Япония после очередных парламентских выборов

Аналитика
Состоявшиеся в прошедшее воскресенье промежуточные выборы в верхнюю палату японского парламента имели важное значение прежде всего для внутриполитической жизни страны. Результаты выборов должны были дать ответ на вопрос, насколько серьезны претензии существующей чуть более десяти лет Демократической партии Японии.

В. Ф. Терехов

ведущий научный сотрудник отдела оборонной политики

кандидат технических наук

Состоявшиеся в прошедшее воскресенье промежуточные выборы в верхнюю палату японского парламента (состав которой в количестве 242 мест обновляется наполовину каждые три года) имели важное значение прежде всего для внутриполитической жизни страны. Результаты выборов должны были дать ответ на вопрос, насколько серьезны претензии существующей чуть более десяти лет Демократической партии Японии (ДПЯ)  на занятие не менее весомого положения, чем то, которым до недавнего времени располагала Либерально-демократическая партия (ЛДП), свыше полувека почти непрерывно правившая страной.


Согласно данным, опубликованным в японской прессе уже в понедельник 12 июля, ДПЯ будет располагать в верхней палате парламента 106 голосами (до выборов их было 116), ЛДП же увеличила своё представительство в ней с 71 до 84 мест. Можно отметить  также успех популистской «Вашей партии», образованной в августе прошлого года несколькими бывшими членами ЛДП и получившей 10 мест.


Итоги прошедших выборов позволяют сделать несколько выводов. Во-первых, Япония в очередной раз за последние несколько лет погружается, по образному определению экспертов, в полосу внутриполитической неопределённости – “суматохи”. Во-вторых, в целом можно утвердительно ответить на поставленный выше вопрос. Следовательно, и обсуждавшаяся в последние месяцы перспектива формирования в Японии квази-двухпартийной системы представляется теперь достаточно реальной. Все эти утверждения, однако, нуждаются в некоторых пояснениях, обусловленных спецификой как короткой истории ДПЯ, так и трансформации внутриполитической жизни Японии в течение двух прошедших десятилетий (но особенно драматично развивавшейся в последние три-четыре года).


Следует отметить, во-первых, что ДПЯ с момента своего создания (несколькими бывшими членами ЛДП и присоединившимися к ним политиками лево-центристской ориентации) позиционировала себя в качестве политической силы, альтернативной ЛДП. Один из "отцов-основателей" ДПЯ, И. Одзава, полагал, в частности, что ЛДП выполнила свою историческую миссию в период холодной войны, консолидировала нацию «перед лицом коммунистической угрозы», и сейчас не располагает необходимыми творческими ресурсами, чтобы ответить на новые вызовы, возникшие перед страной. К последним лидеры ДПЯ относят проблемы в экономике и внешней политике, которая, по их мнению, должна соответствовать статусу Японии, являющейся «второй мировой экономической державой». Это предполагает обретение большей внешнеполитической независимости от США (при сохранении двустороннего военно-политического союза) и усиление внимания к Азии.


С момента своего образования ДПЯ начала быстро завоевывать популярность и уже в августе 2007 г. добилась первого крупного успеха на промежуточных выборах в верхнюю палату парламента, лишив в ней большинства правящую ЛДП. Занявший спустя месяц пост премьер-министра Я. Фукуда, не имея возможности проводить через парламент необходимые мероприятия, был вынужден уйти в отставку через год после назначения. Лавинообразную потерю поддержки ЛДП со стороны избирателей не смог предотвратить и сменивший его Т. Асо. Уход последнего в отставку стал следствием триумфальной победы ДПЯ на выборах в нижнюю палату парламента, прошедших 30 августа 2009 г.


Японские эксперты выделяют ряд причин электоральных неудач ЛДП в 2007 и 2009 гг. как объективного, так и субъективного характера. К важнейшим из них относят депрессию в 90-х годах прошлого века и отсутствие экономического роста в завершившемся десятилетии. Неудача проведенных реформ в период правления кабинета Дз. Коидзуми (2001–2006 гг.), сопровождавшаяся “закачиванием” крупных бюджетных сумм в общественный сектор экономики, привела к росту государственного долга, приблизившегося в настоящее время к 200 % годового ВВП страны (госдолг США, например, находится на уровне 85 %, Германии – 79 %). Перемещение Японии по уровню дохода на душу населения с 4 места в 1989 г. на 19-е в 2007 г. сопровождалось негативными явлениями социального характера, в частности, такими как затруднение процесса вхождения молодежи во взрослую жизнь, рост числа самоубийств и т.д. Частая смена правительств (каждый из трех последних премьер-министров от ЛДП занимал свой пост не более года), сопровождавшаяся публичными скандалами, также не способствовала поддержанию популярности партии.


