Аждар Куртов о ситуации в Иране, Сирии и Киргизии

Мы в СМИ
Не так давно помощник государственного секретаря США Роберт Блейк совершил турне по странам Южной и Центральной Азии. В ходе визита он дал интервью одному из киргизских изданий, в котором отметим такой пассаж: «…Конечно же, мы не поддерживаем усилия Ирана, направленные на дестабилизацию Кыргызстана или любого другого дружественного государства». Соответствует ли заявление Роберта Блейка объективной действительности? Об этом и многом другом корреспондент «ОР» беседует с экспертом Российского института стратегических исследований Аждаром Куртовым.

Не так давно помощник государственного секретаря США Роберт Блейк совершил турне по странам Южной и Центральной Азии. В ходе визита он дал интервью одному из киргизских изданий, в котором отметим такой пассаж: «…Конечно же, мы не поддерживаем усилия Ирана, направленные на дестабилизацию Кыргызстана или любого другого дружественного государства». Соответствует ли заявление Роберта Блейка объективной действительности? Об этом и многом другом корреспондент «ОР» беседует с экспертом Российского института стратегических исследований Аждаром Куртовым.

– Аждар Аширович, кто сегодня представляет реальную угрозу как Кыргызстану, так и всем странам Центральной Азии: США или Иран?

– Конечно, я не могу согласиться с такими оценками представителя США в отношении внешней политики Исламской Республики Иран. Если быть объективным и основывать свои суждения на фактах, а не на конъюнктурной позиции, то следует признать, что Иран за, как минимум, два последних десятилетия не представляет военной или какой-либо иной угрозы не только ни для одного из своих соседей, но и ни для одного государства в мире. После Исламской революции действительно была длительная война между Ираном и Ираком, в которой потери составили около миллиона человек. Но причины той войны лежат не в агрессивности Тегерана или Багдада, а в застарелых спорах, в том числе о том, кому принадлежит русло пограничной реки Шатт-эль-Араб. Нынешнюю же ситуацию и Израиль, и США представляют таким образом, что Иран является неким террористическим государством, вынашивающим агрессивные внешние планы. Может, конечно, иранское руководство допускало фразы, которые интерпретировались как угрозы. Но по большому счёту это ведь всего лишь слова. Никаких агрессивных действий Иран не предпринимает на ближнем Востоке, и уж тем более в отношении государств, расположенных от Ирана достаточно далеко, я имею в виду Кыргызстан. Поэтому я оцениваю сентенции американского помощника государственного секретаря США Роберта Блейка как попытку, во-первых, создать негативный имидж Ирану во всём мире, что американцам, честно говоря, и не удаётся; а во-вторых, сколотить некую группировку, которая, как минимум, лояльно отнеслась бы к факту военного вторжения Израиля и США на ядерные объекты Ирана, если таковой действительно состоится.

Я думаю, американцев беспокоит то, что ряд государств Центральной Азии не поддерживает политику Вашингтона, состоящую в глухой изоляции Ирана и организации финансово-экономической блокады. Продолжается торговля между Казахстаном, Туркменистаном, Таджикистаном, Узбекистаном – с одной стороны, и Ираном – с другой. Я не располагаю цифрами по поводу объёма торговли между Кыргызстаном и Ираном. Кроме того, Ваш южный сосед – Таджикистан – постоянно вынашивает на политическом уровне, как им кажется, продуктивную идею – создание Союза трёх персоязычных государств: Ирана, Таджикистана и Афганистана. И не случайно американцы именно в Душанбе сделали очень резкие заявления о необходимости фактического разрыва отношений между Душанбе и Тегераном, как и ослабления отношений между другими Центрально-Азиатскими государствами и Ираном. Я не защищаю иранский режим, но ведь это право самого Ирана – определять свою внутреннюю политику, свою форму правления. Равно как и правом Ирана является развитие атомной энергетики в мирных целях! Никаких стопроцентных полноценных доказательств того, что Иран обладает или стремится обладать именно ядерным оружием в настоящее время не существует. В качестве примера могу привести одну иллюстрацию: человека, только что купившего машину, можно посадить в тюрьму, утверждая, что он является потенциальным преступником, совершившим ДДП с человеческими жертвами. Вот такая логика сейчас существует у израильтян и американцев.

