Реакция ФРГ на российские инициативы в отношении Договора о европейской безопасности

Аналитика
Доклад научного сотрудника отдела евроатлантических исследований РИСИ В. А. Калинкина на расширенном заседании Ученого совета РИСИ 1 марта 2011 г.

В.А.Калинкин,

научный сотрудник отдела евроатлантических исследований РИСИ


Доклад  на расширенном заседании Ученого совета РИСИ 1 марта 2011 г.


Как известно, идея Договора о европейской безопасности (далее – ДЕБ) была выдвинута президентом РФ Д.А.Медведевым в 2008 г. именно в Берлине. В Москве рассчитывали на конструктивный интерес со стороны своего давнего партнера, и в этой связи реакция Германии на российские предложения представляет особый интерес.


На протяжении последних трех лет здесь, на наш взгляд, наблюдалась определенная эволюция взглядов: от первоначального скепсиса – до Мезебергской инициативы, от уверенности в эффективности и достаточности существующей системы – до признания необходимости ее частичного институционального редизайна, от малопродуктивных дискуссий в рамках «Корфуского процесса» ОБСЕ – к повышению уровня политического диалога и выдвижению конкретных проектов сотрудничества по линии НАТО и ЕС.


 Наряду с динамикой в обсуждении идеи Договора проявились константы, характерные для внешней политики Германии: стремление к выработке консолидированной общеевропейской позиции, приверженность трансатлантическому союзу с США, отстаивание интересов коллективного Запада и созданных в его лоне международных организаций и в то же время осознание себя в роли срединной державы, посредника между Западом и Востоком. Эти особенности в целом и определили ту линию поведения в отношении России и ее предложений, которую германский политолог Александр Рар назвал «скептическим партнерством».


Применительно к идее ДЕБ политика Германии заключалась в констатации необходимости ее внимательного изучения, выжидании дальнейших действий России по ее содержательному наполнению и требовании от Кремля уступок в целях «демонстрации политической воли» к решению накопившихся проблем.


Идея международно-правового закрепления обязательств по созданию пространства равной и неделимой безопасности в Евроатлантике отвергалась даже на уровне словоупотребления: понятие «договор» в речи политиков последовательно заменялось описательными конструкциями. По мнению бывшего главы германского МИД Ф.-В.Штайнмайера (СДПГ), в случае с ДЕБ речь идет, скорее, о «долгосрочном видении», а в более близкой перспективе его мог бы заменить аналог политически обязывающей Парижской хартии 1990 года. Эту идею сегодня развивает статс-секретарь германского МИД В.Хойер (СвДП), предлагая заменить ДЕБ адаптированным ДОВСЕ и «Хартией сообщества безопасности на пространстве ОБСЕ». Однако основной тон дискуссии задает канцлер Германии А.Меркель (ХДС), полагающая, что европейцы не испытывают потребности в новых документах, а серьезные дефициты безопасности могут быть преодолены путем практического сотрудничества и мер по укреплению доверия.


В то же время в Германии опасаются, что игнорирование озабоченностей Москвы может усилить изоляционистские и антизападные настроения, конфронтационные рефлексы, негативно повлиять на расстановку политических сил в России, в связи с чем инициирована широкая экспертная дискуссия о путях конструктивного вовлечения России в уже существующие институты евробезопасности.


Панъевропейские планы Москвы опираются на солидную интеллектуальную традицию, не чуждую и немецкой политической мысли. Так, идея ДЕБ перекликается со многими положениями концепции «Европейского сообщества безопасности», разработанной Гамбургским институтом исследований мира и политики безопасности в начале 1990-х годов. Ее квинтэссенцию выразил Э.Бар (СДПГ), главный архитектор восточной политики при канцлере В.Брандте. По мнению Бара, «необходимо придумать новую организацию, которая бы... гарантировала равную безопасность как для крупных, так и для малых стран, входящих в общеевропейское пространство». По мысли политика, эта организация не должна была основываться на некоем жестком каноне общих ценностей, ее отличала бы принципиальная открытость для всех членов тогдашнего СБСЕ, признающих хельсинкский декалог 1975 года.


После обнародования идеи ДЕБ Бар совместно с экс-канцлером Г.Шмидтом (СДПГ), бывшим президентом Германии Р. фон Вайцзеккером (ХДС) и Г.-Д.Геншером (СвДП) призвал официальный Берлин серьезно изучить предложение России. По мнению политиков, «солидное сотрудничество» России, США, Европы и Китая могло бы стабилизировать обстановку на Северном полушарии и при необходимости обрести собственную институциональную форму.


Вопрос о кооптации России в имеющиеся региональные структуры остается открытым. Германские эксперты говорят о необходимости допустить Россию в той или иной мере к механизму принятия решений в европейских делах. При этом рассматриваются несколько концептуальных сценариев.


Некоторые христианские демократы, например, бывший министр обороны Ф.Рюэ и бывший председатель Военного комитета НАТО, генерал в отставке К.Науманн, допускают возможность предоставления России членства в Североатлантическом альянсе. Другие эксперты считают, что следует повысить значимость и расширить повестку Совета Россия – НАТО, сотрудничество в котором сегодня носит скорее нерегулярный и избирательный характер.


Германские левые и социал-демократы склоняются к более активному использованию потенциала ОБСЕ, одновременно признавая необходимость развития первой «корзины» этой организации. Теоретически допускается, что именно ОБСЕ могла бы фиксировать правила поведения ЕС и НАТО в том случае, если те действуют за пределами своей географической ответственности.


Наконец, в качестве третьей альтернативы ДЕБ рассматривается вариант военно-политического сотрудничества России и Европейского Союза с опорой на ОПБО. В настоящее время этот сценарий переходит с уровня экспертных дискуссий на уровень большой политики.


Речь идет о Мезебергском меморандуме Медведева – Меркель и инициативе создания Комитета по вопросам внешней политики и безопасности Россия – ЕС на министерском уровне (КВВПБ). Число сторонников этой двусторонней инициативы растет, ее поддержали Франция, Польша, Великобритания, одобрили депутаты Европарламента. Комитет мог бы сыграть важную роль в урегулировании кризисных ситуаций, а также выработке совместной политической реакции Москвы и Брюсселя. Формальное решение о создании комитета еще не принято. Во многом это связано с тем, что в качестве пилотного проекта взаимодействия А.Меркель предложила рассмотреть приднестровское урегулирование. По мнению советника канцлера по вопросам внешней политики К.Хойсгена (ХДС), Россия при наличии политической воли могла бы решить эту проблему в течение месяца. Это в корне противоречит позиции российских дипломатов. По словам посла в Молдавии В.Кузьмина, мезебергский меморандум и совместное заявление лидеров России, Франции и Германии в Довиле – „позитивные сигналы, но решение еще предстоит найти участникам переговоров» (в формате 5 + 2 – прим. ред.).


Предлагаемые Германией «альтернативы» ДЕБ значительно уступают российской инициативе по уровню своей разработанности. Они, в частности, оставляют за скобками вопрос о гарантиях безопасности для соседей и союзников России. Между тем, по словам бывшего главы московского представительства Фонда им. Фридриха Эберта П.Шульце, именно в «промежуточной Европе» интересы России и ЕС зачастую оказываются в состоянии конфликта. Принятие скоординированных мер по предотвращению военных кризисов на постсоветском пространстве остается «домашним заданием» для России, ЕС, ОБСЕ и ООН.