Ухудшение политической ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе

Аналитика
Процесс ухудшения политической ситуации в АТР во всё большей степени приобретает комплексный и, видимо, необратимый характер, о чём говорят события последнего времени. Так, 16 марта 2012 г. два сторожевых корабля «Китайской морской службы наблюдения» приблизились к району островов Сенкаку (Дяоюйдао). 

В.Ф. Терехов, 

ведущий научный сотрудник Центра Азии и Ближнего Востока,

кандидат технических наук

 

Общее ухудшение политической ситуации в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) получило очередную иллюстрацию 16 марта 2012 г., когда два сторожевых корабля «Китайской морской службы наблюдения» (военизированного пограничного отделения «Государственного океанического управления-ГОУ», входящего в Министерство земли и ресурсов правительства КНР) приблизились к району островов Сенкаку (Дяоюйдао). Один из кораблей в течение 25 минут находился внутри окружающей эти острова 12-мильной морской зоны, что послужило поводом для официального протеста «в связи с вторжением в японские территориальные воды», заявленного на следующий день МИД Японии послу КНР в Токио.

Это уже второй за прошедшие полтора года японо-китайский инцидент в районе группы необитаемых островов-скал (общей площадью порядка 6 кв. км), расположенной в 190 км к северо-востоку от Тайваня и в 420 км к востоку от побережья КНР. В Японии их называют Сенкаку, в Китае - Дяоюйдао.

Первый из них, случившийся 7 сентября 2010 г., был вызван столкновением в районе указанных островов небольшого китайского рыболовного судна с двумя японскими пограничными катерами, а также последующим арестом китайского шкипера и угрозой суда над ним. Это происшествие опустило до самого низкого уровня политические отношения между Японией и КНР, а также вовлёкло президента США в процесс выхода из возникшей конфликтной ситуации. В рамках общей формулы её разрешения впервые публично было заявлено о том, что обязательства США по обеспечению безопасности территории Японии распространяются и на острова Сэнкаку.

Обращают на себя внимание качественные изменения в «техническом» исполнении очередного инцидента. Если в первом участвовали небольшой рыболовецкий траулер и ещё меньшие по размерам пограничные катера, то во втором – два современных боевых корабля водоизмещением по 3 тыс. т. каждый, оборудованных вертолётными площадками.

3 марта 2012 г. директор ГОУ Лю Цигуй заявил, что его ведомство намерено «решительно защищать интересы страны на море». В частности, будет «усилено патрулирование» зоны исключительных экономических интересов страны, а также всех тех территорий в Жёлтом, Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, относительно права на владение которыми Китай находится в состоянии спора с рядом других стран, включая Японию. По словам Лю, КНР развернёт «исследовательские работы в Полярном регионе, а также в акваториях Тихого, Атлантического и Индийского океанов».

21 марта (то есть уже после второго инцидента) официальный представитель ГОУ в интервью газете People’s Daily («Жэньминь жибао» – орган ЦК КПК) заявил, что Китай «…воспрепятствует намерениям Японии приобрести [международно-правовой] статус истечения срока давности (statute of limitations) и, в конечном счёте, украсть (steal) острова Дяоюйдао». В этой цитате подразумевается перспектива получения Японией международно-правового обоснования на обладание островами Сенкаку (Дяоюйдао), допускающего такую возможность после 50-летнего срока владения ими de facto.

Однако США, оккупировавшие после Второй мировой войны архипелаг Рюкю, передали его Японии в мае 1972 г. и, следовательно, 50-летний срок японского владения им наступит только через десять лет. Тем не менее, май 2022 г. приближается и, видимо, этим объясняется активность Китая последнего времени в районе островов Сенкаку (Дяоюйдао), которые китайцы вообще не относят к архипелагу Рюкю. Главный же аргумент Пекина сводится к утверждению, что «Китай владел островами Дяоюйдао с древних времён».

Разворачивается «война наименований». Определённым государственным ведомствам Японии и КНР поручается отслеживать в своих странах «правильность» написания наименования территорий, на которые «покушается» сосед.

Однако «война символов» имеет вполне материальную подоплеку. Во-первых, острова Сенкаку (Дяоюйдао) имеют важное стратегическое значение. Владение ими (вместе с другими островами архипелага Рюкю) предоставляет Японии потенциальную возможность блокировать выход в Тихий океан (через водное пространство севернее Тайваня) быстро растущих ВМС Китая. Во-вторых, эти острова контролируют акваторию, богатую рыбой, а под морским дном обнаружены крупные залежи углеводородов.

Японо-китайские коллизии вокруг указанных островов адекватно отражают общее ухудшение политических отношений между двумя ведущими азиатскими державами, несмотря на удовлетворительное в целом состояние их экономических отношений (КНР является главным торговым партнёром Японии). В частности, на попытки Китая по реализации стратегии «проецирования силы» в прилегающем водном пространстве Япония отвечает укреплением военно-политических связей с США и усилением военного присутствия на своих «юго-западных островах», что записывается в официальные документы, регулирующие вопросы обеспечения национальной безопасности и военного строительства.

Более того, Япония расширяет своё влияние на страны Юго-Восточной Азии, большинство из которых (Вьетнам, Филиппины, Индонезия, Малайзия, Бруней) находятся в состоянии спора с КНР по поводу обладания группой островов в Южно-Китайском море. Причём, к экономической компоненте осуществления подобного влияния в последнее время добавляется военная.

