Об усилении влияния Китая в Юго-Восточной Азии

Аналитика
Страны-участницы АСЕАН готовы к экономическому сотрудничеству с Пекином, несмотря на территориальные споры

Восточноазиатский саммит (ВАС), саммит АТЭС и происходящие вокруг них события показали, что в субрегионе Юго-Восточной Азии (ЮВА) усиливается влияние Китая. Страны-участницы АСЕАН готовы к экономическому сотрудничеству с Пекином, несмотря на территориальные споры. Это может ослабить позиции Вашингтона.

В октябре в Индонезии и Брунее прошли два важных саммита, превративших страны Юго-Восточной Азии в центр политической жизни Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Вопросы экономической интеграции тихоокеанского бассейна обсуждались на саммите АТЭС, который проходил 7-8 октября на острове Бали, политические перспективы развития региона стали центральными на Восточноазиатском саммите, который состоялся 9-10 октября в столице государства Бруней-Даруссалам, городе Бандар-Сери-Бегаване.

13 сентября было официально объявлено, что президент США Барак Обама намерен с 6 по 12 октября совершить турне по странам ЮВА, где он должен был посетить два центральных тихоокеанских саммита, а также совершить официальные визиты в Малайзию и на Филиппины. В частности, глава Соединенных Штатов заявлял, что основными вопросами, поднятыми американской делегацией в рамках восточного турне, станут экономическое сотрудничество Вашингтона с государствами Азиатско-Тихоокеанского региона, проблемы морской безопасности, а также «другие темы, вызывающие обеспокоенность в региональном и глобальном масштабе».

Но 3 октября Б. Обама отказался от поездки и, в частности, от присутствия на двух важнейших региональных переговорных площадках. Мотивировкой отказа стал бюджетный кризис, набиравший в США обороты. Отказ Обамы от поездки изменил повестку дня встреч на высшем уровне в ЮВА. Ранее предполагалось, что американская дипломатия воспользуется данным турне для укрепления действующих двусторонних стратегических альянсов Соединенных Штатов со странами Восточной Азии, а также для упрочения и создания новых тактических союзов. Данная линия должна была быть подкреплена экономической составляющей: на саммите АТЭС планировалось добиться скорейшего – до конца 2013 г. – создания Транстихоокеанского партнерства (ТПП) – экономического проекта, продвигаемого Вашингтоном для закрепления политических связей со странами региона.

Вместо президента США американскую делегацию возглавил госсекретарь Джон Керри. Ранее Керри выказывал свое скептическое отношение к проводимой во время первого президентского срока Барака Обамы линии на стратегический «разворот» внешней политики США в сторону Восточной Азии. К тому же глава внешнеполитического ведомства отменил и визит на Филиппины, официальной причиной чего был «надвигающийся тайфун». «Позвольте прояснить: ничто из того, что происходит в Вашингтоне, ни на йоту не уменьшает наши обязательства по отношению к партнерам в Азии», – заявил Керри.

Однако, видимо, убедить партнеров Вашингтона в регионе в том, что Белый дом готов продолжать поддерживать их, несмотря на внутренние и внешнеполитические трудности, нелегко. Отказ Соединенных Штатов от оказания поддержки из-за внутриполитических проблем уже был воспринят в регионе с настороженностью. «Мы разочарованы, [что президент США не приедет]», – заявил министр связи и информации Индонезии Титафул Сембиринг. Отказ от визита Барака Обамы в Юго-Восточную Азию, по мнению сингапурского премьера Ли Сянь Луна, «нельзя считать полезным для США». На неофициальном уровне свою обеспокоенность высказывают представители и других стран. В филиппинской прессе развернулась острая дискуссия о том, является ли данный факт признаком того, что Америка уходит из АТР и сосредоточит свое основное внимание на других уголках мира.

В частности, опасения выразились в сомнениях некоторых предполагаемых участников ТПП в необходимости реализации данного проекта в сжатые сроки – то есть заключения соглашения уже в этом году, на чем настаивает Вашингтон. На полях саммита АТЭС премьер-министр Малайзии Наджиб Разак, являющийся по совместительству и министром финансов страны, заявил, что такое быстрое заключение соглашения вряд ли допустимо. К тому же он призвал к большей открытости в процессе создания ТПП.

