Русская стратегия в войне с Турцией 1806–1812 гг. и проблема присоединения Бессарабии к России

Аналитика
Доклад старшего научного сотрудника РИСИ В.Б. Каширина на прошедешем 24 октября в Кишинёве  международном общественно-научном круглом столе «Россия – Молдавия: диалог во имя будущего» на тему «200 лет российско-молдавских отношений: основные этапы, проблемы, перспективы». Конференция в Молдове  была организована при участии Фонда поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова.  

Каширин В.Б.

научный сотрудник Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья,

кандидат исторических наук

Доклад на   международном общественно-научном круглом столе «Россия – Молдавия: диалог во имя будущего» на тему «200 лет российско-молдавских отношений: основные этапы, проблемы, перспективы».

Важнейшим событием в истории российско-молдавских отношений стало вхождение Бессарабии в состав России по Бухарестскому мирному договору 1812 года. Известно, что любой мир является поводом к новым войнам. В наше время Бухарестский мир продолжает быть предметом острых исторических и идеологических баталий, и наступающий 2012 год обещает принести кульминацию этой борьбы. Мы наблюдаем столкновения абсолютно взаимоисключающих концепций Бухарестского мира и его последствий. По румынской концепции, этот мирный договор насильственно вырвал население Бессарабии из единой семьи «румынского народа», привел к его колониальной эксплуатации и искусственному конструированию молдавской национальной идентичности. А в некоторых молдавских работах встречаются тезисы о том, что война 1806–1812 гг. стала упущенным шансом для государственности Молдавии. Утверждается, что в начале войны Россия ликвидировала османское владычество в междуречье Прута и Днестра и восстановила над ним суверенитет княжества Молдавия, но затем Бухарестским миром оторвала его исконные земли и сделала их своей колонией.

На это, прежде всего, следует заметить, что до 1812 года Бессарабии как единого политико-географического целого просто не существовало. Будущая Бессарабская область состояла из Хотинской райи, запрутских цинутов (уездов) Молдавии, крепостных районов Измаила, Килии, Аккермана и Бендер, а также степей Буджака, находившихся под властью местной татарской орды. Вообще, для Османской империи Бессарабия представляла стратегически важную военную границу, поэтому наиболее важные ее пункты находились под прямым управлением Константинополя. Апелляции же к временам Штефана Великого здесь неуместны и бессмысленны, как и вообще любые апелляции к историческому праву обладания и к исторической несправедливости территориальных утрат.

В России мы наблюдаем отсутствие сколько-нибудь внятной и откровенной трактовки истории войны с Турцией и мира 1812 года. К сожалению, у нас в стране война с Турцией 1806–1812 гг. всегда оставалась в тени Отечественной войны 1812 года. Крупнейший русский военный историк XIX века А.И. Михайловский-Данилевский отмечал, что война 1806–1812 гг. «укрылась от наблюдения современников и пала в забвение». За прошедшие с тех пор полтора века ситуация не изменилась к лучшему.

Меж тем, это была одна из наиболее продолжительных и дорого стоивших России войн против Османской империи. По приблизительным подсчетам современников, цена войны составила для России 200 млн. рублей (то есть примерно два годовых бюджета всей империи), жизни трех главнокомандующих и 150 тыс. солдат, из которых не более 1/3 приходилось на боевые потери. Остальные пали жертвами климата и эпидемий. По сути дела, безвозвратные потери русской армии были лишь не намного меньше общей численности населения Бессарабии. По данным статистики того времени, во всей Бессарабии проживало 55 тыс. семейств, то есть примерно 200–250 тыс. человек.

Историки любят спорить, какова была определяющая мотивация России в ее войнах с Турцией – геополитическое движение на юг, к Дунаю, на Балканы, к Проливам, или же стремление к освобождению порабощенных единоверцев. Но война 1806–1812 года в этом отношении была своеобразным исключением. Она начиналась без амбициозных завоевательных целей и громких идеологических лозунгов. Цель была сугубо локальна и прагматична – путем силового давления не допустить вхождения Турции в орбиту влияния наполеоновской Франции.

Как известно, после Аустерлица и развала 3-й антифранцузской коалиции (декабрь 1805 года) Россия и Франция энергично готовились к возобновлению вооруженной борьбы. Фактически, начало конфликта с Турцией, приведшего к присоединению Бессарабии, стало побочным результатом этого процесса.

Одна из специфических черт войны 1806–1812 гг. – это то, что русские войска без объявления войны вступили на территорию государства, с которым Россия формально находилась в союзнических отношениях. Напомню, союзником Османской империи Россия была с 1798 года, а 11 сентября 1805 года ими был подписан новый договор о союзе. Формальным поводом для вступления русских войск в Княжества послужило нарушение Турцией соглашения 1802 года о порядке смещения господарей Молдавии и Валахии. 17 сентября 1806 года Порта получила русский ультиматум с требованием восстановления господарей Ипсиланти и Мурузи, смещенных месяцем ранее. Согласие султана выполнить это требование было отправлено из Константинополя 6 октября и прибыло в Петербург 23 октября. Но еще неделей раньше русским войскам, сосредоточенным близ границы по Днестру, был отправлен приказ вступить в Княжества. Россия не хотела компромисса, поскольку не могла доверять обещаниям турок, и у нее были на то основания.

