«Интеграция — это путь к государственному суверенитету»

Мы в СМИ
Яна Амелина, несмотря на молодость, является влиятельным экспертом по межнациональным проблемам и вопросам внешней политики постсоветских государств. Яна Александровна возглавляет сектор кавказских исследований РИСИ (Российского института стратегических исследований), государственного научного центра, главной задачей которого является разработка рекомендаций и экспертных оценок для государственного руководства России.

— Россия сегодня проводит активную политику на постсоветском пространстве, но она больше напоминает, на мой взгляд, сочетание отдельных проектов, чем единый целенаправленный курс. Есть ли у российской политики какие-то стратегические цели?

— На постсоветском пространстве сформировали государства, сильно отличающиеся и по политическому строю, и по геополитической ориентации. Поэтому невозможно проводить какой-то курс, общий для всего пространства бывшего СССР. Скорее, следует говорить о целях, которые ставят перед собой в том или ином регионе.

Так, в Закавказье российская политика направлена прежде всего на обеспечение национальной безопасности. Это стратегическая цель, а все прочие политические и экономические задачи носят частный характер, что хорошо видно на примере нынешних взаимоотношений между Россией и Грузией.

Новое грузинское правительство в минувшем году предпринимало попытки вывести из тупика отношения с Москвой. Вполне возможно, что Россия получила бы какие-то выгоды от восстановления экономических и внешнеполитических связей с Тбилиси. Но, поскольку грузинское руководство в обозримом будущем не сможет признать независимость Абхазии и Южной Осетии, нормализация отношений с Грузией не будет содействовать укреплению национальной безопасности России на стратегическом уровне.

Напротив, могут возникнуть новые проблемы, так как Москва заинтересована в том, чтобы Абхазия и Южная Осетия сохраняли государственный суверенитет, и не может поступиться своими стратегическими интересами (и уж тем более отказаться от признания независимости двух новых государств), не потеряв полностью лица.

Что касается Украины и Молдовы, то для России стратегически важно удержать эти бывшие советские республики в сфере своего экономического и культурного влияния.

— А почему такое значение для российской национальной безопасности имеет Закавказье? Какие угрозы могут быть связаны с этим регионом?

— Сегодня на первый план выходит проблематика, связанная с распространением радикального ислама, подрывающего стабильность не только в российских республиках Северного Кавказа, но и в стране в целом. Тем более что в результате «арабской весны» позиции религиозных экстремистов укрепились. Они приобрели политическую легитимность, стали полноправными участниками политической жизни в Ливии, Тунисе и особенно в Египте, где одержали убедительную победу на выборах. Нужно сказать, что из Закавказья исходят и другие угрозы для России, как экономические, так и политические. Но радикальный ислам представляет в нынешней ситуации наибольшую опасность.

— Какое место отводится странам Закавказья в интеграционных проектах российского руководства?

— Экономическая интеграция на постсоветском пространстве в последние годы для Москвы приоритетно значима. Однако интеграционные проекты будут реализовываться в других регионах бывшего СССР. С одной стороны, в Средней Азии, а с другой — в европейской части. Россия, безусловно, рассчитывает, что к интеграционным проектам присоединится Армения. Но это единственная закавказская республика, которая в ближайшем будущем может стать частью евразийского экономического пространства. Мне кажется, что в наступившем году Армения, скорее всего, присоединится к Таможенному союзу. Надеюсь, ее примеру последует и Украина.

— Что получит Армения от присоединения к Таможенному союзу?

— Доступ к российскому рынку и возможность использовать российские финансовые ресурсы для развития промышленности и сельского хозяйства. В экономическом отношении Армения сильно зависит от России. В такой ситуации, как мне кажется, нет никакого смысла заниматься игрой в «многовекторность», пытаясь таким образом замаскировать истинное положение дел. Нужно сделать ставку на укрепление связей со стратегическим партнером.

— Как отнесется Турция к присоединению Армении к Таможенному союзу, в результате чего существенно усилится российское влияние в Закавказье?

— У Армении сегодня с Турцией нет никаких отношений, в том числе дипломатических. Граница между этими государствами закрыта, так что Армении в этом плане терять уже нечего. Проект Евразийского Союза не направлен на улучшение отношений его участников с внешнеполитическими игроками, а потому его реализация не зависит от того, как воспримет Анкара укрепление позиций России.

Правда, я не думаю, что между Россией и Турцией возникнут какие-то острые противоречия. Внимание Турции сегодня сосредоточено на ситуации в Сирии, и мериться силами с Россией на Кавказе она не станет.

Интеграция бывших советских республик, на мой взгляд, лучше их раздельного существования еще и потому, что позволяет им меньше обращать внимания на реакцию других внешнеполитических игроков, помогает обрести большую свободу действий.

