О Тайваньской проблеме

Аналитика
Тайваньская проблема, возникнув летом 1950 г., остаётся одной из самых сложных и опасных с точки зрения поддержания стабильности не только в Азиатско–Тихоокеанском регионе (АТР), но и в мире в целом.


В.Ф. Терехов,

ведущий научный сотрудник отдела оборонной политики, кандидат технических наук




Как специфический международно–политический феномен, Тайваньская проблема во многих аспектах связана с американским вмешательством во внутрикитайский конфликт. Выступая в 1951 г. на слушаниях в Конгрессе, бывший командующий «силами ООН» в Корее генерал Д. Макартур сказал, что «потеря Тайваня отодвинет наши границы назад до побережья Калифорнии…». Тем самым он обозначил стратегическую значимость Тайваня, исключающую возможность передачи контроля над островом кому–либо из геополитических конкурентов США.


В то же время КНР (с момента своего образования в 1949 г.) рассматривает Тайвань в качестве неотъемлемой части территории единого Китая, представительство которого на международной арене в 70–е годы не только de facto, но и de jure окончательно утвердилось за Пекином. Причём, процесс восстановления территориальной целостности «любыми законными методами» КНР считает своим внутренним делом, в которое «внешние силы» не вправе вмешиваться.


Таким образом, содержание тайваньской проблемы с самого начала сводилась к принципиальной несовместимости позиций США и КНР относительно будущего Тайваня. Произошедшие с тех пор изменения в тактике и публичной риторике обоих основных её участников не привели к изменению содержательной стороны проблемы. В частности, в США в последние годы особенно актуализируется тема строительства Китаем океанского флота, использование потенциала которого, однако, будет в немалой степени сдерживаться как раз отсутствием контроля над Тайванем.


Американский «инструментарий» по недопущению установления подобного контроля со временем также менялся, продолжая эффективно работать. Вплоть до конца 70–х годов основным инструментом решения данной задачи являлся американо–тайваньский договор о взаимной обороне (ДВО) 1954 г. США не пошли на его разрыв в ходе первых официальных американо–китайских переговоров на высшем уровне, состоявшихся в феврале 1972 г. в Шанхае, несмотря на крайнюю заинтересованность в привлечении КНР на свою сторону в противостоянии с СССР.


Тем не менее, в начале 1979 г. от этого договора пришлось отказаться, что было одним из главных условий Китая к США при установлении дипломатических отношений и дальнейшего развития двусторонних отношений. Однако в том же году Конгрессом был принят «Закон о Тайване» (ЗОТ), который является краеугольным камнем американской политики по тайваньской проблеме.


Среди нескольких положений этого закона особое значение имеют два. Во–первых, «любые попытки [Китая] определить будущее Тайваня иначе, чем мирными средствами, в том числе с помощью бойкотов и эмбарго», будут рассматриваться США в качестве «угрозы миру и безопасности на Западе Тихого океана и предмета серьёзной озабоченности…». Во–вторых, администрации вменялось в обязанность поддержание «на необходимом уровне» собственного военного потенциала на Тихом океане и разрешалась продажа Тайваню «оборонительных» вооружений.


В последние 30 лет тайваньская проблема внешне проявляется как раз в связи с американскими поставками оружия острову. В очередной раз полемика по этому поводу обострилась в конце 2009 г., когда обозначилась готовность президента США Б. Обамы приступить к практической реализации решения предыдущей администрации по продаже Тайваню крупной партии современных вооружений на сумму 6,4 млрд дол.


В списке оружия, которое будет поставлено Тайваню, особое внимание экспертов привлекают зенитные ракеты «Пэтриот» последней модификации («ПАК–3»), способные перехватывать баллистические ракеты оперативно–тактического назначения, которые являются основой «силовой» компоненты китайских средств, нацеленных на Тайвань. Кроме того, ещё в 2007 г. Конгресс США одобрил проект модернизации уже имеющихся у Тайваня около 200 ракет предыдущей модификации («ПАК–2») до уровня «ПАК–3» и в начале 2009 г. американская компания «Рейтион» (разработчик системы «Пэтриот») заключила контракт на выполнение необходимых работ с тайваньским Министерством национальной обороны (МНО).


Противоракетный потенциал Тайваня может резко возрасти и в случае закупки восьми фрегатов класса «Пэрри» (из состава тридцати подобных кораблей, находящихся ныне на вооружении ВМС США) с последующим их оборудованием системой ПРО «Эджис». О существовании подобных планов (без указания сроков реализации) сообщил в январе 2010 г. представитель Министерства национальной обороны. К этому следует добавить, что в составе тайваньских ВМС уже находятся восемь аналогичных фрегатов. Действенность создаваемого противоракетного «щита» над Тайванем может стать особенно убедительной в случае его операционного совмещения с создаваемой в настоящее время американо–японской системой ПРО.


Обращает на себя внимание внешнеполитический аспект указанного решения Б.Обамы. После годичного зондирования всего комплекса отношений с КНР, США как бы демонстрируют основному «геополитическому оппоненту» и своим региональным союзникам (прежде всего Японии), что Америка не намерена отказываться от роли лидера в АТР и не принесёт в жертву хорошим отношениям с Китаем свои союзнические обязательства в регионе.