Итоги выборов 2009 г. японские эксперты рассматривают скорее как “вотум недоверия” ЛДП со стороны населения страны, чем ожидание чего-то позитивного в связи с приходом к власти ДПЯ. Члены правительства от ДПЯ  быстро осознали принципиальное отличие своего нового статуса от прежнего, когда, будучи членами оппозиционной партии, могли позволять себе повышать “электоральный рейтинг” с помощью популистских лозунгов.

В экономической стратегии ДПЯ пришлось учитывать необходимость, с одной стороны, уменьшения расходов с целью стабилизации уровня государственного долга, с другой, поддержания собственной популярности. Правительство Ю. Хатоямы не могло позволить себе “ссориться” с крупным бизнесом, военно-промышленным комплексом, а также заметно снижать затраты на социальную сферу. Показательным в этом плане стало сохранение бюджета министерства обороны на 2010 фин. г. практически на прежнем уровне. В итоге в текущем году запланированы рекордные за всю послевоенную историю госрасходы в размере 1 трил. дол., которые почти наполовину будут покрываться за счёт продажи ценных бумаг. Тем самым государственный долг Японии поднимется на очередные 10 % годового ВВП. Общий же его объём, согласно оценкам экспертов JP Morgan, к 2020 г. может подняться до 300% ВВП.


Ключевая значимость экономических проблем для будущего Японии обусловлена и важными внешнеполитическими аспектами. Вполне реальная перспектива замещения Китаем нынешнего японского статуса («второй мировой экономики») может привести к снижению роли Токио как в региональной политической игре, разворачивающейся в треугольнике США – КНР – Япония, так и в системе союзнических отношений с Соединенными Штатами. Поэтому министры иностранных дел и обороны от ДПЯ ещё осенью 2009 г. подтвердили первостепенную роль военно-политического союза с США, а предвыборная популистская антиамериканская риторика почти сразу сошла на нет. В своем первом выступлении 26 октября 2009 г. в парламенте Ю. Хатояма призвал к «выравниванию» и одновременно «укреплению» союзнических отношений с США. Он высказался за такой формат кооперации, в рамках которого Япония возложила бы на себя «собственную... часть [ответственности] за обеспечение мира и стабильности».


Неожиданно резко возросла “цена вопроса” (казалось бы, достаточно частного) о передислокации американской авиабазы «Футема», находящейся в центре города Гинован на Окинаве. При этом Ю. Хатояма оказался между ”молотом” (то есть требованием США выполнить двустороннее соглашение 2006 г. о её перемещении в район лагеря морских пехотинцев на той же Окинаве) и “наковальней” (категорическим несогласием местного населения и вошедших в коалицию с ДПЯ социал-демократов с любыми проектами оставления базы на острове). Во время визита в Токио, состоявшегося в декабре 2009 г., бывший заместитель госсекретаря США Р. Армитидж сформулировал американские опасения относительно внешнеполитического курса нового японского правительства в виде достаточно острого вопроса – что для него более важно: сохранение парламентской коалиции или поддержание союзнических отношений с США.


13 мая 2010 г. новый лидер ЛДП С. Танигаки сказал, что если до конца месяца вопрос о базе «Футема» не будет решен тем или иным образом, то Ю. Хатояма должен уйти в отставку. Рассмотрев несколько “компромиссных” вариантов, правительство склонилось к необходимости реализации первоначального плана ее передислокации. Однако в результате этого решения Ю. Хатоямы из правящей коалиции вышли социал-демократы, а самому премьер-министру пришлось подать в отставку.


