Украине не удалось создать общегражданскую модель идентичности

Аналитика
Идентичность населения Украины в связи с событиями 2014 года и политика России

События начала 2014 года радикально перестроили всё политическое поле Украины, не только раздробив его, но и изменив содержательно. Можно сказать, что прежняя публичная политика касалась лишь небольшого слоя людей, принимавших те правила поведения, которые задавал официальный Киев. Теперь же мы видим выход на политическое поле ранее молчавшего большинства. Почти ежедневно можно слышать о появлении новых русских/пророссийских организаций, новых общественных лидеров. Начался процесс формирования и нового информационного пространства с новыми лидерами общественного мнения. Открытое гражданское противостояние вынуждает стать политически активным почти всех граждан Украины.

Отсоединение Крыма – событие огромной значимости для русскоязычной части Украины. Крым мог стать тем плацдармом русского движения, который выполнял бы для него примерно такую же функцию, какую играет Галичина для украинского. Несомненно, что без Крыма русскоязычная Украина политически становится значительно слабее.

При этом Юго-Восточная Украина теперь испытывает сильнейшее влияние «крымского прецедента». Во-первых, оказалось, что отсутствие ярко выраженных в политической среде сепаратистских настроений не защищает Киев от их взрывообразного появления в качестве реакции на официальную политику. Во-вторых, выяснилось, что судьба Крыма весьма привлекательна для значительного числа регионов Украины. Стало понятно, что если Россия предложит организовать общественное сопротивление против киевских властей с перспективой перехода в её состав, то социальная база для такого движения образуется в считанные дни. Более того, вполне возможно, что «крымский сценарий» станет привлекательным для большинства населения Юго-Востока страны. Впервые за постсоветскую историю Украины для её политики оказались значимы открыто сепаратистские настроения.

Донбасс – регион с иным официально признанным составом населения, чем Крым: здесь большинство признаётся украинцами. Даже в самом активном в плане выражения сепаратистских настроений городе Славянске по переписи 73% жителей украинцы, и лишь 23% русские, русскоязычных же – чуть больше половины. Однако в условиях открытого противостояния с Киевом обнажилась фиктивность прежних статистических замеров.

Причина этого не только в их фальсификации, но более всего в том дискурсе идентичности, который был навязан и местному населению, и административно-политической сфере жизни общества ещё в советское время. Понятие «национальности», оторванное от реальных критериев родного языка и культуры, вынуждало называть себя «украинцами» людей, на самом деле далёких от украинской культуры и идеологии. В ситуации внутреннего противостояния и общественной самоорганизации своеобразный налёт номинационного украинства был легко сброшен.

Этому поспособствовало также изменение восприятия украинской идентичности, характерное для большей части страны. Она всё больше стала ассоциироваться со спецификой современной Галичины: с «бандеровцами», фашизмом, бытовым насилием, радикальной нетерпимостью, русофобией, антисемитизмом и политикой прямых силовых действий. На фоне этого «постсоветская» идентичность стала избавляться от пассивно-ностальгических черт и приобретать актуальный характер возрождения войны с фашизмом. Примечательно также, что «европейский выбор» в сознании большинства населения Юго-Востока теперь оказался связан не столько с «либерализмом», сколько с «фашизмом».

Прежняя идеология «братства народов», примирявшая большую часть русскоязычного населения со своей украинской идентичностью, уходит в прошлое и заменяется представлением о враждебности всего русского и всего украинского. В этих условиях привычное самосознание подвергается стрессу и трансформациям. Вероятно, можно говорить о том, что на Юго-Востоке страны начинается процесс ре-русификации.

Однако  ещё очень далеко до того, чтобы все русскоязычные граждане Украины стали осознавать себя русскими. Это явление, характерное для ряда других постсоветских государств (например, для Латвии и Эстонии, или же для стран Средней Азии) здесь только в зачаточном состоянии. Скорее, произошедшее подвергло встряске процесс формирования особой русскоязычной идентичности в регионе. Ныне она расколота по политическому принципу.

Уже можно сделать вывод, что Украине не удалось создать общегражданскую модель идентичности, которая была бы в равной степени приемлема и для жителей Галичины, и для жителей Юго-Востока. Если же удастся провести федерализацию Украины, то она будет основой для быстрого становления и развития региональных идеологий, причём теперь это будут скорее всего уже принципиально неукраинские идентичности.

Крушение политических механизмов поддержания государственного единства неизбежно актуализирует и жёсткие федералистские требования, обозначающие стремление ограничить вмешательства центральной власти в жизнь на местах. Однако на фоне кризиса федералистские лозунги на деле оборачиваются стремлением к отказу от всей государственности Украины. Это новое явление, до 2014 года говорить о заметном наличии таких настроений не приходилось.

Примечательно, что желание выйти из состава Украины совмещается с отказом от украинской идентичности – в т.ч. национальной – в пользу российской. Массовое использование российской символики на демонстрациях и в акциях гражданского неповиновения (как, например, при захватах административных зданий) сопровождаются с низложением символов украинской государственности, которые теперь осознаются как чужие. Фактически, политически активная часть населения Юго-Востока, отказываясь признавать новые киевские власти, стала предпочитать иную государственную лояльность. За российским выбором стоит уже не идея «возрождения Советского Союза», а формулировки о «Русском мире» и «едином народе». Именно на этом основана привлекательность крымского прецедента.

События весны 2014 года означают начало процесса реального русско-украинского размежевания на Украине, которое будет проходить не только в политической и территориально-административной области, но и в сфере самосознания, культуры, социальных структур, экономики. Крах проекта общеукраинской гражданской и этно-национальной идентичности, основанного на противопоставлении русской идентичности, всесторонний кризис украинской государственности становится поводом для пересмотра всей системы этнической номинации и идеологической комплиментарности населения.

Несомненно, что фактор принципиальной значимости, который и определит будущее развитие пророссийского политического поля Украины – это публичное самопозициционирование России в качестве государства русского языка, центра Русского мира, защитника всех русскоязычных граждан Украины