Отсутствием харизматичного Б. Обамы и обеспокоенностью стран ЮВА по поводу возможных перспектив региона в отсутствие внимания Вашингтона успешно воспользовалась китайская дипломатия. Высокопоставленные политики КНР постепенно отбрасывают характерную для нескольких предыдущих лет жесткую риторику по отношению ко многим странам Восточной и Юго-Восточной Азии, меняя «жесткую силу» угроз на «мягкую силу» восстанавливающей темпы роста китайской экономики. Председатель КНР Си Цзиньпин в рамках своего первого в этой должности турне по ЮВА попытался убедить лидеров стран в необходимости вести конструктивный диалог именно с Китаем. И основным оружием Пекина здесь стало экономическое сотрудничество.

Во время своего трехдневного пребывания в Малайзии Си Цзиньпин провел переговоры с главой кабинета министров этой страны, на которых помимо прочего обе стороны договорились увеличить объемы китайско-малазийской торговли с нынешних 56 млрд долл. до 160 млрд в 2017 г. Поскольку Пекин является главным торговым партнером Куала-Лумпура, данные намерения являются крайне важными для Малайзии. Местная пресса оценила визит Си Цзиньпин как превращение двусторонних связей из отношений «стратегического партнерства» в отношения «всеобъемлющего стратегического партнерства».

До посещения саммита АТЭС на Бали председатель КНР встретился в Джакарте с президентом Индонезии Сусило Бамбангом Юдойоно и стал первым в истории главой иностранного государства, выступившим перед местным парламентом. Си Цзиньпин также присутствовал на подписании 23 китайско-индонезийских экономических соглашений, оцениваемых в 33 млрд долл.

Китайскую делегацию в Бандар-Сери-Бегаване возглавил премьер Госсовета КНР Ли Кэцян. После своего участия в Восточноазиатском саммите он также совершил поездку по странам Юго-Восточной Азии. Первой из них стал Таиланд, где Ли Кэцян также поднимал прежде всего экономические вопросы, в частности, увеличение двусторонней торговли с выходом ее на стомиллиардный уровень в 2015 г., а также амбициозный проект строительства высокоскоростной железной дороги, которая должна связать китайскую провинцию Юньнань, столицу Лаоса Вьентьян и Бангкок. Следующей остановкой премьера стал Ханой, где китайская и вьетнамская сторона выразили намерение довести торговлю между двумя государствами до 60 млрд долл. к 2015 г., а также подписали меморандум о взаимопонимании в создании трансграничной зоны экономического сотрудничества.

Таким образом, Пекин последовательно стремится к наращиванию сотрудничества с государствами ЮВА. В нынешней непростой экономической ситуации это крайне важно. В 2013 г. многие страны субрегиона серьезно сбавили темпы своего экономического роста: по прогнозам Всемирного банка и Международного валютного фонда, в этом году увеличение ВВП ожидается на уровне 4,9-5,1%, тогда как в 2012 г. рост ВВП составлял 5,7%.

Попытки заострить внимание на спорах в Южно-Китайском море, предпринятые со стороны Японии и Соединенных Штатов накануне Восточноазиатского саммита и на самом форуме, натолкнулись на ответ Ли Кэцяна: территориальные диспуты не должны мешать экономическим отношениям между КНР и странами-участницами АСЕАН. Подобная позиция вкупе с широким развитием экономических связей с государствами Юго-Восточной Азии в конце 1990-х – начале 2000-х гг. позволили Китаю приобрести значительное влияние в субрегионе. Сегодня Пекин делает ставку на возвращение прежней линии в отношениях с основными акторами в ЮВА – смягчение территориальных претензий и активизация экономического взаимодействия, выгодного странам-участницам АСЕАН. И, по-видимому, последние готовы к сотрудничеству при новом развороте политики КНР.

Закреплением данной политики может стать создание к 2015 г. конкурирующей с ТПП международной торгово-экономической организации – Регионального всестороннего экономического партнерства, где главную скрипку должен играть Пекин. Особенно тревожно для американской дипломатии выглядят эти инициативы в связи с продолжающейся пробуксовкой создания Транстихоокеанского партнерства.