Память о Первой мировой войне в современной Сербии

Аналитика
Сербы причисляют эту войну к самым важным этапам истории своего народа.

Сербское общество знает о Первой мировой войне и своих героях этой войны многое: вероятно, значительно больше, чем российское общество. Сербы, как на уровне профессиональной историографии, так и на уровне обыденного сознания, причисляют это историческое событие к числу самых важных в судьбе своего народа. В усреднённом представлении об истории оно может числиться в ряду таких событий, как начало правления династии Неманичей, Косовская битва, османское завоевание, Первое и Второе Сербские восстания, обретение независимости в 1878 г., Вторая мировая война и создание социалистической Югославии, распад страны и войны 1990-х гг. Сербы помнят о Великой войне по семейным преданиям, сохранившимся с тех времён народным песням, мемориалам и памятникам, узнают о ней из школьных учебников истории, а затем из книг, газет и журналов, театральных постановок и художественных фильмов.

В Сербии чрезвычайно трепетно относятся к исторической интерпретации событий, непосредственно предшествовавших мировой войне: убийства наследника австрийского престола Франца Фердинанда в Сараево с последующим дипломатическим конфликтом, предъявлением ультиматума и, наконец, объявлением войны Сербии со стороны Австро-Венгрии. Сербская историография традиционно исходит из апологетической линии в освещении участия своей страны в сараевском инциденте. Между тем, при рассмотрении вопроса о причинах и виновниках войны в современной западноевропейской историографии многие из таких традиционных посылок ставятся под сомнение. Пересмотр устоявшегося взгляда на события лета 1914 г. воспринимается в сербской интеллектуальной среде как ревизионизм, и усилия многих профессиональных историков в последние годы (предшествующие столетию «великой войны») направлены на научное опровержение соответствующих тезисов своих иностранных коллег и отстаивание «своей», сербской версии событий[1].

Вопрос о том, будет ли в Сараево отпечаток стоп Гаврило Принципа, стрелявшего в эрцгерцога, или памятник Францу Фердинанду, олицетворявшему для многих боснийских сербов австрийский оккупационный режим, как и о том, будет ли сам Принцип в учебниках истории называться террористом, а «Молодая Босния» уподобляться «Аль-Каиде» или они  будут по-прежнему рассматриваться как сербские патриоты и борцы за свободу своего народа, нашедшие последний выход в радикальных действиях – не является праздным для сербского исторического сознания. Это вопрос сохранения и поддержания национальной исторической памяти, и несмотря на множество самых разнообразных интерпретаций, большинство сербских историков и в наши дни уверено в том, что «боснийские юноши» были, в конечном счёте, всего лишь заложниками своего политического воспитания, диктовавшего примат активных действий, включая насилие, над «политическим мудрствованием»[2], а официальный Белград и вовсе «не имеет никакой связи с терактом в Сараево» и, следовательно, не несёт «никакой ответственности… за начало Первой мировой войны»[3]. Убийство, спланированное и совершённое «безответственными деятелями», без всякого ведома правительства в Белграде, рассматривается в сербской историографии как удобный случай, использованный для развязывания войны теми силами, которые планомерно к ней готовились и могли получить от неё наибольшую выгоду: Германией и Австро-Венгрией.

Прямое указание на виновников «большой войны» снимает ответственность с противоположной стороны конфликта, и прежде всего с самой Сербии, которая первой подверглась нападению. В устоявшейся историографической парадигме и (исходя из этого) в сознании большинства людей «центральные державы», таким образом, играют роль агрессоров, нарушителей мира, инициаторов великих бед, потерявших жизни «своих» и уничтоживших жизни «чужих» напрасно, без достойной цели. С другой стороны, защищавшиеся Россия, Франция, Великобритания и сама Сербия зафиксированы в исторической памяти как страны, боровшиеся за правое дело, сражавшиеся справедливо и потерявшие своих сынов ради достижения великой цели. Это противопоставление заметно и в описании войны, представленном в сербских учебниках истории, особенно в тех их разделах, которые посвящены балканскому театру военных действий.

Авторы школьных пособий акцентируют внимание учеников на том, что в 1914 г. их страна «никоим образом не желала войны», что вооружённый конфликт был навязан  Сербии Австро-Венгрией, которая рассчитывала, что «легко победит и унизит своего значительно более слабого соседа»[4]. Сербы, и без того жившие, согласно формулировке одного из авторов учебников, в эпоху войн (куда включаются Балканские войны 1912–1913 гг. и Первая мировая война), были вынуждены вновь сражаться за свою независимость, за освобождение своих братьев от австрийского гнёта, ради реализации «великой национальной задачи – объединения сербского народа»[5]. В учебниках истории как для начальных, так и для старших классов школы событиям «большой войны» посвящён значительный объём текста, она выделяется в качестве отдельной темы со своими разделами, вспомогательными материалами и заданиями для учащихся. Рассказывая о героях сербского народа, совершавших подвиги на полях битвы и одержавших немало громких побед над врагами, авторы не забывают и о человеческом восприятии войны: в пособиях много говорится о страданиях мирного населения, ужасных условиях жизни армии, о судьбе женщин и детей в войне. Главной своей задачей историки видят формирование и развитие у нового поколения не только прочных знаний о событиях Первой мировой, но и живой памяти о предках, погибших в боях, от эпидемий, во время трагического «исхода» 1915 г., на оккупированных австрийцами и болгарами территориях в 1916–1918 гг. Характерно, например, что в заданиях, следующих в учебниках за основным текстом, ученикам предлагается расспросить членов своей семьи о предках, участвовавших в войнах 1912–1918 гг., посмотреть вместе с учителем «классический» югославский фильм о войне – «Где цвета лимун жут»*, а также найти в своём городе или крае памятник жертвам войны и подготовить о нём устное сообщение[6].

