанных с получением независимости Южной Осетией, Абхазией, по сути защитой этого маленького народа от грузинского геноцида.

Можем ли мы говорить, что уроки четырехлетней давности были усвоены? Как нам не допустить повторения ошибок в ведении информационной войны? Вы говорите, что грузинская активность растет, она противоречит российским национальным интересам. Как мы можем и должны противодействовать?

Амелина: На мой взгляд, мы практически никак не противодействуем грузинской активности, разве что в последние недели, может быть, месяцы мы взялись за грузинский информационно-пропагандистский канал ПИК - "Первый информационный кавказский" канал, который вещает на Северный Кавказ.

Нам очень сильно повезло в том плане, что грузины, которые занимаются информационной войной против России, не так уж профессиональны в информационных технологиях, они для них - как в выражении "смотришь в книгу - видишь фигу" (как и, к сожалению, для многих россиян), и они постоянно совершают достаточно грубые ошибки.

Панарин: А в чем эти ошибки выражаются?

Амелина: Секрета нет, я думаю, они и сами свои ошибки понимают, одну из них можно указать. Говорят, что проблемы у Ксении Собчак начались после того, как она подписала договор о сотрудничестве с телеканалом ПИК. Речь о том, что грузинский пропагандистский канал, который создан для того, чтобы...

Панарин: А когда он был создан?

Амелина: У него сложная судьба. Несмотря на то, что он существует, по-моему, два с лишним года, он переформатировался уже несколько раз, что, кстати, свидетельствует о том, что грузины никак не могут определиться с подходящим форматом. И в итоге сейчас он все больше и больше дрейфует в сторону очередного телеканала "Дождь", но с грузинским уклоном.

Панарин: То есть фактически "Дождь-2", только грузинский?

Амелина: Да, можно сказать и так. Конечно, на соответствующем информационно-технологическом уровне. Они зачем-то подхватили идею поддержки "белоленточной" российской оппозиции.

Панарин: То есть они ушли от Кавказского региона?

Амелина: Не совсем ушли, но уходят и пытаются педалировать в Кавказском регионе именно эту тему. Надо сказать, она, как и, кстати, Pussy Riot, защита прав всех нетрадиционных веяний, назовем это так, на Кавказе не может пользоваться популярностью и не пользуется. Подобные вещи проваливаются.

Панарин: Мы должны использовать традиционные нравственные ценности, которые на Кавказе достаточно устойчивы? Может быть, нам нужно делать на них упор?

Амелина: К сожалению, это не совсем так. XXI век пришел не только в Москву и Центральную Россию, он в той же мере пришел на Кавказ. Может быть, где-то в худшей форме, чем в Центральной России - я имею в виду лицемерие. То, что мы наблюдаем (ренессанс ислама на Кавказе), конечно, прямо связано и с распадом традиционного общества, и с попыткой людей найти опору хоть в чем-то.

Панарин: То есть ренессанс ислама (мы позже остановимся, какого именно ислама) - это в определенном смысле следствие распада традиционного кавказского общества? Интересный вывод.

Амелина: Мне кажется, тоже, к сожалению, тривиальный.

Панарин: Что же принесло это изменение многовековых традиций? Каков ислам на Кавказе? Какова там общая внутриполитическая, внешнеполитическая ситуация, есть ли стабильность с точки зрения национальной безопасности России?

Амелина: Внутреннее кавказское общество (мы, конечно, говорим о нем в общем, там есть замечательные высокоморальные люди, и они составляют немалое число) в чем-то страдает лицемерием. Если в Центральной России мы видим шокирующие многих вещи, которые происходят открыто, то там происходит то же самое, только в худших масштабах и скрытно.

Панарин: То есть эти проявления - вершина айсберга? Кажется, что это в каком-то смысле нонсенс. Получается, что расшатывание традиционных ценностей и дало возможность проникнуть туда различным течениям, прежде всего ваххабитам, которые курируются британской разведкой. То есть это канал для проникновения идеологии, чуждой не только народам Кавказа, но и вообще России?

Амелина: Да, но исламистская идеология не сводится к одному лишь ваххабизму, она, к сожалению, все больше и больше приобретает эклектичные черты.