Это был вполне ожидаемый итог девятимесячного правления кабинета Ю. Хатоямы, ибо его популярность начала быстро падать уже через месяц–два после выборов 30 августа 2009 г. Если сразу после их проведения она находилась на уровне 70 % (второй показатель за всю послевоенную историю Японии), то уже в январе 2010 г. количество противников нового японского руководства превысило число его сторонников, а к концу мая рейтинг его популярности упал ниже 20 %. На состоявшихся в феврале 2010 г. губернаторских выборах в префектуре «Нагасаки» убедительную победу над конкурентом от ДПЯ одержал представитель ЛДП с соотношением голосов 45,3 % против 31,8 %. Последнее является иллюстрацией процесса постепенного восстановления позиций ЛДП на японской политической сцене. Этому процессу способствовали обновление ее руководящего состава, коррупционные скандалы в руководстве ДПЯ, затронувшие главным образом генерального секретаря партии И. Одзаву, а также самого премьер-министра.

Надо отдать должное руководству ДПЯ и новому премьер-министру Н. Кану, оперативно и твердо подхвативших “падающую” власть в условиях приближающихся выборов в верхнюю палату парламента. Примечательно, что лидеры ЛДП немедленно расценили смену премьер-министра, как стремление партии-конкурента успеть “перекрасить фасад” за полтора месяца до выборов в верхнюю палату парламента.


Весомость “предэлекторальной” мотивации несомненно присутствовала и в первых шагах нового правительства. Например, в “коррекции” оценки ожидаемого по итогам 2010 фин. г. роста объема ВВП. Если в конце 2009 г. правительством Ю. Хатоямы он оценивался в 1,4 %, то за три недели до выборов эта цифра поднялась до 2,6 %. Являясь в ДПЯ членом политической группировки Ю. Хатоямы, Н. Кан публично дистанцировался от группы, поддерживающей И. Одзаву, что также можно рассматривать в качестве важного элемента процесса “перекрашивания фасада” партии накануне выборов путем избавления ее от последствий коррупционных скандалов.


Весьма предусмотрительно правительство Н. Кана перенесло на послевыборный период и обсуждение темы повышения налога на предметы массового потребления и на доходы физических лиц. Тем не менее, он не мог оставить без внимания одну из самых актуальных и болезненных для населения проблем. Из его слов можно было сделать вывод, что следует ожидать постепенного удвоения указанных налогов. При этом Н. Кан посчитал необходимым напомнить, что оно планировалось еще правительством ЛДП. Следствием подобного высказывания Н. Кана стало, однако, падение электорального рейтинга ДПЯ на 14 пунктов (с 66 до 52 %) уже за две недели до выборов.


Тем не менее, предпринятые экстренные меры позволили ДПЯ избежать электоральной катастрофы (вполне ожидаемой ещё два месяца назад) и достойно завершить выборы 11 июля 2010 г. Первые эмоциональные оценки их итогов со стороны некоторых агентств (например, Associated Press) и отдельных экспертов, как «[сокрушительное] поражение ДПЯ», являются явным преувеличением. Хотя бы потому, что партия остаётся наиболее представительной в верхней (не говоря уже о нижней) палате парламента. При этом правда, не просматривается реальной возможности создания коалиции с партиями-миноритариями для получения необходимых 121 голоса. Намёки же Н.Кана на возможность формирования «большой коалиции» с участием ДПЯ и ЛДП были отвергнуты лидером последней С. Танигакой (не отказавшимся, впрочем, от возможности взаимодействия с ДПЯ по отдельным вопросам, например, по той же проблеме повышения налогов).


Таким образом, существует вероятность того, что правительство Н. Кана может повторить судьбу кабинета, возглавляемого представителем ЛДП Я. Фукудой, и подобная перспектива уже вызвала озабоченность в японской политической и бизнес элитах. Лидерам ЛДП, в частности, выход из неё видится в проведении всеобщих досрочных выборов.


Что касается внешней политики, то вновь установившаяся после выборов 11 июля 2010 г. внутриполитическая “суматоха” едва ли будет способствовать принятию каких либо "революционных" решений вне зависимости от состава правительства Японии. Это означает, в частности, что так называемая «проблема Северных территорий» по-прежнему будет выполнять роль серьезного препятствия на пути дальнейшего развития российско-японских отношений, потенциально весьма многообещающих для обеих сторон. На прошедшем в конце июня 2010 г. саммите G–20 в Торонто серьезность этой проблемы и необходимость ее преодоления в ходе переговоров на различных уровнях была подтверждена премьер-министром Н. Каном и президентом Д.А. Медведевым.