Подобные памятники – не редкость для Сербии, и не только государства Сербии в его нынешних границах, но и всей исторической территории проживания сербского народа: на полях сражений мировой войны погибали и сербы из Боснии, Герцеговины, Черногории, Хорватии, Македонии. Самые знаменитые и, вероятно, самые впечатляющие памятники Великой войне установлены в столице страны – Белграде. Это и легендарный «Победник»* И. Мештровича, гордо возвышающийся над крепостью Калемегдан и считающийся, по некоторым оценкам, наиболее часто посещаемой туристической достопримечательностью города[7], и принадлежащий резцу того же мастера памятник неизвестному солдату на горе Авала[8], и множество других менее известных скульптур, мемориалов и памятных досок. Различного рода напоминания о Первой мировой войне встречаются и в других городах Сербии и всей бывшей Югославии. Мемориальные комплексы действуют в местах крупнейших сражений, в домах выдающихся сербских полководцев устроены музеи, их именами названы улицы и площади. Даже в небольших сербских городках можно встретить мемориальные плиты с именами их погибших на войне уроженцев, фонтаны с питьевой водой, открытые в честь победы сербского оружия, памятные стелы и тому подобное.

О времени вынужденного переселения сербского народа с родных земель после оккупации страны немецкими, австрийскими и болгарскими войсками в 1915 г. напоминает мемориальный комплекс на греческом острове Видо, неподалёку от Корфу, где в начале 1916 г. расположились эвакуированные из Сербии военные госпитали. Видо давно превратился в место паломничества для многих сербских патриотов, желающих воздать дань уважения соотечественникам, завершившим здесь свой жизненный путь. Остров часто называют «сербским Иерусалимом», а сам путь сербского народа в изгнание, по другой библейской аналогии – «сербской Голгофой». На Видо и в водах Ионического моря, омывающего остров, в общей сложности покоятся останки почти десяти тысяч сербских воинов, погибших в госпиталях. «Голубая гробница» занимает особое место в исторической памяти сербов. Ей посвятил своё знаменитое стихотворение поэт М. Боич, прошедший через «Голгофу» и умерший в Салониках в 1917 г., о ней вспоминают всякий раз, когда речь идёт об участии Сербии в войне, на неё возлагают цветы местные жители и приезжающие на Видо сербские гости[9].

Корфу как место спасительного преображения сербской армии, сербского государства и народа в ходе «великой войны» более всего известен, и не только в «сербском» мире, по трогательной народной песне «Тамо далеко», на протяжении многих десятилетий являющейся, возможно, самой популярной музыкальной композицией в стране. История простого серба, оставшегося «без отечества» и всё же свято верящего в победу и возвращение домой, является визитной карточкой Сербии для многих иностранцев. Исполнение «Тамо далеко» является непременным атрибутом выступления многих приезжающих в Сербию песенных исполнителей и ансамблей. За последние годы в Белграде её пели, среди прочих, хор имени Александрова и Кубанский казачий хор, и в обоих случаях выступление сопровождалось овациями публики[10].

Другое музыкальное произведение военных лет – торжественный «Марш на Дрину», написанный С. Биничким в 1914 г. в честь победы сербской армии над австрийцами в Церской битве – и в наши дни оказалось для многих столь актуальным, что невольно попало в центр международного скандала. В январе прошлого года в зале заседаний Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке, по инициативе её тогдашнего председателя и бывшего министра иностранных дел Сербии Вука Еремича было организовано символическое празднование православного Нового года, в ходе которого высокой публике была представлена своего рода «презентация» современной сербской культуры, частью которой стало выступление белградского хора «Viva Vox», спевшего наряду с несколькими «нейтральными» композициями песню «Тамо далеко» и «Марш на Дрину». Вокалисты хора имели большой успех, однако представленный репертуар не остался без внимания присутствовавших на концерте боснийских представителей в Организации, которые не преминули вспомнить о том, что в 1990-е гг. «Марш» играл роль неофициального сербского гимна и был в ходу у сербских солдат, воевавших в Боснии. Разумеется, многими участниками того конфликта с боснийской стороны марш ныне вспоминается в недобрых тонах, как элемент ультранационалистических, великосербских и профашистских настроений. Своё недоумение и разочарование по поводу его публичного исполнения в подобных обстоятельствах представители Боснии выразили в официальном письме на имя Генерального секретаря ООН, и ни его поспешные извинения, ни призывы сербской стороны относиться к «Маршу на Дрину» в строгом соответствии с его первоначальным смыслом не смогли вполне погасить конфликт. Споры об инциденте ещё долгое время продолжались как в западных СМИ, так и в самой Сербии[11].