Панарин: А в чем эклектичность?

Амелина: Буквально во всем. Те религиозно-политические течения, которые раньше если не прямо враждовали, то держались в стороне друг от друга, например, салафиты и сторонники партии "Хизб ут-Тахрир аль-Ислами", теперь не только они, но и многие другие, начинают действовать вместе.

Панарин: На базе чего?

Амелина: Общей исламистской идеологии. Для них главным становится стратегия. К сожалению, у нас этого нет, у нас главное - тактика, все между собой переругаются сто раз. Они же предпочитают объединяться ради общей цели - построения исламского государства.

Панарин: То есть они считают, что эта цель реальна?

Амелина: Полагаю, что да, многие из них на самом деле так считают. Если люди идут на смерть за эту идею, то понятно, что они мотивированы не только деньгами, как это часто пытаются объяснить. И уж точно не социально-экономической ситуацией, что вообще нелепо.

Панарин: Получается, что наряду с собственной социально-экономической проблематикой, существует определенный идеологический вакуум, который заполняется этими течениями? А откуда они пришли на Кавказ? Это внутренние течения, или это продукт внешнего вмешательства, внешней экспансии?

Амелина: В нынешнем виде, это, безусловно, плод внешнего вмешательства, причем достаточно серьезного. Это прямое финансирование, что более характерно для 1990-х годов. Сейчас это тоже делается, но по иным схемам. Конечно же, самое главное - идеологическое вмешательство. Когда говорят, что в Дагестане салафиты или ваххабиты были всегда. Разумеется, они были всегда, но они были совершено другими, и это не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит в этой республике сейчас. Мы очень часто называем одним словом совершенно разные или достаточно разные процессы, не замечая их качественного различия. Ну и, конечно, мы видим только внешний след в том, что происходит в Татарстане, в Поволжье.

Панарин: Дагестан - это в определенном смысле площадка, трамплин для экспорта внешних идеологических течений на территорию России?

Амелина: Дагестан - это тоже территория России.

Панарин: Да, но я имею в виду, что это трамплин для распространения на всю гигантскую территорию нашей страны.

Амелина: Сейчас часто говорят, что ситуация в разных российских регионах идет по дагестано-ингушскому сценарию. Это, конечно, тоже некое пропагандистское клише, но в целом оно отражает действительность.

Панарин: А можно ли сформулировать идеологический центр, назвать тех, кто прямо или косвенно занимается этой внешней экспансией? Это Саудовская Аравия, Египет или другие страны?

Амелина: Как сейчас модно говорить, это сетевые структуры. Мы не можем сказать, что это конкретно Египет, Саудовская Аравия или Великобритания на уровне государственных структур, государственной политики поддерживают развитие радикального ислама в Российской Федерации. Это было бы чрезмерным пропагандистским упрощением, однако понятно, что многие нити тянутся оттуда, даже не нити, а канаты, цепи.

Панарин: То есть получается, что на территории трех государств - Египта, Саудовской Аравии и Великобритании - наиболее мощно расцвели эти сетевые структуры?

Амелина: Они различны. Кроме того, не надо забывать о Катаре, Кувейте, многих других государствах, не надо забывать об Иране, хотя иранский ислам совершенно иной, но по степени своей экспансивности он мало чем уступает другим.

Панарин: Если мы возьмем Великобританию и Иран, которые находятся в довольно враждебных отношениях, или даже Саудовскую Аравию и Иран, которые тоже вовсе не друзья, то в смысле экспансии на территорию России эти потоки каким-то образом пересекаются?

Амелина: Нет, они идут параллельно. Конечно, не стоит говорить о том, что шиитский Иран и ваххабитская Саудовская Аравия, несколько утрируя, ведут какую-то единую политику в отношении России. Это было бы чрезмерно. Я в данном случае не вижу особой разницы между политикой Ирана...

Панарин: Идеологической?