Последняя американо–тайваньская оружейная сделка демонстрирует, что США и далее намерены эффективно использовать этот инструментарий во всём комплексе отношений с КНР. Об этом, в частности, свидетельствует и то, что в феврале текущего года (то есть одновременно с её вступлением в фазу практической реализации) Разведывательное управление министерства обороны (РУМО) направило в Конгресс отчёт, в котором «обосновывается» необходимость положительного ответа на тайваньский запрос 2006 г. о закупке 66 истребителей F–16, а также модернизации имеющегося у Тайваня парка подобных истребителей более ранних модификаций.


Указанный демарш РУМО примечателен в двух аспектах. Во–первых, он последовал после того, как Китай выразил протест по поводу уже утверждённой сделки и пригрозил санкциями в отношении тех американских компаний, который примут участие в её реализации. Гипотетическая же продажа Тайваню истребителей F–16, с позиций КНР, будет представлять собой переход США «красной черты» в американо–китайских отношениях. Во–вторых, его можно рассматривать, как положительную реакцию на аналогичное по содержанию письмо 24–х членов тайваньского парламента руководителям обеих партийных фракций в Сенате и Палате представителей американского Конгресса, направленное двумя месяцами ранее.


Необходимо отметить важность упомянутого выше решения Б.Обамы для политической ситуации на самом Тайване. Речь идёт об усиливающейся оппозиции курсу президента Ма Инцзю и возглавляемой им партии Гоминьдан (пришедших к власти весной 2008 г. в результате всеобщих выборов) на некое политическое сближение с «коммунистическим Китаем». При этом отсутствуют какие–либо основания для предположений о принятии Ма Инцзю китайской формулы процесса «восстановления единства нации», использованной ранее Китаем в отношении Гонконга и Макао («одно государство–две системы»). Судя по всему, стратегической целью Ма Инцзю является снижение уровня военного противостояния в Тайваньском проливе, максимально долгое сохранение нынешнего «специфического» статуса Тайваня и дальнейшее развитие в этих условиях крайне выгодных торгово–экономических связей с КНР.


За период с 1998 по 2008 гг. эти связи уже достигли впечатляющих масштабов. Объём двусторонней торговли возрос с 10 до 100 млрд дол., а доля в нём экспорта Тайваня держится на уровне 70%, что особенно важно для тайваньской (экспортно–ориентированной) экономики. Оценки прямых инвестиций Тайваня в Китае колеблются (в зависимости от степени учёта «теневых» денежных потоков) в пределах 50–150 млрд дол. Это означает, что тайваньская доля в иностранных инвестициях в китайскую экономику может находиться в пределах 8–25%. В целом КНР занимает первую строчку в списке торгово–экономических партнёров Тайваня (на втором и третьем местах находятся Япония и США). Вклад Китая во внешний товарооборот Тайваня сегодня составляет 20%.


Объективно стратегия тайваньского президента соответствует американской двойственной политики в отношении тайваньской проблемы, в которой совмещаются такие всё более противоречивые элементы, как заинтересованность США в развитии экономических связей с Китаем, настороженность по поводу его «мирного возвышения» и неприемлемость для США установления китайского контроля над Тайванем. Последняя американо–тайваньская оружейная сделка, видимо, находится в русле такой политики.


На Тайване же аналогичные цели преследуют военные. Их настроения в интервью американскому еженедельнику «Дэфенс ньюс» в начале февраля текущего года отразил заместитель министра МНО «Эндрю» Янг: «…мы хотим обеспечить мир с помощью силы, поскольку Пекин продолжает угрожать Тайваню». Схожего мнения придерживаются и многочисленные сторонники Демократической Прогрессивной партии (ДПП), ныне укрепляющей (после поражения на выборах в 2008 г.) свои позиции среди так называемых «коренных» жителей, доля которых во всём населении Тайваня оценивается в 70%.


В связи с этим следует отметить, что возможная перспектива возвращения к власти ДПП на всеобщих выборах 2012 г. вызывает нервозность и в КНР, и в США. Националистическая риторика, а также предпринимавшиеся несколько лет назад попытки «демопрогрессистов» объявить через референдум независимость Тайваня путают американскую игру на китайском направлении.


Пекин, видимо, также настроен на сохранение у власти партии Гоминьдан (хотя публично выражает готовность к сотрудничеству и с ДПП). В этом плане важным событием стало проведение в октябре 2009 г. съезда партии Гоминдан, в ходе которого Ма Инцзю вновь занял пост её председателя.


Тем временем, очередным поводам для обострения внутриполитической ситуации на Тайване послужили китайско–тайваньские переговоры по Рамочному соглашению об экономической кооперации, которые проходят в обстановке полной секретности. Ма Инцзю не раз говорил, что оно может быть подписано уже в первой половине текущего года. Однако жёсткое противодействие самой процедуре переговоров со стороны ДПП делает подобную перспективу не очевидной.


Сегодня можно констатировать, что тайваньская проблема продолжает оставаться в состоянии стратегического тупика и пока не видно безконфликтного пути выхода из него. Но, как свидетельствует исторический опыт, исчерпанность политических методов решения некоторой международной проблемы заставляет стороны обращаться к «другим способам», включая военные.


Следует, однако, заметить, что сам факт американского вооружённого вмешательства в гипотетический конфликт в Тайваньском проливе не предопределён «автоматически» ЗОТ 1979 г. Этим законом предусмотрено лишь проведение «немедленных консультаций» президента и Конгресса.