В частности, в сентябре 2011 г. премьер-министром Японии Ё. Нодой и президентом Филиппин Б. Акино было заявлено об «усилении» двусторонней кооперации по обеспечению безопасности в Южно-Китайском море. В конце того же года стороны договорились об организации постоянно действующего японо-филиппинского «стратегического диалога» на уровне заместителей министров. В ходе первого тура такого «диалога», состоявшегося в Токио 23 марта 2012 г., стороны договорились о передаче Филиппинам нескольких японских патрульных судов.

Японским экспертам данное соглашение представляется примечательным в трёх аспектах. Во-первых, оно имеет отчётливо выраженную анти-китайскую направленность. Во-вторых, оно «находится в русле» американской региональной политики последнего времени, также приобретающей всё более очевидный антикитайский характер. Наконец, будущая поставка Филиппинам японских боевых судов будет первым подобным актом после введения в декабре 2011 г. неких «ослаблений» в действующий с 1967 г. запрет на экспорт оружия, производимого японским ВПК (в 2006 г. продажа Индонезии трёх патрульных судов было выполнена «в порядке исключения»). Последний аспект может, в частности, сыграть роль прецедента, когда будет рассматриваться вопрос о развёртывании в Европе противоракет SM-3, разрабатываемых совместно американскими и японскими компаниями.

Как «стабильно плохие» характеризуют японо-китайские политические отношения эксперты из министерства обороны Японии. Более того, они весьма скептически оценивают и перспективу улучшения этих отношений в связи с предстоящими мероприятиями, которые стороны намерены провести по поводу 40-летия установления дипломатических отношений, состоявшегося 29 сентября 1972 г. Хотя ещё в конце 2011 г. по поводу этой даты в японской прессе выражались определённые оптимистические ожидания относительно последующего развития отношений с КНР.

Представляется важным подчеркнуть, что в стратегическом треугольнике «США-Китай-Япония», определяющем развитие политической ситуации в АТР, наблюдается синхронность ухудшения отношений в его сторонах «Китай-Япония» и «Китай-США» наряду с укреплением стороны «США-Япония». В частности, рост напряжённости американо-китайских отношений нашёл отражение в статье госсекретаря США Х. Клинтон «21 век США в Тихом океане», опубликованной в ноябрьском (2011 г.) номере журнала Foreign Policy. Ключевые положения этой статьи были заложены в основу новой стратегии обеспечения «лидерских позиций» США в АТР, представленной президентом Б. Обамой в начале января 2012 г.

В свою очередь в КНР отвергают возможность даже замедления процесса быстрого роста военного бюджета страны, что, в частности, послужило одним из оснований для стокгольмского «Международного института исследований проблем мира» в отчёте от 19 марта 2012 г. сделать вывод о гонке вооружений, разворачивающейся в АТР. В комментарии к этому отчёту обозреватель People’s Daily отмечает, что, во-первых, гонку вооружений в регионе «уже трудно остановить» и, во-вторых, обвиняет в этом Вашингтон, который «является главным получателем выгод» от неё. При этом делается ссылка на «стратегический сдвиг против Китая» внешней политики США и указывается, что «каждое действие Белого дома будет встречать противодействие Китая…, а китайское участие в поддержании мира в регионе невозможно без модернизации вооружённых сил».

Деградация американо-китайских и японо-китайских политических отношений начинает распространяться и на сферу экономики. К постоянным американским обвинениям КНР в «манипулировании» обменным курсом юаня, теперь прибавляется иск в ВТО, предъявленный 12 марта 2012 г. совместно США, Японией и ЕС. Поводом для упомянутого шага США, Японии и ЕС (первого в истории отношений между ними) явилось сокращение объёмов экспорта редкоземельных металлов Китаем, являющимся монополистом их продаж на международных рынках. Эти металлы играют ключевую роль в производстве различного рода «высокотехнологичной» продукции (например, «гибридных» автомобилей и жидкокристаллических мониторов).

Китай же ссылается на рост потребностей собственной промышленности в данных металлах и загрязнение окружающей среды «из-за хаотической разработки» их месторождений. Однако его оппоненты настаивают на том, что КНР стремится предоставить «незаконные» конкурентные преимущества своим компаниям, производящим «высокотехнологичную» продукцию. Следует напомнить, что впервые Китай прекратил (краткосрочно) продажу подобных металлов в Японию в конце 2010 г. после первого инцидента в районе островов Сенкаку (Дяоюйдао).

Процесс ухудшения политической ситуации в АТР во всё большей степени приобретает комплексный и, видимо, необратимый характер, о чём говорят события последнего времени. К приведенному выше свидетельствам можно добавить коллизии между Японией (в основном) и КНДР в связи с ожидаемым запуском северокорейского спутника, а также заявление МИД КНР от 29 марта 2012 г. по поводу предстоящих совместных филиппино – вьетнамских военно-морских учений в Южно - Китайском море. Последние характеризуются, как «усиливающие территориальные споры» Китая с его соседями и «угрожающие миру» в регионе.

Комплексность же негативных процессов в АТР проявляется в том, что они затрагивают не только военно-политическую сферу межгосударственных отношений, но и, как выше отмечалось, экономику. Хотя ещё недавно именно развитие экономических связей между ведущими региональными державами (США и Китаем, Японией и Китаем) рассматривалось в качестве гарантии политической стабильности в АТР, которая, в свою очередь, должна была способствовать развитию обще-региональной экономической интеграции. Но выходящий на финишную прямую проект создания «Транс-Тихоокеанского партнёрства» под эгидой США делает иллюзорной и эту перспективу.

В заключение нельзя не отметить, что складывающаяся в АТР ситуация создаёт негативный фон для предстоящего саммита АТЭС, который должен состояться осенью текущего года во Владивостоке.