Амелина: Даже не Ирана, это тоже неверно, потому что никак нельзя сказать, что это именно государственная политика Ирана - это политика отдельных иранских религиозных структур, которые ведут свою политику в России. Другое дело, что в основном в России живут сунниты, поэтому шиитский вариант для них неприемлем. Но если посмотреть на пассионарность, с которой Иран это делает, то, конечно, видно, что этот вариант не лучше радикального суннитского варианта, он просто меньше.

Панарин: Мы уже имели ситуацию, когда территории стран использовались как некий полигон для различных идеологических проникновений, например, Босния и Герцеговина была таким плацдармом.

Если мы не можем на государственном уровне предъявить претензии той же Саудовской Аравии, Великобритании или Египту, где победили сторонники определенной идеологической линии, то как же можно противодействовать этим сетевым структурам, которые действуют на территории различных стран мира? Выстраивать свои сети?

Амелина: Есть много способов противодействия. Первый из них, за который я всегда ратую, силовой. Понятно, в чем он заключается, расшифровывать не нужно. Эта структура противостоит российскому государству как таковому, подавляющему большинству российских граждан, поэтому она должна быть уничтожена, носители этих идей должны быть нейтрализованы.

Панарин: Речь идет о жестком противодействии на государственном уровне, не на поле этих сетей, а на поле нормативно-правовых актов, действующих на территории России, по защите собственной национальной безопасности?

Амелина: Боюсь, что в плане нормативно-правовых актов для борьбы с этой заразой нужно что-то делать. В рамках правового государства мы не решим эту проблему.

Панарин: Нам необходимо выстраивать новую систему документов, которые могли бы позволить нашим спецслужбам действовать более эффективно? Это, скажем так, первая схема.

Амелина: Да, это первая схема, которая в рамках демократического государства, которым является Россия, нереализуема.

Панарин: Есть ли еще пути?

Амелина: Да. Самое главное, конечно, это формирование новой идеологии. Вернее, не новой, идеология - это не то, что можно придумать какой-то группе умников и навязать населению России. Это, конечно, несерьезно, и говорить об этом не приходится. Но речь идет об идеологии, которая могла бы противостоять радикальному исламизму.

Панарин: Как вы ее видите? Вы - человек, который "пощупал" Кавказ, побывал в "горячих" точках, знает и православные, и  исламские ценности. Что может быть в основе этой идеологии, которая позволила бы нам защитить наши государственные устои?

Амелина: Прежде всего это идея государственности, ценности государства. Но здесь есть понятные ограничения. Это, конечно, идея православия. Россия, при всем уважении к исламу и другим религиям, которые у нас признаны традиционными, формировалась и стала известна миру именно как православное государство. Этого стыдиться не нужно. Это факт. Это совершенно не значит, что мы должны как-то преследовать других, об этом не может идти и речи, никто об этом и не думает. Но Россия - это государство православное. И это главное. Это должно быть стержнем государственной идеологии.

То, что раньше называлось "народность" (это самая сложная и непонятная часть триады Уварова), я воспринимаю как единство российской гражданской нации. Когда в Москве некоторые люди недобросовестно проводят какую-то черту между жителями Центральной России и ее кавказских регионов, это, конечно, никуда не годится. Это вызывает вполне оправданное возмущение и отторжение.

Это просто не адекватно реальности. Можно уверенно сказать, что большинство жителей Северного Кавказа - большие патриоты, большие государственники, им гораздо чаще приходится доказывать это на деле, чем многим жителям Центральной России.

Панарин: Дагестанцы говорят: мы же Россия. Причем с такой любовью, преданностью России. Их, конечно, нельзя отталкивать.

Амелина: Деление граждан на людей первого и второго сорта никуда не годится. Пока это не будет изжито, причем именно на уровне государственной идеологии, эта проблема с места не сдвинется. Но видны шаги в обратную сторону, к сожалению - я имею в виду общественные настроения, все эти лозунги вроде "хватит кормить Кавказ", которые, по сути, правильны, но абсолютно неверны по форме.

Панарин: Получается, что их вбрасывают определенные силы, которые, по сути, раскачивают устои государственности? И мы знаем, фамилии этих людей говорят о том, что за ними стоят внешние игроки, внешние силы, которые заинтересованы в нестабильности.