Да и вообще, смещение Портой господарей было только поводом к началу войны. Настоящей причиной конфликта стало стремительное усиление влияния Франции в Константинополе, вызвавшее начало военных приготовлений Турции против России. Шло вооружение крепостей, передвижения войск. Русским кораблям вновь стал затрудняться проход через Проливы. В июле 1806 года с разведывательной миссией на турецкую границу в Бессарабию был отправлен Ипполит Фальковский, штабной офицер армии Наполеона, поляк по происхождению. Целью его поездки была разведка линии Днестра от Хотина до моря. Русская разведка имела подробные сведения обо всем этом. Было ясно, что речь идет о возможности открытия против России второго фронта на Днестре.

Как бы то ни было, основная часть Бессарабии была занята русскими войсками в ноябре 1806 года, даже до объявления войны со стороны Турции. Из-за молниеносного разгрома Наполеоном Пруссии в первоначальный план русской стороны были внесены крупные изменения. Силы Молдавской армии И.И. Михельсона были уменьшены почти вдвое. У Михельсона осталось всего 3 дивизии, в которых состояло около 30 тыс. штыков: 53 батальона, 38 эскадронов, 5 полков казачьих, 12 рот артиллерии, 1 понтонная и 2 пионерные роты.

11 ноября русский авангард перешел через пограничный Днестр у Могилева. 13 ноября корпус Эссена переправился у Хотина; после ультиматума хотинский паша в тот же день сдал крепость. 16 ноября русские войска вступили в Яссы.

Занятие Бессарабии было поручено корпусу генерала барона Казимира фон Мейендорфа и отдельной дивизии герцога Эммануила де Ришелье. В ночь с 21 на 22 ноября Мейендорф переправился у Дубоссар и подошел к Бендерам. В сумерки 24 ноября русские войска без боя, по предварительной договоренности с пашой, вошли в крепость. Одновременно Ришелье перешел Днестр у Маяков и без сопротивления занял Аккерман, Паланку и Килию. Линия обороны турок в Бессарабии пала без борьбы. Это был безусловный успех России, хотя и достигнутый необычным для того времени путем. Граф Александр Ланжерон, участник той войны, вспоминал: «К неделикатности (иначе нельзя этого назвать) вступления в страну союзников неприятелем, без объявления и даже без предлога войны, присоединили новую, приказав обмануть начальников турецких крепостей, просто попросив у них пропуска, идти в Далмацию. Предписано было взять все эти города, но только самым дружелюбным образом, а никак не иначе. Это стало новым словом в военном лексиконе».

Заняв Бендеры, Мейендорф из-за нехватки продовольствия оставался там в течение 13 дней. Это промедление имело самые серьезные стратегические последствия. Оно позволило туркам укрепиться в Измаиле, где их гарнизон насчитывал 15 тыс. человек.

Политических целей оккупацией Княжеств достичь не удалось. 18 декабря 1806 года султан объявил войну России, обвинив ее в вероломстве.

В кампанию 1807 года действия русских войск на Дунае имели оборонительный характер. Одним из центральных пунктов всей кампании был как раз Измаил, который русские войска неудачно осаждали с марта по июнь. В ходе борьбы под Измаилом была решена еще одна важная историческая задача – ликвидация 40-тысячной Буджацкой татарской орды. Это был последний осколок великой монгольской империи в Северном Причерноморье. В результате непростых переговоров значительную часть татар Буджака удалось убедить переселиться в Крым, но остальные откочевали в Измаил и за Дунай, приняв участие в борьбе против русских войск. Ланжерон вспоминал: «Татары как-то совсем исчезли, а с ними исчезли также и их деревни, которые они сами, большею частью, разрушали, а оставленные ими дома, построенные из глины, не продержались и месяца, как обвалились. От этих, когда-то великолепнейших деревень Бессарабии не осталось и помину; следы их существования можно было найти только по густой и темной траве, выделяющейся на лугах». Таким образом, юг Бессарабии был очищен от татар совершенно, что обеспечило безопасность Одессы и других русских городов региона.

На дальнейший ход войны на Балканах решающее влияние вновь оказали русско-французские отношения. 27 июня 1807 года был заключен Тильзитский мир с Наполеоном. По 22-й статье этого договора Россия обязывалась очистить занятую территорию Молдавии и Валахии. 12 августа 1807 года последовало заключение Слободзейского перемирия между русскими и турецкими войсками. Однако на практике обе стороны не соблюдали условий перемирия. Бессарабия и Княжества, кроме нескольких крепостей, остались под контролем русских войск.