Это касается всех участников интеграционного проекта, поэтому отказ от участия в нем, на мой взгляд, равносилен отказу от внешнеполитической и внешнеэкономической самостоятельности. В условиях, сложившихся на постсоветском пространстве, интеграция — это путь к государственному суверенитету.

— С экономической точки зрения Россия, обладающая огромными природными ресурсами, заметно сильнее, чем другие бывшие советские республики. Очевидно, что страна с наиболее сильной экономикой может извлечь наибольшие выгоды из интеграционных процессов. Сегодня многие политики из государств Восточной и Южной Европы критикуют Германию за то, что она подчинила собственным интересам экономическую жизнь в большинстве стран ЕС. Не собирается ли Россия получить аналогичные возможности в рамках ЕврАзэс?

— Наиболее сильная экономика извлекает основные выгоды из интеграции только в том случае, когда межгосударственный союз основан на подчинении и не ставит перед собой никаких стратегических целей. Если бы Россия хотела подчинить себе, скажем, армянскую экономику, то она могла бы сделать это, не создавая никаких новых межгосударственных образований. Евразийский союз основывается не на подчинении, а на взаимодействии, целью которого является создание высокотехнологичных отраслей экономики, переход к инновационному развитию. Эта цель представляет огромную важность для всех постсоветских государств, которые, как показывает опыт, не могут решать задачи инновационного (да и вообще какого бы то ни было) развития поодиночке.

Экономика бывших советских республик формировалась как часть единого народнохозяйственного механизма, и закрывать глаза на этот факт попросту смешно. Соответственно, объединяя свои экономики, бывшие советские республики естественным образом укрепляют друг друга.

Кроме того, лучшей гарантией того, что Россия не собирается эксплуатировать более слабые в экономическом отношении государства, является то, что для нашей страны экономические задачи второстепенны. Выступая с интеграционными инициативами и добиваясь их реализации, Россия ставит перед собой прежде всего внешнеполитические цели, связанные с усилением своего международного влияния. Наша страна должна быть великой державой. Это не вопрос престижа или амбиций. Это главное условие нормального стабильного развития России, которая в этом отношении не отличается от США или, скажем, Китая.

— А зачем нужно усиление российского международного влияния другим потенциальным членам Евразийского союза, например, той же Армении?

— Как я уже говорила, создание межгосударственного союза поможет всем его участникам приобрести большую внешнеполитическую самостоятельность. Сегодня большинство бывших советских республик обладают только формальными признаками государственного суверенитета (вроде членства в ООН). Но внешнюю политику они вынуждены проводить, руководствуясь пожеланиями крупнейших внешнеполитических игроков — США, ЕС, Китая.

Правда, справедливости ради нужно сказать, что подлинный государственный суверенитет, который даст присоединение к Евразийскому союзу, значительной части постсоветской элиты совершенно не нужен. Она нисколько не тяготится внешнеполитической зависимостью, поскольку занимается не государственным строительством, а решением личных проблем. Однако вряд ли такая ситуация затянется надолго, поскольку ресурсы, созданные в советское время, практически исчерпаны, и это все больше сказывается на ситуации в постсоветских странах.

Свои надежды на реализацию интеграционных проектов я связываю с усилиями гражданского общества, которое заставит правящие круги бывших советских республик осознать ответственность за судьбы возглавляемых ими государств. Как только это произойдет, круг участников интеграционных проектов существенно расширится.

— Сможет ли к этим проектам присоединиться Грузия?

— Для этого нужно сперва получить гарантии того, что грузинское руководство больше не собирается заниматься нагнетанием напряженности в Закавказье. И первым шагом на этом пути должно стать официальное признание грузинской властью своей ответственности за агрессивные действия, приведшие к развязыванию югоосетинского конфликта.

Но правительство Иванишвили во внешней политике руководствуется теми же принципами, что и президент Саакашвили. Никаких сомнений в этом быть уже не может. Поэтому на такой шаг нынешний грузинский премьер никогда не пойдет. Более того, в современном грузинском обществе вообще отсутствуют политические силы, способные его совершить.

Внешнеполитический курс Грузии в ближайшие годы останется неизменным, независимо от того, кто будет у власти — Саакашвили, Иванишвили или кто-то другой. Меняться может только риторика по отдельным вопросам, которые, как я уже говорила, имеют для России в лучшем случае второстепенное значение.

— Получается, что к участию в интеграционных проектах на постсоветском пространстве могут быть допущены только те государства, которые готовы признать российское доминирование?

— Нет, Россия не претендует на какое-то особое, господствующее положение в Евразийском союзе. Но объединяться можно только с теми странами, которые руководствуются при проведении государственного курса схожими принципами. Главным из них, на мой взгляд, является стремление к самостоятельности во внешней политике. Бессмысленно стремиться к экономическому союзу с государствами, политика которых определяется не национальными интересами, а пожеланиями внешних игроков, объективно заинтересованных в дезинтеграции и деградации бывших советских республик. 

Источник: 2000