Ключевой вопрос сербской политики – как объединить всё против прозападного курса

Новости
Продолжение беседы старшего научного сотрудника РИСИ Н.В. Бондарева с сербским журналистом, политологом, главным редактором интерент-портала «Новая Византия» Джуро Билбия.

Первая часть интервью.

Вернемся к теме предстоящих парламентских выборов. Большая часть политических аналитиков предрекает победу Демократической партии (ДС) президента Тадича, а второе место отводится партии прогрессистов Томислава Николича…

Я совершенно не согласен с таким прогнозом. Почти наверняка большинство голосов будет у коалиции прогрессистов. Партия Тадича, вероятнее всего, получит около 25 %, а партия Николича, если ориентироваться на текущую политическую конъюнктуру, – за 30 % (по некоторым оценкам вплоть до 34%). Почти со стопроцентной вероятностью можно говорить о том, что ни у одной из двух крупнейших партий не будет парламентского большинства, даже с учетом небольших партий-сателлитов, которые имеются как у Тадича, так и у Николича. Но если «коалиция Тадича» и «коалиция Николича» объединятся, они гарантированно получат больше 60 % всех голосов в Парламенте. Я считаю наиболее вероятным именно такой вариант развития событий, поскольку, повторюсь, сущностных противоречий между Тадичем и Николичем нет – оба политика обслуживают интересы Брюсселя и Вашингтона.

Господин Билбия, мне кажется, что специфика сербской политической жизни может быть не вполне понятна российскому читателю. Вы говорите о 60 % голосов на стороне прозападной части политического спектра. Кому отходят остальные голоса? Что мешает этим силам блокировать действия правительственной коалиции? И вообще, так ли однородны названные вами коалиции?

Сейчас в союзе с Тадичем находится партия вице-премьера Ивицы Дачича (Социалистическая партия Сербии), по прогнозам, она возьмет на выборах порядка 7-11 %. При этом, вокруг Дачича сложилась его собственная мини-коалиция, ключевые позиции в которой имеют Партия пенсионеров и Единая Сербия, партия провинциального «барона», в России сказали бы – олигарха, Драгана Марковича, по прозвищу «Пальма». Все вместе они, если верить Дачичу, могут получить до 14 % голосов. Но эти голоса гарантированно станут довеском к голосам партии Тадича. Также на стороне Тадича традиционно выступают нацменьшинства – венгры, албанцы, мусульмане Санджака и т.д. Лидеры нацменьшинств позволяют себе определенную фронду в отношении сербских властей, но, в конечном итоге, они поддержат тех, кого укажут их западные «спонсоры». Все эти голоса в совокупности дают Тадичу около 40 % в Парламенте. Я, правда, не исключаю, что до дня голосования кто-то из попутчиков Тадича прозреет. Но вероятность этого не велика, особенно с учетом того, что весь телевизионный эфир контролируют люди из ближайшего окружения Тадича, в частности его советник по экономическим вопросам Срджан Шапер.

Что касается сил, не желающих примыкать ни к Тадичу, ни к Николичу, то, к сожалению, речь может идти всего о двух относительно крупных партиях – это Сербская радикальная партия и партия бывшего премьер-министра Воислава Коштуницы, она называется Демократическая партия Сербии – ДСС (не путать с «просто» Демократической партией Бориса Тадича - ДС). Совместными усилиями радикалы и Коштуница взяли бы около 35 % голосов, проблема в том, что объединяться перед выборами они категорически не хотят. Я не берусь объяснять почему, скажу лишь, что тут мотивы чисто личные и клановые, в эти дела лучше лишний раз не погружаться…