Война была начата Россией с целью заставить Турцию соблюдать трактаты и отказаться от союза с Францией. Теперь, после Тильзита и особенно после свидания Александра и Наполеона в Эрфурте в 1808 году, когда Россия и Франция стали союзниками, Петербург мог ставить намного более амбициозные цели – присоединение всех Дунайских Княжеств. Впрочем, в ходе перемирия и переговоров с Францией была озвучена и идея компромисса – приобретения Россией одной лишь Бессарабии. Весьма примечательна инструкция, которую канцлер граф Н.П. Румянцев дал послу во Франции графу Петру Толстому. В ней указывалось, что Россия в Тильзите дала согласие очистить Молдавию и Валахию, но не Бессарабию. Это был первый в истории русской дипломатии случай того, как название Бессарабии применялось ко всему междуречью Днестра и Прута, а не только к южной его части, т.е. к Буджаку.

Благодаря союзу с Францией Россия смогла существенно увеличить свои силы в войне против Турции. Когда военные действия возобновились в 1809 году, новый главнокомандующий генерал-фельдмаршал Прозоровский имел в своем распоряжении уже 80 тыс. человек. Это позволило ему и его преемникам, Багратиону и Каменскому, перенести военные действия на правый берег Дуная и провести там две наступательные кампании.

Кампания 1811 года принесла новые крупные перемены. Очевидной стала неизбежность большой войны с Наполеоном, и русская армия на Дунае была уменьшена вдвое. У нового главнокомандующего М.И. Кутузова осталось всего 46 тыс. войск для защиты линии Дуная протяженностью более 1000 верст. Виднейший русский военный теоретик XIX века генерал Г.А. Леер писал: «В 1811 году, в славном походе Кутузова, политические условия вновь вынудили нас обратиться к обороне, но к обороне, которая дала сталь положительные результаты, каких не могли дать предшествовавшие походы, веденные с вдвое большими силами, – к захвату всей армии визиря и к почетному миру (Бухарестскому), в минуту, когда мы в нем наиболее нуждались». Рущукский маневр Кутузова 1811 года удался вполне. Ценой потери 50 человек он рассеял, уничтожил и пленил 70 тыс. турецкую армию великого визиря. Блестящий военных успех был достигнут, однако переговоры с турками на Журжинской конференции шли с большим трудом, потому что представители Порты понимали всю сложность положения России накануне нападения Наполеона. Самым тяжелым днем переговоров стало 17 ноября 1811 года. Непосредственно перед тем Россия пошла на уступки, отказавшись от обоих Княжеств и согласившись на границу по Серету, а Турция отклонила и это условие. Переговоры оказались под угрозой срыва. Однако Кутузов проявил себе как гениальный дипломат, сумев добиться продолжения переговоров. Он понимал, что в случае их прекращения, весной 1812 года их пришлось бы начинать в гораздо худших условиях. Тогда турки стали бы требовать границы по Днестру, и, вероятно, сумели бы добиться и этого. Однако по мирному договору, подписанному 16(28) мая в Бухаресте, Россия получила границу по Пруту и широкий выход к Дунаю. Против последнего особенно билась турецкая делегация, добивавшаяся возврата Измаила и Килии. Но в этом она потерпела неудачу.

Начало и завершение войны с Турцией, стратегия и политические цели России в ней были обусловлены тогдашними отношениями с Наполеоновской Францией. Несмотря на приложенные усилия и большие жертвы, достижения были сравнительно скромными. В манифесте императора Александра I по поводу заключения Бухарестского мирного договора говорилось: «Сей Богодарованный нам мир доставил знатные выгоды Российской Империи, включа в пределы ее многолюдную и плодоносную поверхность земли». Это было явным преувеличением, если помнить, что незадолго перед тем Петербург рассчитывал на приобретение всех Дунайских Княжеств.

И всё же уникальный исторический шанс не был упущен. В свое время яркий русский военный писатель и геополитик, генерал Ростислав Фадеев писал, что, если бы Грузия не была присоединена к России при Павле I, то в годы войны с Наполеоном и после Венского конгресса это стало бы абсолютно невозможно, так как данный вопрос приобрел бы уже общеевропейский характер. Всё это вполне можно сказать и про Бессарабию.

Я не поклонник альтернативной истории, однако вышесказанное позволяет утверждать, что с военно-политической точки зрения был более чем реален сценарий, по которому Бессарабия в 1812 году осталась бы под властью Османской империи. В этом случае к середине XIX века она, вместе с остальной частью исторической Молдавии, вошла бы в состав Румынского государства и растворилась бы в политическом и культурном проекте под названием Румыния. Нет оснований полагать, что этот процесс мог пойти иным путем, даже если бы запрутские цинуты остались в составе княжества Молдавия. Разумеется, в стратегических планах Российской империи эпохи Александра I вообще никак не значилась проблема сохранения молдавской самобытности. Но объективно, в исторической ретроспективе, Бухарестский мир 1812 года привел именно к этому. Благодаря вхождению Бессарабии в состав Российской империи сохранилась национальная и культурная идентичность молдавского народа; ареал его расселения существенно расширился на восток и юг; область испытала бурное демографическое, экономическое, культурное развитие.

Вхождение Бессарабии в состав России не было исторической закономерностью, некоей предопределенной данностью. Напротив, в значительной мере оно было обусловлено случайностями войны и дипломатии. Однако это событие подарило уникальные возможности и России, и молдавскому народу. И признание этого факта должно стать самой лучшей основой для восприятия 200-летия Бухарестского мирного договора в России и в Республике Молдова.