– Насколько вероятна интервенция в Иран со стороны Израиля и США?

– Интервенция маловероятна, так как она подразумевает введение наземного контингента. Иран по своему ландшафту – это не Ирак и не Ливия. В Иране есть горы, где организовать сопротивление военным наземным частям гораздо проще, чем в Ираке или других арабских государствах. Может, Иран и не располагает таким современным вооружением, но он располагает очень мощными вооружёнными силами. Кроме армии, в Иране существует Корпус Стражей Исламской Революции. А это военизированное формирование и очень многочисленное, отважное, оснащённое современной техникой и боеспособное. Третья иранская компонента – это ополчение. В короткое время оно может быть мобилизовано и поставлено под ружьё. Поэтому Израиль и США вынашивают не планы интервенции, а планы удара с воздуха посредством дальней авиации и крылатых ракет, находясь при этом вне зоны ответного удара с иранской территории. Вот этот вариант возможен. Более того, этот вариант сейчас обсуждается в СМИ, в экспертной и политической среде.

– В ответ на такие возможные авиаудары последуют ответные действия Ирана по защите своего суверенитета от агрессоров…

– В случае нанесения таких ударов без санкций ООН – а я полагаю, Совбез ООН никогда таких санкций не даст, так как нет документальных оснований для обвинения Ирана – Иран как суверенное государство и в соответствии с уставом ООН имеет право на оборону. Он может ответить на агрессию тем потенциалом, который у него существует. Конечно, в силу несопоставимости по вооружениям иранский ответ адекватным быть не может. Поэтому Иран будет искать ответы в другой области. И этот удар будет нанесён по чувствительным местам противников другим образом – при помощи его сторонников в других странах.

– Тогда в ожесточённый бой активно вступят Хезболла и Хамас!

– Да, плюс ещё сама широкая агентурная сеть, которая, конечно же, существует. Если десятилетиями США изображают Иран как «исчадие ада»…

– Сегодня США для всего мира представляется «исчадием ада»!

– Соответственно, в той интерпретации, которую дают американцы, в иранской пропаганде всё зеркально.

– Аждар Аширович, как вы полагаете, сможет ли выстоять режим Б. Асада?

– Делать прогнозы на этот счёт – дело неблагодарное. К сожалению, всё идёт к тому, что режим Б. Асада всё-таки не устоит. Надо считаться с реалиями. Силы неравные. Уладить вопросы политическим путём не удаётся. План Кофи Аннана очень хороший, но он просто торпедируется мятежниками, объединёнными в известной организации и открыто поддерживаемыми той же Францией и Турцией. Долго сопротивляться Сирия, при своём потенциале, этому откровенному нажиму, наверное, не сможет. И если не произойдёт чуда, то дело, думаю, может решиться в этом году.

– Известно, что Сирия является промежуточным звеном. Поэтому Ирану следует рассмотреть все варианты поддержки режима Б. Асада. Если Лига арабских государств всё-таки введёт свои войска в Сирию, то на следующий день там же должны оказаться бойцы Корпуса Стражей Исламской Революции!

– Это теоретическое предположение. Сирия отрезана от Ирана. Корпус Стражей Исламской Революции может попасть в Сирию морским путём, либо воздушным. Но во время агрессии могут быть перекрыты морские каналы к Сирийскому побережью, и будет перекрыто пространство Ирака, что осложнит иранцам проход на территорию Сирии. Дело в том, что можно просочиться мелкими группами, но ведь им необходимо вооружение, в том числе и тяжёлое, иначе всё будет бессмысленно.