О серьёзном внимании к ретрансляции исторической памяти о Первой мировой войне на официальном уровне свидетельствуют и многие факты из внутренней жизни Сербии последних лет. В праздничных церемониях, посвящённых различным памятным датам войны, нередко принимают участие видные государственные и политические деятели. Так, в честь 98-летия со дня начала войны в 2012 г. на могилу борцов Первой мировой войны на Новом кладбище в Белграде возлагали венки представители сербского правительства и парламента, посол России в Сербии, а также участники делегаций Белоруссии, Украины и Азербайджана.[12] А 19 августа прошлого года премьер-министр Сербии Ивица Дачич руководил торжественной церемонией в честь 99-летия победы сербской армии над силами Австро-Венгрии в Церской битве, явившейся первой значимой победой Антанты над «центральными державами» в ходе войны[13]. Отдельно стоит отметить тот факт, что, согласно изменениям, внесённым Скупщиной Сербии в Закон о государственных праздниках в конце 2011 г., день заключения Компьенского перемирия – 11 ноября – последние два года считается в стране выходным и отмечается как общенациональный праздник. Торжественный день уже приобрел свои собственные символические атрибуты: ими стали чёрно-зелёная лента знаменитой Албанской медали, которой были награждены сербские воины, прошедшие через «Голгофу» 1915 г., и украшающий её цветок Ramonda nathaliae, встречающийся только в центральной части Балкан, названный в честь сербской королевы Натальи Обренович и своим «цветом феникса символизирующий воскрешение сербского государства из пепла мировой войны»[14].

Официальный интерес к прославлению героев Первой мировой войны лишний раз доказывает уникальное значение этого события для всей истории сербского народа. Введение празднования 11 ноября может рассматриваться как очередной шаг в культурной политике нынешнего руководства Сербии, которая, как и большинство других его практик, направлена прежде всего на углубление сотрудничества и всестороннее сближение страны с Западной Европой, с конечной целью интеграции Сербии в Европейский союз. Тем не менее, в данном конкретном случае правительственный курс, очевидно, вполне соответствует действительным настроениям и ожиданиям сербской культурной среды. Вольно или невольно он совпадает с ключевыми установками национальной исторической памяти, в которой Первая мировая война –  великая, отечественная, жертвенная, трагическая и в то же время победная, триумфальная. Сербия помнит эту войну как свою победу, её солдат – как своих героев. Не везде, даже в ближайшем окружении нынешней Сербии (в Хорватии, Словении, Боснии) думают о войне и её жертвах то же. Не для всех она оказалась победой, не для всех погибшие воины теперь стали героями. Но ведь наше отношение к историческому прошлому, помимо собственно фактов, в которых часто можно запутаться, определяется во многом и тем, каковым оно оказывается в настоящем: как мы его помним, как его помнят они и кто они для нас.



[1] См. напр.: Катић Н. Историјски ревизионизам и дуга сенка Фрица Фишера // Видовдан, 14. jануар 2014. Simić P. Da li je Srbija kriva za Prvi svetski rat? // Политика, 13. септембар 2013. На международной научной конференции «Накануне Великой войны: Россия и мир», проходившей в РИСИ 31 октября 2013 г., значительную часть своего доклада посвятил явлению исторического ревизионизма директор Института балканистики Сербской академии наук и искусств Д. Батакович.

[2] Чиркович С.М. История сербов. М., 2009. С. 313–314.

[3] Растовић А. Енглези о умешаности Србиjе у Сараjевски атентат // Зборник за историjу БиХ, 5. Београд, 2008. С. 270.

[4] Ђурић Ђ., Павловић М. Историjа: за осми разред основне школе: 2. изд. Београд, 2011. С. 69.

[5] Љушић Р., Димић Љ. Историjа: за осми разред основне школе: уџбеник, историjска читанка, радна свеска: 4. изд. Београд, 2013. С. 67.

* «Там, где цветёт жёлтый лимон» (серб.).

[6] Љушић Р., Димић Љ. Op. cit. С. 93. Id. Историjа: за трећи разред гимназиjе природно-математичког смера и четврти разред гимназиjе општег и друштвено-jезичког смера: 1. изд. Београд, 2013. С. 76.

* «Победитель» (серб.).

[9] Илић Н. «Прометеjи наде, апостоли jада» // Слобода. Орган српске народне одбране у Америци.