По поводу Коштуницы – мы не должны забывать о его прошлом, причем совсем недавнем прошлом. Когда он был во главе правительства, Коштуница совершенно не сопротивлялся по косовскому вопросу давлению Брюсселя и Вашингтона, как он это делает сейчас. Только когда он ушёл в оппозицию, начались рассуждения о том, что Косово это исконно сербская земля, а не база для сил НАТО. Только оказавшись в оппозиции, он начал говорить, что Америка ведёт против Сербии грязную игру. Только сейчас Коштуница пришел к мысли, что Сербия не должна вступать в Европейский Союз. А это нужно было говорить, когда он был премьер-министром. Вся политическая ситуация в Сербии сегодня была бы совершенно другая, если бы Коштуница демонстрировал такие взгляды тога, когда от него действительно что-то зависело…

Как бы то ни было, остальные партии вряд ли получат более 5-6%, за исключением самой прозападной, пробрюссельской партии либеральных демократов (ЛДП), которые наберут чуть больше – 7-8 %. Большинство же малых партий вряд ли преодолеет ценз и соберет минимальный процент голосов для прохождения в Парламент. Даже партия бывшего министра финансов и заместителя правительства Динкича скорее всего в Парламент не попадет.

В целом же, я прогнозирую, что в Сербии достаточно быстро будут объявлены внеочередные парламентские выборы. Существующий сегодня расклад сил поменяется после президентских выборов, эти изменения потребуют смены состава Парламента. Так что этим летом мы, вероятнее всего, столкнемся с перевыборами.

То есть, по большему счету, будущее Сербии определяется способностью или не способностью политиков вступать в коалиции. Принципиально важным становится не количество голосов, полученных на выборах той или иной партией, а мобильность партийных лидеров, их готовность договориться друг с другом о совместных действиях…

Получается, что это так, но, понимаете ли, пространство для создания коалиции весьма ограничено. Политический «пирог» уже поделен между крупными игроками. Даже значимые партии не могут вот так запросто расширить свою электоральную базу. Опять-таки, существуют финансовые пружины, определяющие политический ландшафт.

Эту ситуацию хорошо иллюстрирует история общественного движения «Двери». «Двери» - самое национально ориентированное политическое движение в Сербии сегодня, единственное, благословленное на участие в выборах Сербской Православной церковью. Они заинтересованы в том, чтобы идти на выборы самостоятельно. Их политические конкуренты обвиняют «Двери» в том, что их неготовность к коалициям объясняется тем, что на само деле они на содержании у партии Тадича. У «Дверей» же есть свой интерес. Они впервые участвуют в выборах, и им хотелось бы узнать свой электоральный потенциал. С их точки зрения политика невступления в блоки и коалиции правильна.

Я согласен с тем, что процент голосов на выборах – не самый главный вопрос сеодня. Ключевой вопрос – как объединить всё против прозападного курса. А объединение всех тех, кто реально против брюссельского курса пока не получается.

Так что оппозиционное крыло остаётся раздробленным, в то время, как пробрюссельские и проамериканские силы – объединяются. Между ними вся борьба заключена в определении того, кто будет главным. Но эта борьба не угрожает курсу, он будет сохранён при любом исходе выборов. Это самое главное и страшное.

Откуда, по вашему мнению, может прийти оздоровление политической ситуации в стране? В частности движение «Двери», о котором много говорят в Сербии, но почти ничего не знают в России - насколько это серьёзно? Можно ли ожидать, что с приходом молодых, национально ориентированных сил в политику что-то начнёт постепенно меняться?

Думаю, что всё равно должна появиться более серьёзная национально ориентированная партия, потому что радикалы свои лимиты уже исчерпали. В том числе и потому, что сам Коштуница отнюдь не харизматичный лидер. Смогут ли молодые ребята из «Дверей», не слишком опытные в политике, сформировать настоящую партию? Если «Двери» продемонстрируют серьезность намерений - будут ли их торпедировать идеологические противники так же, как торпедируют сегодня партию Коштуницы и партию радикалов? Трудно ответить на эти вопросы однозначно, потому что «Двери», если оптимистично оценивать их перспективу, лет через 5-10 могли бы забрать тот электорат, который сейчас ориентируется на Коштуницу и радикалов. Но даже в таком случае они будут иметь чуть больше 20 %. Разве это похоже на старт правящей партии?

Продолжение следует.