– Как бы вы охарактеризовали российско-киргизские межгосударственные отношения на данном этапе развития?

– Если под данным этапом понимать текущий год, то понятно, что говорить об этих отношениях как беспроблемных я бы не стал. Хотя дипломаты и скрывают кризисные явления в наших двухсторонних отношениях. Но это не первый кризис, который проходят наши двухсторонние отношения. Если у российского и киргизского руководства хватит ума не доводить ситуацию до патовой, то возможности его разрешения, конечно же, существуют. Естественно, у каждой страны есть свои национальные интересы. Я как гражданин России, помогающий воплощать российские интересы, не могу не ответить. Если киргизская сторона желает, чтобы в её экономику были вложены солидные денежные цифры – несколько миллиардов долларов для строительства каскада ГЭС, от которой будут проложены ЛЭП в рамках проекта CASA-1000, то надо понимать, что инвестор, а российский инвестор здесь не исключение, интересуется прибылью. Поэтому он должен быть застрахован от политических, экономических рисков. Все крупные ГЭС, отстроенные на российские деньги, инвестор не возьмёт и не увезёт в Москву или Петербург. В любом случае все объекты останутся киргизскому народу.

– Насколько выгодна Киргизии реализация транснационального проекта по строительству железной дороги «Китай – Кыргызстан – Узбекистан»?

– Китай должен построить железную дорогу через территорию ЦА в Афганистан, поскольку Китай приобрёл в Афганистане медное месторождение. Для того чтобы возить медную руду, а посредством авто её не вывезешь, им нужна железная дорога. В этом смысле у Китая есть очень серьёзный интерес к этому проекту. Другое дело, затраты оцениваются в очень приличную сумму – два миллиарда долларов. Это крупная сумма даже для Китая. Сегодня Китай стоит перед своими специфичными экономическими проблемами – снижение экспорта, рабочие требуют повышения оплаты труда. Рост же зарплаты означает потерю конкурентного преимущества. Поэтому китайцы переориентируются на свой внутренний рынок, для чего потребуются деньги.

– В Кыргызстане наступил новый весенний политический сезон, начались новые выступления оппозиции. Как вы оцениваете потенциал достижения власти оппозицией?

– Здесь важна не столько оценка потенциала оппозиции, если выражаться военными терминами, то сколько та и другая сторона сможет выставить бойцов на поле политического сражения. Важна монолитность противостоящей силы. Так вот, оппозиция не монолитна. Поэтому всё будет зависеть даже не от способности политиков консолидировать эту силу, а от того, как будет развиваться социально-экономическая обстановка в стране. Если развитие ситуации приведёт к разочарованию, то силы оппозиции начнут увеличиваться, а силы, поддерживающие центральное правительство, уменьшаться.

– Причём, прямопропорционально.

– Да, да. Совершенно верно.

– Для России, да и для других внешних акторов, как мне кажется, более выгодно работать с действующей властью. Вы только на минуту представьте, если к власти придёт оппозиция. Тогда это будет гипертрофированный вариант…

– Безусловно, ничего хорошего от этого не будет, в том числе и для выстраивания отношений между Москвой и Бишкеком, которые пытаются выстроить на протяжении многих лет. Мы не ожидаем улучшения, несмотря на все заявления из стана киргизских оппозиционных политиков о том, что они приверженцы улучшения российско-киргизских отношений. Кстати, в резолюции митинга нет открытых антироссийских выпадов. Но это внутреннее дело киргизского народа.

– Так, может, это просто блеф?

– В Москве известно, кто и куда ездил и даже кто что сказал. Нынешняя Россия – это не СССР. Сегодня у РФ куча своих проблем, на которых будет сосредоточиваться руководство. Сейчас середина апреля и до инаугурации – 7 мая – никаких резких шагов предприниматься не будет.

Источник: Информационно-аналитический портал «PR.kg».