Елена Супонина: Россия не будет воевать с Западом из-за Сирии

Мы в СМИ
Корреспондент «ВМ» побеседовала с руководителем Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований по поводу принятой резолюции по Сирии.

Сирийская резолюция по химическому оружию, за которую единогласно проголосовал Совбез ООН, дает шанс мирного урегулирования этого кровопролитного ближневосточного конфликта. Принятое решение влияет на интересы каждого «игрока» кризиса. И не только. По какому сценарию теперь будет развиваться ситуация? Послужит ли предложенный Россией документ прологом к политическому урегулированию? Эти и другие вопросы мы задали руководителю Центра Азии и Ближнего Востока Российского института стратегических исследований Елене Супониной.

Елена Владимировна, как повлияет принятие российского варианта резолюции Совбеза ООН на дальнейшее развитие сирийского кризиса?

Принятие резолюции Совбеза ООН по Сирии – это, безусловно, дипломатический успех России. Все стороны пошли на разумный компромисс и тот факт, что Глава 7 Устава ООН только упомянута означает то, что и Москва проявила гибкость. Это не уступка со стороны Москвы. Наоборот, американцы тоже пошли на определенные компромиссы, в частности, нет автоматизма действий по наказанию сирийского правительства, если вдруг оно не будет сотрудничать с международным сообществом. Нет указаний, как того хотели отдельные страны Запада, особенно Франция, на некоего виновника химических атак в Сирии в августе этого года, поскольку разногласие по этой теме также имеется. Суть его в том, что Россия не считает виновником произошедшего правительство Сирии, а США и Франция наоборот, продолжают обвинять сирийскую власть.

Как бы то ни было, но разум восторжествовал и главный итог – ракетно-бомбовые удары США по Сирии отложены. Говорить о том, что они полностью отменены – преждевременно, к сожалению. Но, есть очень хороший шанс, что все участники этой большой игры вокруг Сирии будут двигаться к поиску политического решения.

Сейчас несколько задач: в ближайшее время Сирия подпишет соглашение с Организацией по запрещению химического оружия. С середины октября этого года Сирия, наконец- то, может стать полноправным участником Конвенции по запрещению химического оружия и, одновременно с этим, туда на днях приезжает вторая группа международных инспекторов. Первая вернулась в страну и эти люди занимаются продолжением расследований инцидентов применения химического оружия в пригородах Дамаска. Причем, речь уже идет не об одном случае. По настоянию российской стороны будут расследоваться еще три случая. Считается, что в августе произошел не один случай использования химических боеприпасов, а четыре. И новая, вторая группа международных инспекторов, должна приехать в Сирию примерно 1 октября. Они будут заниматься более широкими вопросами: определением объектов производства и складирования химического оружия. Цель – обеспечить его передачу под международный контроль с дальнейшим уничтожением.

Некоторые эксперты сходятся во мнении, что сирийский кризис был искусственно спровоцирован конкурентами на газовом рынке. Так ли это?

Прямой связи между событиями в Сирии и конкуренции на газовом рынке я не вижу. Да, можно спекулировать на тему, что по территории Сирии могут пройти в перспективе важные трубопроводы, по которым будут поставляться газ и нефть из стран Ближнего Востока в Европу. Но в ближайшие годы стабильности в Сирии не будет. К сожалению, какой бы сценарий сейчас не приняло политическое урегулирование сирийского конфликта, очень много признаков указывают на то, что гражданская война там продолжится. А если даже и удастся достичь перемирия между противоборствующими сторонами, то многочисленные экстремистские группировки, которые действуют сейчас в Сирии, так быстро никуда оттуда не денутся. И поэтому говорить там о строительстве новых трубопроводов пока очень и очень преждевременно.

Все прошедшие конфликты привели к катастрофическому падению жизненного уровня населения. В ответ на это разные уголки мира все чаще сотрясают террористические атаки, часто религиозного толка. Чем, по-вашему, мы можем противопоставить такой угрозе?

Все чаще в различных уголках мира происходят теракты с религиозной окраской и под религиозными лозунгами. Это очень и очень опасно, потому, что религиозные конфликты гораздо менее управляемы, чем любые другие. Зачастую дело не только в религии. Чаще всего причины нестабильности в таких регионах, как Пакистан, ряд стран Африки, Афганистан, многие арабские страны лежат в социально-экономической плоскости: это наиболее бедные и неразвитые районы земного шара. Здесь переплелись экономика и религия. Но, чем чаще террористы берут на вооружение религиозные лозунги, тем это опаснее. Поэтому, решать такие проблемы надо в комплексе. Надо думать не только о том, как примирить между собой различные религиозные общины, но и не забывать об экономическом подъеме данных территорий. О том, что многие молодые люди пополняют ряды экстремистов еще и потому, что страдают от безработицы, потому, что не могут найти достойного применения своим силам, не могут найти денег для того, чтобы построить дом и обзавестись семьей.

России же нужно продолжать оставаться активной как в различных международных организациях, так и поставлять гуманитарную помощь в пострадавшие районы. Российским чиновникам следует быть крайне осторожными при обращении к религиозной тематике: не подливать масла в огонь, а помнить, что Россия тоже - многонациональная и многоконфессиональная страна.

В Иране произошла смена политического руководства. Там звучат достаточно неожиданные заявления и по ХАМАС, и по ядерному досье. Как, на Ваш взгляд, это связано с сирийским кризисом?

Что касается палестинского Исламского движения сопротивления, известного под аббревиатурой ХАМАС, то напомню, что Россия не считает эту организацию террористической. И тот факт, что Иран возобновляет отношения с ХАМАС, более связан с сирийским конфликтом. Потому, что был недавний период, когда лидеры ХАМАС и руководство Ирана разошлись в оценках того, что происходит в Сирии. Иранское правительство поддерживало и продолжает поддерживать сирийского президента Асада, а лидеры ХАМАС какое-то время назад начали допускать критику в адрес сирийских руководителей. Сейчас все эти разногласия смягчены, в том числе и потому, что к власти в Иране в результате выборов пришел более осторожный Хасан Роухани. Но не нужно забывать о том, что Роуахани в своей работе ограничен очень четкими рамками и в большей степени представляет исполнительную власть. Главная же власть находится в руках духовного лидера Ирана Али Хаменеи. В отличие от многих других экспертов я не считаю Роухани таким уж реформатором, скорее, он умеренный консерватор. Но по форме он будет более гибок и благодаря этому он может добиться некоего прогресса, в том числе, и на переговорах по иранской ядерной программе. В этом заинтересованы многие. Никто не хочет сейчас силового решения этого вопроса. А, по мнению Москвы, решать вопрос иранского ядерного досье силовым путем, как предлагали некоторые горячие головы в Израиле, очень опасно. Это дестабилизирует обстановку и в без того неспокойных Ближнем и Среднем Востоке.

Какую роль играют российские военные корабли, прибывшие в район кризиса?

Российские корабли в Средиземном море - это фактор сдерживания. Это предупреждение тем, кто все еще надеется на силовое вмешательство извне в сирийский конфликт. Но Россия – это далеко не Советский Союз и вступать в прямую конфронтацию из-за Сирии со странами Запада, конечно же, не намерена. Но важно, что российские корабли находятся в этой зоне. Это еще имеет отношение к военным учениям, которые Россия просто должна проводить. Но в случае резкой эскалации обстановки это может быть полезно и для чрезвычайной эвакуации российских граждан. Однако, сейчас, на волне дипломатического успеха России, когда есть очень большой шанс урегулировать сирийский конфликт политическим путем, будем надеяться, что до такой массовой, масштабной эвакуации из Сирии дело не дойдет.