В этом аспекте РИСИ - достаточно мощный инструмент аналитики, экспертизы, который выпустил замечательный фильм "Враг у ворот", который вызвал бурную реакцию в Facebook, "ВКонтакте" и не только там. Как перейти РИСИ от фазы "Врага у ворот" к формированию некой основы, базы идеологии? Как вы видите роль РИСИ в этом процессе?

Амелина: Роль РИСИ определена уставом нашего института. То, о чем вы говорите, входит в наши обязанности, хотим мы того или не хотим, но мы должны это делать и в меру своих скромных сил стараемся. Просто обстановка в стране не такая простая, чтобы все наработки немедленно воплощались в жизнь. Это не только наша проблема, так всегда и везде, и это нормально. Мы работаем в синергии с органами государственной власти, и это хорошо, так и должно быть.

Панарин: Ваш директор, Леонид Петрович Решетников, верит в то, что православие - основа России?

Амелина: Конечно верит, как же не верить. Леонид Петрович - воцерковленный человек, он для нас всех в этом плане, и не только в этом, является примером. Стараемся соответствовать, конечно, но куда там.

Панарин: Соглашусь с вами, потому что Леонид Петрович Решетников, помимо любви к православию, один из лучших стратегических аналитиков в России. Человек, который видит, смотрит чуть-чуть вперед и старается довести до российского руководства все те негативные тенденции, которые происходят в мире, предлагает конкретные меры для того, чтобы не допустить негативного развития ситуации.

Я очень рад, что именно такой человек возглавляет ваш институт. Как он сказал, РИСИ должен превзойти RAND Corporation, и мы должны двигаться в этом направлении.

Амелина: Да. Я полностью поддерживаю это начинание нашего шефа. Но думаю, что не так уж сложно этого добиться. Когда мы с восторгом говорим о RAND Corporation или других организациях, разумеется, не стоит забывать о них, надо следить за тем, чем занимаются наши геополитические конкуренты. Но ничего особенного в том, что они делают, я лично не вижу. И очень часто их анализ далеко отстоит от реальности. Я сужу по тем темам, которыми занимаюсь сама, - исламизм и Кавказ.

Панарин: Поэтому будем стремиться действовать на благо России более компетентно, более профессионально. Так?

Амелина: Конечно, тем более, ничего сложного в этом нет.

Панарин: Россия, несмотря на сложные внутренние социальные процессы, преодолела цикл федеральных выборов - и парламентских, и президентских - и вошла в новую фазу своего исторического развития. Каково будущее нашей исторически православной России, которая может интегрировать вокруг себя братские народы Евразии?

Амелина: Россия останется в том историческом формате, как сейчас модно говорить, и в таком виде будет продолжать существовать и дальше. Это наша историческая обязанность, мы должны это сделать. Более того, от нас ждут этого. И если мы этого не сделаем, мы не сможем сохраниться как единое государство.

А вот сможем ли мы выполнить те исторические задачи, которые на нас возложены Богом, не будем бояться этого пафоса, конечно, во многом зависит от нас. Да, Господь всегда поможет, но батальоны должны сражаться. Несколько смущает апатия, которая овладела российским обществом, неверие в собственные силы, стремление некоторой части людей покинуть пределы Родины, бросить ее на произвол судьбы. Надеюсь, что все это временные трудности. Это наша страна, нам деваться некуда, мы должны делать Россию великой, в этом наше предназначение.

Панарин: Давайте на этой замечательной позитивной ноте - это наша страна и мы должны делать ее великой - завершим наш диалог. В гостях у программы была ведущий эксперт по Кавказу, руководитель сектора кавказских исследований Российского института стратегических исследований Яна Александровна Амелина, человек, который любит Россию, борется за Россию.

Ее оптимизм вселяет в меня уверенность в том, что Россия была, есть и будет великой державой, которая способна на базе определенной идеологии сохранить свои государственные устои и помочь другим братским народам Евразии войти в светлое будущее. До свидания, уважаемые радиослушатели!

 Ведущий - Игорь Панарин.

 Аудиоверсия программы

 

Источник: «Голос России»